Арктический аспект антироссийских санкций

9 сентября 2016

Лев Воронков – доктор исторических наук, профессор кафедры европейской интеграции, руководитель североевропейского отделения Центра североевропейских и балтийских исследований МГИМО (У) МИД России.

Резюме: В монографии доктора экономических наук, профессора Андрея Конопляника, подготовленной с участием группы магистров РГУ нефти и газа им. Губкина, оценивается влияние антироссийских санкций на нефтегазовую индустрию России в целом и на освоение углеводородного потенциала арктического шельфа в частности.

А.А. Конопляник, В.В. Бузовский, Ю.А. Попова, Н.В. Трошина. Влияние антироссийских санкций на освоение нефтегазового потенциала российского арктического шельфа – и развилки энергетической политики России. – М.: «Восток Капитал», 2015. – 106 с.

В монографии доктора экономических наук, профессора Андрея Конопляника, подготовленной с участием группы магистров РГУ нефти и газа им. Губкина, оценивается влияние антироссийских санкций на нефтегазовую индустрию России в целом и на освоение углеводородного потенциала арктического шельфа в частности. Авторы монографии рассматривают проблемы, которые имеют ключевое значение для практической реализации этой задачи, и влияние санкций на ее решение. 

Реальная цель санкций, введенных Соединенными Штатами и Евросоюзом, состоит в том, чтобы затормозить рост российской экономики и политического влияния России в мире, не допустить проведение ею независимой, не вписывающейся в глобальную стратегию Запада политики, усложнить социально-экономическую ситуацию в стране. Главными средствами достижения этих целей стало ограничение доступа к финансовым ресурсам и передовым технологиям. Применительно к Арктике антироссийские санкции носят не прямой, а косвенный характер. Вопрос о добыче арктических углеводородов в крупных масштабах в ближайшие годы не стоит, а значит они смогут стать важным донором государственного бюджета лишь в среднесрочной перспективе.

В монографии отмечается, что в 2014 г. добыча на российском шельфе составляла 3% общей добычи нефти в стране, причем 87% шельфовой добычи приходилось на месторождения Охотского моря. Разведанность начальных ресурсов углеводородов на шельфе России составляет лишь около 10%: в Охотском море – 19% по нефти и 20% по газу, в Баренцевом – 4% и 16%, в Карском море – 0,02% и 8% соответственно. В море Лаптевых, Восточно-Сибирском и Чукотском морях она является крайне низкой. Всего на российском шельфе пробурено 287 скважин, из них 89 – в Арктике. На фоне этих цифр можно заключить, что речь идет в основном не об ускоренном освоении углеводородных запасов Арктики, а о подтверждении их наличия.

Технологические санкции, затронувшие российские нефтегазовые компании, могут лишь затормозить разведывательное бурение на арктическом шельфе, но не в состоянии оказать серьезное влияние на объемы добычи углеводородов в стране, так как доля их арктического компонента пока невелика и вряд ли серьезно возрастет в ближайшие годы. Для этого необходимо решить сложные и капиталоемкие инфраструктурные, технологические, экологические, социально-экономические и иные проблемы. В сложившихся условиях подход к освоению углеводородных ресурсов Арктики должен соизмеряться с этими реальностями.

Научно-технический прогресс в области освоения углеводородных ресурсов на шельфе авторы подразделяют на два типа – эволюционный и революционный. Эволюционное развитие технологий шло по пути переноса на прибрежное мелководье сухопутных технологий добычи: наклонно направленное и горизонтальное бурение, создание искусственных островов, подводных комплексов с привязкой либо к берегу, либо к плавающей или стационарной платформе и собственно стационарных платформ. Все эти технические решения используются и на российском шельфе. 

Затем произошел переход к менее капиталоемким полупогруженным платформам и судам с системами динамического позиционирования. С целью устранения из затратной сметы подводных трубопроводов и самих платформ стали создаваться плавучие установки для добычи, хранения и отгрузки нефти (FPSO) и автономные заводы СПГ морского базирования (floating LNG). Дальнейшее развитие пойдет в направлении автоматизации и роботизации с целью устранения человеческого фактора из технологических процессов. 

Эффект от антироссийских санкций различен по значимости для мелководных и глубоководных районов арктического шельфа. Авторы констатируют, что лишь пять американских проектов в море Бофорта, осуществляемых на основе технологии искусственного острова для мелководья, имеют сходные условия с арктическим шельфом России. Санкции способны лишь притормозить дальнейшее развитие лицензионных участков в Арктике, добыча на которых еще не началась. Критического значения для экономики России это не имеет. Вместе с тем санкции закрыли западным компаниям перспективный российский рынок мелководных прибрежных арктических проектов, что нанесло ущерб прежде всего именно этим компаниям.

Под технологические санкции подпадают участки арктического шельфа на глубинах свыше 152 метров. Так как в восточной части российской Арктики шельф более мелководный, но менее изученный, санкции не затрагивают большинство расположенных здесь лицензионных участков. Потребности проведения в этих районах дорогостоящих поисково-разведочных работ, а также создания практически с нуля капиталоемкой нефтяной и общеэкономической инфраструктуры, по мнению авторов монографии, могли бы сделать финансовые санкции более чувствительными, однако эти работы срочного характера для России не имеют. Оценивая эффективность технологического аспекта санкций для работ на российском арктическом шельфе, авторы подчеркивают, что западные технологии освоения мелководных участков не могут применяться на больших глубинах, а коммерчески отработанных технологий освоения арктического шельфа за пределами прибрежного мелководья в мире попросту нет. 

Российский шельф – одно из немногих мест в Арктике, где в обозримой перспективе встанет вопрос о крупномасштабной добыче углеводородов и создании необходимых для этого технологий и техники. Возникает потребность разработать и апробировать новые уникальные способы добычи углеводородов на больших глубинах, адаптированные к условиям Арктики.

Закрытие доступа к западным кредитам мешает рефинансированию долгов крупных российских компаний, но прежде всего препятствует финансированию арктических шельфовых инвестиционных проектов, без которого прогресс в этой области в условиях отсутствия в мире коммерчески оправданных и экологически безопасных технологий освоения глубоководного арктического шельфа труднодостижим. 

Этот процесс мог бы получить ускоренное развитие при подключении к нему западных компаний, однако санкции лишают их возможности полнокровного участия, а вместе с тем и перспектив совладения новейшими технологиями. Авторы монографии предлагают использовать санкционное «окно» для эффективного запуска инвестиционно-инновационного цикла в развитии нефтегазового машиностроения России, которое создаст новый технологический уклад морской нефтегазодобычи. 

Западные санкции следует оценивать с учетом достоинств и недостатков государственной политики освоения шельфа в целом и условий допуска российских и зарубежных компаний к деятельности на российском арктическом шельфе – в особенности. Трудно согласиться с решением руководства страны предоставить доступ к арктическому шельфу только двум российским государственным компаниям – «Газпрому» и «Роснефти». 

Выдача лицензий только этим компаниям не могла соизмеряться с их текущими и перспективными финансовыми и технологическими возможностями, так как иных претендентов на эти лицензии все равно не могло быть. Для своевременного исполнения условий лицензионных соглашений «Газпрому» и «Роснефти» нужно привлечь колоссальные финансовые ресурсы. В условиях санкций решить эту проблему будет крайне сложно, не говоря о том, что потребность в осуществлении таких капиталовложений может сократить налогооблагаемую базу этих компаний. Возникает реальная угроза срыва лицензионных соглашений. Между тем их пересмотр, как подчеркивал президент Путин, правомочен только с теми компаниями, которые полностью выполняют обязательства перед государством и не сорвали лицензионные соглашения. 

Если это случится с «Газпромом» и «Роснефтью», то проводить разведывательные работы и освоение арктического шельфа будет просто некому, так как иностранные компании к таким работам по закону могут быть допущены лишь в качестве их миноритарных участников. Потребуется либо корректировка действующего законодательства, либо пересмотр соглашений с российскими корпорациями. В такой ситуации нет гарантий того, что подобные срывы не будут случаться и в будущем. 

Авторы монографии выступили за конкуренцию между различными инвестиционными режимами недропользования, включая лицензии, концессии и договоренности о разделе продукции, которая дала бы возможность российским и иностранным компаниям выбирать наиболее эффективный из них, а государству – понимать, какой из режимов требует дальнейшего совершенствования для повышения его привлекательности в целях поощрения и защиты инвестиций и расширения базы налогообложения. Проведенное в монографии сопоставление двух арктических проектов – Приразломного (Печорское море) и первой очереди «Сахалин-2» – показало, что множественность инвестиционных режимов дает больший положительный эффект, чем применение единственного лицензионного режима недропользования с унифицированной налоговой системой.

Было бы также полезно изучить иностранный опыт освоения арктического шельфа, с особым вниманием присмотревшись к опыту использования концессий при освоении норвежского шельфа в Северном море. За сравнительно короткий период Норвегия, не имевшая сколько-нибудь существенных финансовых ресурсов, нефтегазовых компаний и опыта добычи углеводородов на шельфе, сумела стать обладателем одного из крупнейших в мире резервных фондов (свыше 820 млрд долларов), выйти в мировые технологические лидеры добычи углеводородов на шельфе и производства специальной техники и оборудования для этих целей.

Американские нефтегазовые компании занимают ведущие позиции в мире, обладают достаточными финансовыми и технологическими средствами для работы на арктическом шельфе, однако США позволяют иностранным компаниям (норвежской «Статойл», британско-нидерландской «Шелл» и другим) работать на шельфе Аляски, считая это выгодным для себя.

Предоставление иностранным компаниям концессий на разведку углеводородов с последующей выдачей лицензий на их эксплуатацию на определенный срок и на условиях, определяемых государством – обладателем ресурсов, могло бы, как это произошло в норвежском случае, переложить значительную часть расходов на разведку, технологическое, социально-эконо-мическое, экологическое и инфраструктурное обустройство месторождений и прилегающих территорий и другие издержки на соискателей лицензий и тем самым заметно расширить налогооблагаемую базу российских нефтегазовых компаний. Адресатом антироссийских санкций в этом случае стали бы собственные компании – держатели лицензий. 

Рецензируемая монография весьма информативна, ее содержание представляет безусловный интерес не только для газовиков и нефтяников, но и для более широкого круга читателей.

} Cтр. 1 из 5