Национальный интерес

24 ноября 2015

Михаил Богданов - спецпредставитель президента РФ по Ближнему Востоку, заместитель министра иностранных дел России.

Наталья Калашникова -  Шеф-редактор Russian View

Резюме: О ближневосточной политике России и развитии ситуации в этом регионе рассказывает спецпредставитель президента РФ по Ближнему Востоку, заместитель министра иностранных дел России Михаил Богданов.

О ближневосточной политике России и развитии ситуации в этом регионе в интервью RV рассказывает спецпредставитель президента РФ по Ближнему Востоку, заместитель министра иностранных дел России Михаил Богданов.

Михаил Леонидович, Россия начала военную операцию в Сирии. Среди российских политологов — и не только — в ходу понятие «национальный интерес». В чем он выражается в сирийской ситуации?

С самого начала кризиса в Сирии мы стремились оказать содействие сирийцам в мирном урегулировании кризиса, скорейшем прекращении кровопролития, борьбе с проявлениями экстремизма и терроризма на этой земле.

Конфликт принес много бед и страданий сирийскому народу. Забрал жизни, поломал судьбы тысяч людей. Украл надежду на будущее и достойную жизнь. В этих условиях террористы, заметно окрепшие на чужом горе, провозгласили на территории Сирии и Ирака так называемый халифат, построенный, правда, не на благородных принципах подлинного ислама, а на идеологии ненависти и нетерпимости.

С этим мириться было нельзя. Россия приняла решение откликнуться на призыв о помощи правительства Сирии в его противодействии распространению терроризма. В конечном счете от террористического очага, появившегося на Ближнем Востоке, исходит реальная угроза как для самого региона, так и для всего международного сообщества. И эту угрозу надо принимать всерьез. Тем более что в лагерях такфиристов в Сирии и Ираке проходят обкатку боевики из многих стран, в том числе европейских.

Хотел бы особо подчеркнуть, что в своих политических подходах и практических шагах на сирийском направлении мы строго придерживаемся норм и принципов международного права, положений Устава ООН. В глобальном плане такая линия Москвы направлена на укрепление миропорядка, позволяющего поддерживать международный мир и безопасность, нормальные межгосударственные отношения. Ликвидация террористических ячеек и купирование экстремистских проявлений отвечает долгосрочным интересам Российской Федерации, в том числе и на ближневосточном направлении.

Между тем наши западные партнеры говорят, что мы «не тех бомбим». Почему, на ваш взгляд, они не идут на более плотную координацию действий с Москвой?

Наши западные партнеры любят выступать с громогласными заявлениями, делать далеко идущие выводы, подчас, как это выясняется впоследствии, не основанные на реальных фактах. К слову, все помнят про пробирку с неким белым веществом, которую демонстрировал известный высокопоставленный американский представитель на заседании Совета Безопасности ООН, обвиняя режим президента Ирака Саддама Хусейна в создании оружия массового уничтожения. И что же? Искали американцы это оружие в Ираке довольно долго. Всю страну разрушили до основания, ввергли ее в хаос, а искомого так и не нашли. Теперь они, да и бывший в то время премьер-министром Великобритании Тони Блэр публично признают допущенные ими ошибки.

Надо осторожнее относиться к словам наших партнеров с Запада, перепроверять их. Вот они говорят, что, мол, российские ВКС не тех в Сирии бомбят. Дескать, есть «умеренная» сирийская вооруженная оппозиция, по объектам которой наносятся российские удары. Но каков критерий деления НВФ на «умеренные» и «неумеренные»?

Незаконные вооруженные формирования в Сирии имеют зонтичную или мозаичную структуру. Их состав и численность могут меняться вследствие «миграции» боевиков. Отряды экстремистов часто встают под знамена тех, кто им больше платит. Наверное,

нашим западным партнерам виднее, но для нас непонятно, чем отличаются друг от друга пули «умеренного» и «неумеренного» снайпера, как отличить заложенный джихадистами фугас от точно такого же, но установленного бойцами «умеренной» оппозиции.

Исходим из того, что любые попытки заигрывать с террористами, а тем более вооружать их являются не просто недальновидными, а «пожароопасными». В результате глобальная террористическая угроза может критически возрасти, охватить новые географические пространства.

Отсутствие реального, то есть не на словах, а на деле, взаимодействия в войне с так называемым Исламским государством, возведение искусственных и маловразумительных препятствий на пути налаживания устойчивого межсирийского политического процесса на базе Женевского коммюнике от 30 июня 2012 года заставляет нас задуматься об истинных целях некоторых западных и региональных партнеров в Сирии.

Вы упомянули Женевское коммюнике от 30 июня 2012 года. Не устарел ли этот документ? Как видят его наши западные партнеры? Как соотносятся задачи контртеррористической борьбы и политического урегулирования кризиса в САР?

В своем выступлении на 70-й сессии ГА ООН президент России Владимир Путин предложил мировому сообществу объединить усилия для решения стоящих перед ним новых проблем в области безопасности и создать по-настоящему широкую международную антитеррористическую коалицию, чтобы решительно противостоять тем, кто сеет зло и человеконенавистничество. При этом международным игрокам следует руководствоваться не обидами или амбициями, но общими ценностями и общими интересами на основе международного права.

Терроризм стал своего рода «пятым всадником Апокалипсиса», который как раковая опухоль поражает все новые и новые участки нашей планеты.

Сражаться с этим универсальным злом следует всем миром, а не поодиночке. Подлинно широкая коалиция против террористов из так называемого Исламского государства и аналогичных ему структур должна включать в себя как региональных, так и международных участников. Считаем огромной ошибкой отказ от сотрудничества с сирийскими властями, регулярной армией САР. Только сирийские правительственные войска могут на земле переломить хребет международным террористическим организациям, которые терзают страну.

Мы видим, что многие внешние игроки и большинство сирийских оппозиционеров разделяют мнение о том, что при любой общественно-политической трансформации в Сирии важно сохранить ее государственные институты, прежде всего вооруженные силы, правоохранительные органы и спецслужбы. Это крайне необходимо для недопущения коллапса в стране, в интересах эффективного противодействия террористической угрозе.

Поэтому мы призываем четко расставить приоритеты: объединение усилий и распределение ролей в борьбе с терроризмом, а затем и продвижение по политическому треку урегулирования кризиса в САР через межсирийские переговоры.

Если совместными усилиями удастся добиться позитивных результатов в деле создания реальной антитеррористической коалиции, борьба в едином строю сирийской правительственной армии, отрядов вооруженной «умеренной» оппозиции, Сирийской свободной армии, курдских отрядов самообороны против террористов и экстремистов приведет к укреплению взаимного доверия, что создаст благоприятную атмосферу для продвижения политического процесса, нацеленного на консенсусные решения.

Это позволит запустить подлинно общенациональный диалог в Сирии, в ходе которого должны быть выработаны базовые принципы государственного устройства САР с гарантиями прав всех этноконфессиональных слоев населения страны. Сами сирийцы по взаимному согласию должны договариваться по срокам и параметрам парламентских и президентских выборов, персоналиям кандидатов на руководящие посты, как это и предусмотрено Женевским коммюнике от 30 июня 2012 года, одобренным резолюцией 2118 Совета Безопасности ООН.

Этот безальтернативный документ по-прежнему актуален, ведь он представляет собой выверенный путь решения сирийского конфликта, руководствуясь которым международное сообщество, принявшее его на основе взаимного согласия, могло бы оказать максимально возможное содействие урегулированию кризиса в Сирии, восстановлению в этой стране мира и безопасности.

Учитывая заметную активизацию в последнее время российско-саудовского политического диалога, контактов на различных уровнях, стоит ли ожидать серьезных совместных политических инициатив с Саудовской Аравией?

Действительно, с саудовской стороной на регулярной основе поддерживается тесный диалог по наиболее острым вопросам региональной повестки дня. С учетом той роли, которую Саудовская Аравия играет в арабо-мусульманском мире, без подключения королевства к международным усилиям, нацеленным на урегулирование продолжающихся конфликтов на Ближнем Востоке, достичь надежного мира в горячих точках региона будет весьма проблематично. В Москве неоднократно заявляли о готовности и открытости к совместной работе с саудовскими коллегами по поиску взаимоприемлемых развязок сирийского кризиса, прекращению насилия в Йемене, стабилизации в Ираке, Ливии, Палестине. Знаем о наличии такого же настроя и у саудовской стороны. В королевстве высоко оценивают нашу принципиальную и неизменную позицию в отношении палестино-израильского урегулирования, по многим вопросам развития международной системы отношений наши позиции совпадают. Предпосылки для совместной политической работы есть, например наша однозначная поддержка Арабской мирной инициативы, выдвинутой в 2002 году саудовским руководством.

Учитывая общую угрозу терроризма и экстремизма на Ближнем Востоке и в Северной Африке, возможна ли координация в треугольнике Россия — США — Саудовская Аравия? Все-таки это наиболее влиятельные игроки в регионе.

Состоявшиеся недавно политические контакты различного уровня с нашими саудовскими и американскими партнерами наглядно показали наличие глубокой озабоченности в Эр-Рияде и Вашингтоне расползающейся теперь уже и за пределы Ближневосточного региона террористической угрозой. Хотя в подходах к сирийскому урегулированию сохраняются известные разногласия, никто из наших американских или саудовских собеседников не оспаривает тезис о первостепенной важности борьбы с терроризмом. Феномен ИГИЛ принял трансграничный, интернациональный характер, и ни одна страна в мире сегодня не застрахована от появления внутри нее радикально настроенных элементов, солидаризирующихся с этой группировкой. Это объективно подталкивает наши страны к более доверительному диалогу по контртеррористической проблематике. Такие контакты проводятся, и они приносят свои плоды. Что касается упомянутого вами трехстороннего формата взаимодействия на треке антитеррора, то, конечно, подобная координация возможна при понимании того, что все участники такого треугольника будут реально заинтересованы в налаживании и успешном функционировании подобного механизма.

В недавнем интервью Russian View вы отметили, что в гражданских войнах не бывает победителей и побежденных. И чем раньше такие конфликты в отдельных странах удастся остановить, тем лучше. В противном случае происходит неизбежная общая цивилизационная деградация и тотальная радикализация, грозящая, как это происходит на Ближнем Востоке, охватить уже весь регион. Каковы ваши прогнозы относительно дальнейшего развития ситуации на ближневосточном пространстве?

Если указанные процессы вовремя не остановить, то не исключено развитие ситуации по самому драматическому сценарию. Однако в последнее время в ближневосточных делах проявились признаки того, что раскручиванию деструктивных тенденций может быть положен предел. Правительственным войскам Сирии, Ирака, отрядам курдского ополчения удается сдерживать натиск международных террористов и переходить в контрнаступление. Так, определенных успехов на земле в последние недели добилась сирийская армия. В этом деле поддержку ей оказывают ВКС России, приступившие, как известно, 30 сентября 2015 года к проведению операции против ИГИЛ и других террористических группировок в Сирии.

Активизировалась работа по Сирии и ближневосточному урегулированию на международных площадках. Так, 23 октября в Вене состоялись четырехсторонние консультации по сирийской проблематике министров иностранных дел России, США, Саудовской Аравии и Турции. В тот же день прошло созванное по нашей инициативе срочное заседание министерского «квартета» ближневосточных посредников (Россия, США, ЕС, ООН), посвященное вопросам деэскалации напряженности в Израиле и на палестинских территориях.

Однако говорить о кардинальном переломе ситуации на Ближнем Востоке в лучшую сторону пока, к сожалению, преждевременно. Чтобы закрепить те позитивные подвижки, которые уже обозначились, необходимо тщательно, кропотливо взаимодействовать, что требует плотной координации всех заинтересованных игроков.

Одна из главных проблем, будоражащих не только Европу, но и весь мир, — лавинообразный поток мигрантов с Ближнего Востока. Еврокомиссия уже назвала это крупнейшим со времен Второй мировой войны миграционным кризисом. Кто и что сдетонировало сентябрьский «взрыв»? В прессе, кстати, появились версии о том, что тут не обошлось без вмешательства США: мол, чтобы Европа активнее выступила против Башара Асада.

Сентябрьская ситуация, когда сирийские беженцы волнами хлынули в Европу, была вызвана во многом обострением обстановки в Сирии. С лета 2015 года «Исламское государство Ирака и Леванта», несмотря на бомбардировки ведомой США коалиции, стремительно расширяло сферу своего влияния, поглощая менее крупные бандформирования. Террористы под ударами западной коалиции чувствовали себя весьма вольготно: они даже пытались создать — и кое-где небезуспешно — некое подобие квазигосударственных учреждений, которые оказывали населению хозяйственные услуги, ввели в оборот собственную валюту — «золотой динар», устанавливали собственные законы и порядки, основанные на их извращенном понимании и толковании априори гуманистических ценностей ислама. На подконтрольных им территориях боевики широко применяли и продолжают применять практику внесудебных расправ, казней, сценарии которых словно копируют сцены из фильмов ужасов. Только реальность оказалась страшнее: мир облетели кадры, на которых палачи «Исламского государства» пытают людей, расстреливают их из пулеметов и гранатометов, сжигают заживо.

Неудивительно, что простые сирийцы пытаются спасти свои жизни. Многие из них подались в районы, контролируемые сирийскими правительственными войсками, или пытаются вырваться из кошмара сирийского конфликта, сбежать подальше от гуманитарной катастрофы, в том числе в благополучные страны Европы.

Значительное ухудшение ситуации в Сирии, опасность дальнейшей эскалации ИГИЛ стали причинами начала 30 сентября ударов российской авиации по позициям боевиков этой террористической организации. Кроме того, помимо военно-технической помощи сирийскому правительству, Россия направляет гуманитарные грузы для пострадавшего от войны гражданского населения.

Применительно к проблеме сирийских беженцев следует уделить внимание не только ее последствиям, но и — что более важно — ее первопричинам. Восстановление в Сирии мира и безопасности, возрождение сирийской экономики и инфраструктуры позволят снять остроту вопроса, помогут многим сирийцам принять стратегически правильное решение о возвращении на родину.

Вернемся к мирной жизни. Принято решение о возобновлении работы российско-саудовской межправительственной комиссии, главы двух государств договорились об обмене визитами. Политическая, в том числе — региональная, составляющая не затмит взаимный коммерческий интерес? Какие пункты двусторонней повестки дня вы считаете первоочередными?

В Москве и Эр-Рияде воспринимают состоявшуюся «на полях» июньского Международного Санкт-Петербургского экономического форума беседу Владимира Путина с преемником наследного принца Саудовской Аравии принцем Мухаммадом бен Сальманом, а также их недавнюю встречу в Сочи как исключительно важные события, знаменующие собой начало нового этапа в развитии российско-саудовских разноплановых связей. В первую очередь в сфере инвестиций, атомной энергетики, сельского хозяйства, нефтегазового комплекса. Принципиально значимым моментом считаем то, что саудовская сторона проявляет заинтересованность в расширении взаимодействия с Россией без характерной для предыдущих лет увязки с требованием «изменения» нашей политики на Ближнем Востоке. Рассчитываем, что новые позитивные подходы саудовских партнеров получат практическое подтверждение. Мы свою часть пути пройти готовы.

Беседовала Наталья Калашникова

Russian View

} Cтр. 1 из 5