Америке нужна реальная политика в отношении России

27 июля 2014

Томас Грэм — политолог, старший директор консалтинговой фирмы Kissinger Associates. Работал в администрации Джорджа Буша-младшего в качестве специального помощника президента по вопросам политики в отношении России; был старшим директором по России в Совете национальной безопасности в 2004–2007 годах.

Резюме: Скандалов, связанных с Россией, предостаточно. Вашингтону нужны не скандалы, а конкретная политика, особенно после трагедии с рейсом МН17.

Статья опубликована на сайте журнала The National Interest 25 июля.

Скандалов, связанных с Россией, предостаточно. Вашингтону нужны не скандалы, а конкретная политика, особенно после трагедии с рейсом МН17. Понятно стремление наказать Москву, повысить цену агрессии против Украины путем ввода более жестких санкций и попыткой международной изоляции. Также понятна чисто психологическая потребность продемонстрировать, что мы небезразличны к гибели почти 300 невинных людей. Но наказать Россию – не значит проводить в отношении нее осмысленную и заслуживающую доверие политику.

Нам нужно задать жесткие вопросы о том, чего мы хотим добиться, как хотим этого достичь, и каковы будут последствия. В сегодняшнем неспокойном мире нет легких ответов, как нет и возможности не запачкаться в мировой политике. Для защиты и отстаивания наших интересов придется пойти на компромиссы, которые не вполне удовлетворят нас в моральном плане. Это неизбежная часть искусства государственного управления. Что нам следует учитывать в ситуации, когда эмоции бьют через край, и повсюду слышны призывы к принятию решительных мер против России?

Каким бы ни был долгосрочный эффект санкций, в краткосрочной перспективе они лишь укрепили позиции Путина в России и дали новый импульс ультранационалистическим силам, которые преобладают в российской армии и силах безопасности. Хотя санкции могут заставить Путина изменить тактику, они не заставят его отказаться от того, что он считает жизненно важными интересами России, то есть удерживание Украины в российской сфере влияния. Несмотря на осуждение мирового сообщества, Россия продолжает снабжать сепаратистов на востоке Украины тяжелыми вооружениями, что приводит к еще более ожесточенному противостоянию. Если Путин поддастся внутриполитическому давлению и отправит на Украину войска, как Запад будет ее защищать, если учесть, что мы исключаем применение силы? Еще больше ужесточать санкции?

Во-вторых, посмотрим на саму Украину. Мы хотим побудить ее встать на западный путь развития и демократии и при этом защищать свой суверенитет и территориальную целостность. Но Украина политически расколота, а ее экономика близка к коллапсу. Агрессия России не породила, а высветила глубокий раскол между востоком и западом Украины, между украинской элитой и обществом, а также между олигархическими кланами, которые были проклятием этой страны с момента обретения ею независимости. Даже если удастся победить сепаратистов, потребуется целое поколение и миллиарды долларов для построения дееспособного государства и латания дыр в экономике. Хватит ли у Запада терпения и средств для решения этой задачи с учетом глубоких социально-экономических проблем во многих западных странах? Недавние испытания, связанные с согласованием пакетов помощи для спасения экономики некоторых государств Южной Европы, показывают, что Запад к этому не готов. Более того, как Запад собирается без помощи России восстанавливать экономику, которая еще долго будет зависеть от соседа в плане поставок энергоносителей, а также нуждаться в российском рынке для сбыта своих промышленных товаров? Особенно если учесть, что украинские товары еще очень нескоро будут соответствовать строгим стандартам ЕС.

В-третьих, посмотрим на трансатлантическое сообщество. Хотя все как загипнотизированные смотрят на Азию, не подлежит сомнению, что лучшим и самым близким партнером Америки остается Европа. Нам следует уделить много времени и сил восстановлению связей, особенно с Германией, которые начали слабеть из-за нашей халатности и недавних шпионских скандалов, вызванных утечками Сноудена. Приоритетным направлением должны стать переговоры по трансатлантическому торговому и инвестиционному партнерству (ТТИП). Но наше стремление как можно скорее ввести самые жесткие санкции в отношении России, желание быть лидером западного мира лишь обнажили более глубокий раскол между США и Европой и внутри самой Европы. Даже после трагедии с рейсом МН17 основные европейские страны не желают далее ужесточать санкции, потому что их тесные торговые связи с Россией делают их гораздо более уязвимыми для ответных российских шагов в то время, как они еще полностью не восстановились после мирового экономического кризиса 2008–2009 годов. Европейцы не смыкают свои ряды под руководством Соединенных Штатов.

Помимо санкций, мы также настаиваем на усилении НАТО для сдерживания непокорной России. Безусловно, имеется насущная потребность в том, чтобы заверить наиболее уязвимых союзников в нашей преданности идее коллективной безопасности. Но вызов, который бросает Россия, связан не столько с обычными вооружениями (в которых у НАТО имеется очевидное превосходство), сколько с социально-экономическими последствиями, как показывают ее действия на Украине. И союзникам по НАТО следует в первую очередь сосредоточиться не на наращивании возможностей ведения боевых действия обычными вооружениями, сколько на решении внутренних проблем, которые Россия может эксплуатировать, включая отношение правительств стран Балтии к русскоязычному меньшинству, а также постоянное усиление популистских сил, выступающих против ЕС.

В-четвертых, это Китай. Прямым следствием наших усилий, направленных на международную изоляцию России, стало то, что Москва с удвоенной силой и энергией начала углублять связи с Китаем. Путин устроил грандиозное шоу из своего майского визита в КЕР, чтобы торжественно подчеркнуть, согласно совместному заявлению, «новый этап всеобъемлющего партнерства и стратегического сотрудничества». Он особо отметил знаменательный прогресс в формировании «китайско-российского энергетического альянса», который, по его словам, может стать важнейшим элементом энергетической безопасности во всем Азиатско-тихоокеанском регионе.

Наиболее показательной стала газовая сделка на тридцать лет стоимостью 400 миллиардов долларов. Но Россия больше не может вести переговоры с Китаем с позиции силы, и нынешние проблемы во взаимоотношениях с Западом еще больше ослабят ее. Китайцы, ничтоже сумняшеся, воспользуются шатким положением русских, хоть и говорят на каждом шагу о партнерстве. В результате, наказывая Россию, которая не представляет стратегической угрозы, мы облегчаем решение задач Китаю, считающемуся главным стратегическим вызовом для США.

Пятое соображение – это управление мировой экономикой. Экономические санкции кажутся мощным инструментом для сдерживания наших противников, поскольку позволяют избежать рисков, связанных с применением военной силы. Так это или нет, необходимо задуматься о долгосрочных последствиях использования санкций против одной из крупнейших экономик мира для глобальной экономической системы, которую мы создали после Второй мировой войны, и которая с тех пор была фундаментом нашей силы и процветания. Другие страны неизбежно будут искать способы защитить себя. Предвестником грядущих перемен служит недавнее решение стран БРИКС о создании альтернативы МВФ и Всемирному Банку, а также их решение вести торговлю друг с другом в национальных валютах и отходить от доллара, несмотря на нынешнюю неопределенность перспектив подобных шагов.

Шестой момент – это Россия, самая трудная часть в решении стратегической головоломки. Хотя мы хотим сдерживать агрессию России в Европе, она может оказаться ценным партнером в управлении хаосом на Ближнем Востоке, решении иранского ядерного вопроса и сдерживании нестабильности в Афганистане после вывода оттуда американского воинского контингента. В долгосрочной перспективе Россия могла быть стать полезным заграждением против усиления Китая. Но если относиться к России как к врагу и вводить против нее все более жесткие санкции, это еще больше ослабит страну, способную стать важным игроком в построении и поддержании глобального равновесия, отвечающего американским интересам.

В конечном итоге, как бы нам этого ни хотелось, придется в какой-то мере умиротворять Россию, как это мы делали с Советским Союзом во времена холодной войны для достижения стратегических американских интересов. Спорить можно о характере и границах этой политики умиротворения, но не о том, как еще больнее ударить по России. С этой целью необходимо установить глобальные приоритеты, быть честными относительно границ наших все еще грозных возможностей, а также взвешивать выгоды и издержки возможных компромиссов. Нравственные преступления, совершаемые Россией, не избавляют нас от ответственности критически размышлять о последствиях предпринимаемых шагов и разработки действенной и реалистичной политики в отношении России.

} Cтр. 1 из 5