Дальше отступать было нельзя

4 марта 2014

Г.В. Мирзаян – научный сотрудник Института США и Канады РАН, научный сотрудник Института перспективных гуманитарных исследований и технологий (ИПГИТ) МГГУ им. М.А. Шолохова.

Резюме: Российскую политику на Украине сравнивают с подавлением «Пражской весны» и чуть ли не с аншлюсом Австрии Адольфом Гитлером. Между тем, ситуация куда более простая - Россия попросту защищает свои национальные интересы на последнем рубеже, за которым уже Москва

Совесть у России чиста - в отличие от взявших курс на дестабилизацию представителей Европы и США, она сделала все, чтобы нынешнего кризиса не случилось. Напомним, что во время Майдана Москва выступала за территориальную целостность Украины и призывала всех участников поступать в рамках международного и национального права.

Мы придерживались позиции, что Виктор Янукович является легитимно избранным президентом страны, и если кто-то недоволен его решениями, то пусть выразит свое недовольство бюллетенем на выборах. Когда к нам не прислушались и в 20-х числах февраля ситуация достигла апогея, Россия тоже выбрала стабильность.

Владимир Путин убедил Виктора Януковича подписать соглашение с оппозицией, а также заявил ему, что никакой интервенции в его поддержку Россия не предпримет. Однако украинская власть не оправдала слабой надежды на адекватность, и, незаконно отстранив Януковича от власти и нарушив соглашение от 21 февраля, взяла курс на развал страны. Вместо того, чтобы нивелировать последствия революции и объединить страну (объявив всеобщую амнистию, почтить память всех жертв беспорядков и взять курс на создание правительства национального и культурного единства) победители стали действовать по логике «горе побежденным».

Сразу же началось «поражение в правах» проигравших жителей юго-восточных регионов страны (Верховная Рада отменила закон о региональных языках, а назначенная ею новая исполнительная власть заявила о намерении сходу подписать кабальное Соглашение об ассоциации с ЕС, к которому на юго-востоке относятся совсем неоднозначно). Кроме того, власти начали сакрализацию «своих» жертв Майдана (группу людей, среди которых и герои, и бандиты, и просто проходившие мимо люди, назвали «Небесной сотней» и собираются в честь них разбивать парки), а о жертвах среди правоохранительных органов попросту забыли.

Более того, «Беркут» был объявлен вне закона и расформирован, а в отношении неугодных политиков и лидеров (в основном, из юго-восточных областей) обещают провести люстрацию. Началось применяться и выборочное правосудие, опять же с дискриминацией русскоязычных областей.

Так, власти обещают завести уголовные дела за захваты обладминистраций и призывы к сепаратизму на Востоке, тогда как незаконные захваты государственных зданий на Западной Украине во время Майдана, а также создание «Народной Рады» попросту игнорируется. Наконец, ни о каком правительстве национального единства не может быть и речи - более того, некоторые ключевые с точки зрения дальнейшего развития государства посты (в частности, министра образования или главы СНБО) отошли националистам, что может означать новую попытку героизации нацистов и навязывания юго-восточной Украине бандеровской идеологии. При этом умеренные лидеры Майдана даже не пытаются обуздать националистов - боевики «Правого Сектора» по праву победителей занимаются самосудом, бандитизмом, а также запугиванием населения и правоохранителей (в интернете можно найти достаточно роликов с подобными примерами).

Между тем, в Москве не готовы к нацификации Украины. Во-первых, потому, что там живут наши граждане и вообще русские люди, которых надо защищать. Во-вторых, нацификация Украины означает потерю влияния России на эту страну, потерю Крыма с базой Черноморского флота, а также создание санитарного кордона на наших западных границах.

Наконец, Россия просто не хочет создавать прецедент. Не секрет, что за украинскими националистами пристально следили российские нацисты. И, побратавшись с «Правым Сектором» (боевики которого убивали русских солдат в Чечне), мнимые защитники русской нации пытаются перенять опыт западных соседей для того, чтобы в нужный момент попытаться взять власть в стране. В частности, в случае реализации у нас сценария «Цветной революции».

И когда выяснилось, что никто кроме нас играть по закону не хочет, Москва сделала то, что и должна была сделать - забыла об условиях Будапештского меморандума и начала ограниченную интервенцию в Крым. Однако не для того, чтобы отторгнуть от Украины юго-восток (такой сценарий при определенном развитии событий возможен, однако в данный момент крайне маловероятен).

«В условиях фактического распада прежней государственной и политической системы на Украине Россия намерена заявить о том, что новое устройство украинского государства должно формироваться с учетом интересов и мнения России. На практике это будет означать федерацию или конфедерацию с широкими полномочиями для субъектов этой федерации», - считает глава Совета по внешней и оборонной политике Федор Лукьянов. А решение Совета Федерации о возможности ввода войск и регистрацию в Думе закона об аннексии Крыма в данный момент можно считать лишь средством доказательства серьезности российских намерений. Хотя опять же, в случае резкой эскалации ситуации эти сценарии действительно возможны - созданный Западом косовский прецедент еще никто не отменял.

Некоторые считают, что время интервенции было выбрано не совсем удачно - гораздо эффективнее это было бы сделать после начала люстрации, расправ с активистами юго-востока и показательных аутодафе. Тогда это вторжение было бы с моральной точки зрения более легитимным. Однако у российских властей был иной взгляд на ситуацию. Не исключено, что Россию беспокоила пассивность населения остального юго-востока - после предательства национальных элит люди были неорганизованны, боялись бороться за свое видение будущей Украины  и могли попросту сдаться новым властям. Приняв решение о вводе войск в Крым Россия воодушевила русскоязычное население Украины, показала, что не бросит тех, кто реально готов сопротивляться, заявила, что поможет обеспечить безопасность проведения объективного референдума об автономии. В результате теперь в Харькове, Луганске, Донецке и Одессе проходят массовые манифестации с требованием о проведении референдума. И если украинские власти их услышат и пойдут им навстречу, то у Украины появится шанс на сохранение территориальной целостности и стабильное развитие.

Между тем, пока Киев их не слышат. Более того, новые украинские власти вообще демонстрируют неготовность решать нынешний кризис. Если Совет Федерации собрался моментально для того, чтобы дать Владимиру Путину разрешение на возможный ввод войск на Украину, то украинской Верховной Раде на сбор понадобились почти сутки. Более того, по итогам закрытого заседания депутаты фактически открестились от принятия решений и переложили ответственность за страну на внешние силы. В частности, на США и ЕС.

Однако последние и сегодня фактически расписались в неготовности реально защищать Украину. На заседании Совета министров стран-членов ЕС не было принято никаких реальных решений о наказании России - лишь озвучены угрозы «санкций» в случае дальнейшего обострения ситуации. То есть Европа фактически готова признать, что не готова к какому-то серьезному пересмотру отношений с Россией. И если ситуация не перейдет в более острую фазу противостояния (например, Россию не вынудят начать полномасштабное вторжение в Крым), то получится, что Путин правильно рассчитал риски. В конце концов, сохранение нашего присутствия на Украине значит для России куда больше, чем проведение «Большой Восьмерки» в Сочи и даже само членство в этой организации.

| Эксперт

} Cтр. 1 из 5