Двигаться вперед или идти на конфликт?

27 февраля 2014

Томас Грэм — политолог, старший директор консалтинговой фирмы Kissinger Associates. Работал в администрации Джорджа Буша-младшего в качестве специального помощника президента по вопросам политики в отношении России; был старшим директором по России в Совете национальной безопасности в 2004–2007 годах.

Резюме: Украина – главный приоритет для России по историческим и психологическим причинам, а также из соображений безопасности.

Опубликовано в журнале The American Interest.

За последние несколько месяцев Уолтер Рассел Мид написал ряд решительных комментариев по поводу отношений между Россией и США. Трудно не согласиться с его наблюдениями. Россия действительно сталкивается с множеством геополитических, политических и социально-экономических вызовов своей способности сохранить статус великой державы. Ее интересы не совпадают с нашими по большинству важных мировых проблем, включая мировой порядок, сокращение ядерного оружия; Иран, Сирию и большой Ближний Восток; энергетическую безопасность и изменение климата; а теперь еще и Украину. Последние несколько месяцев Владимир Путин гораздо энергичнее отстаивал интересы своей страны, чем это делал Обама. Разговоры о партнерстве не наполнены конкретным содержанием.

Выводы Мида заслуживают более тщательного обдумывания и обсуждения. Он считает, что между Соединенными Штатами и Россией разворачивается крупное геополитическое соперничество с нулевой суммой по поводу урегулирования ситуации на Украине и в Сирии. Он доказывает, что Вашингтону следует отказаться от стремления улучшать отношения с Россией, поскольку ему все время приходится выражать несогласие с позицией России. С его точки зрения, администрации нужно срочно переосмыслить свою политику по Украине и Сирии, принимая во внимание жесткое противодействие со стороны России. Мид, конечно же, доказывает, что драматичные события в Киеве и крах переговоров с Сирией лишь усиливают ощущение: необходимо предпринимать срочные меры. Вместе с тем, автор не конкретизирует, что именно он понимает под выражением несогласия и каких целей необходимо при этом достигнуть. Другими словами, что должны предпринять США, с какой целью, какой ценой, и каковы шансы на успех? Достаточно ли мудро просто вставать в оппозицию?

По Украине и Сирии Вашингтон быстро возложил ответственность на Москву за опасный поворот событий. Но суровая правда жизни в том, что любое долговечное политическое решение должно хотя бы минимально удовлетворить Россию с учетом ее интересов и тех средств, которые она готова потратить. По этой причине конфронтация и выражение несогласия с Кремлем должно быть частью нашего подхода, но в конце концов, нравится это кому-то или нет, нам придется сотрудничать с Россией в поиске устойчивого баланса интересов. Мы не сможем добиться успеха, если сведем всю нашу политику в отношении России к выражению несогласия.

Этот баланс будет отражать, какие ресурсы мы и Россия готовы пожертвовать ради нахождения приемлемого выхода из украинского и сирийского кризисов. В свою очередь, данные ресурсы отражают приоритетность этого направления во внешней политике двух стран.

Что касается Украины, налицо очевидное расхождение интересов. Украина – главный приоритет для России по историческим и психологическим причинам, а также из соображений безопасности. Москва готова выделить значительные ресурсы – в данный момент, прежде всего финансовые и политические, но нам не следует также исключать применение Москвой военной силы в крайнем случае для достижения задачи минимум: не допустить вхождения Украины в судебно-правовое поле Европейского союза через договор об ассоциированном членстве или другой инструмент. При этом Москва будет использовать все имеющиеся у нее возможности для достижения задачи максимум: втягивания Украины в амбициозный путинский проект Евразийского Союза.

Для Соединенных Штатов Украина до сих пор едва ли была важным приоритетом. В отношении этой страны не проводилось никакой целенаправленной политики, и практически не выделялось никаких средств – целенаправленным действиям американцы предпочитали моралистскую риторику. Последние события на Украине – это, прежде всего, следствие грубых просчетов Януковича, пренебрежение улчиными протестами и результат посредничества Европы, а не решимости американских политиков.

Но США следует сделать Украину более важным приоритетом. Хотя корни украинского кризиса внутриполитические, участие в нем внешних сил показывает, что этот кризис имеет фундаментальное значение для структуры европейской безопасности и экономических отношений. Исход украинской революции немаловажен для Соединенных Штатов, которые, в частности, заинтересованы в развитии сильной, процветающей и независимой Украины в качестве одного из фундаментных блоков европейской безопасности. Какой выйдет Украины из нынешнего кризиса?

Воодушевляющее развитие событий в Киеве не должно закрыть нам глаза на то, что кризис далек от завершения. Скорее он вступил в новую фазу, в которой проблемы политической власти, экономической дееспособности и национального единства выходят на передний план, тем более, что у России есть немало стимулов и большие возможности для того, чтобы бросить вызов нынешним триумфаторам в Киеве. В своей политике мы должны смотреть дальше и видеть суровые реалии жизни: украинцам потребуется немало времени для разрешения внутренних противоречий и экономических проблем. Украинцы наверняка добьются быстрых успехов в случае отсутствия непрошеного вмешательства извне. В этих обстоятельствах одной из наших главных целей должно стать недопущение того, чтобы Украина стала разменной картой в ожесточенном геополитическом противостоянии между Россией и Западом. С этой целью США и ЕС нужно быть готовыми сесть за стол переговоров с Россией и обсудить пути решения украинского вопроса. И последние события могут сделать Москву более склонной к подобным переговорам (украинцы также должны в них участвовать; нельзя допускать, чтобы эти переговоры стали новой Ялтой, в чем критики неизбежно будут нас обвинять, то есть попыткой определить участь Украины без нее; прежде всего, речь идет о попытке создания законодательной базы, в рамках которой украинцы смогут самостоятельно принимать решения о собственном будущем).

Для успешного окончания переговоров Соединенным Штатам и Европейскому Союзу придется повысить уровень своего вовлечения в дела Украины хотя бы временно – прежде всего, на экономическом фронте – чтобы сохранять давление на Москву, требуя от нее помощи в разрешении кризиса. Вместе с тем, целью переговоров должен стать поиск разумного и устойчивого баланса интересов, которым вполне может быть нейтральная, независимая Украина внутри ныне существующих границ, которые будут гарантированы Россией, ЕС и США. Таким образом, мы позаботимся о том, чтобы Украина не была снова втянута в российскую орбиту, хотя нам придется отказаться от риторики по поводу “европейского выбора” Украины (пусть внутриукраинские выборы определят дальнейший вектор развития страны). В то же время Москва позаботится о том, чтобы Украина не была втянута в сферу влияния Евросоюза. Геополитическое соперничество, конечно же, продолжится, но оно будет разворачиваться в течение более длительного времени и притом по менее опасной траектории, и украинцы будут в центре принятия решений о своем будущем.

Что касается Сирии, то здесь интересы расходятся не столь сильно. И США и Россия заинтересованы в ограничении последствий конфликта и в недопущении того, чтобы Сирия использовалась в качестве базы и тренировочного лагеря террористами, планирующими совершать свои вылазки против Америки, ЕС и России. Пугающие разногласия касаются, в основном, политического решения конфликта: Соединенные Штаты стремятся к смене режима, тогда как Россия твердо этому противится, особенно попыткам  осуществить его извне путем интервенции.

Однако важным отличием являются ресурсы, которые Вашингтон и Москва готовы выделить на продвижение своих интересов. Москва твердо поддерживает Ассада, давая понять, что будет поддерживать его на международных форумах, предоставлять ему все необходимое для достижения стратегического превосходства на поле боя, и не будет заставлять его отказываться от него, особенно на переговорах со слабой группировкой оппозиционных войск сомнительной легитимности внутри Сирии. Тем временем Вашингтон медлит, не желая рисковать или предоставлять серьезные ресурсы тем силам, которые он на словах поддерживает. Риторика снова подменяет конкретные действия в данном случае. Высказывается слабая надежда на то, что Вашингтону удастся пристыдить Москву и вынудить ее поддержать нашу позицию о будущем Ассада (когда в последний раз кому-то удалось пристыдить Путина и заставить его пойти на компромисс, не говоря уже о том, чтобы отказаться от геополитических преимуществ?). В этих обстоятельствах любой баланс интересов будет смещен в сторону интересов Москвы.

Чтобы сместить баланс в другую сторону, Соединенным Штатам придется вооружить хотя бы какую-то часть оппозиции. Но им нужно делать это крайне осторожно, чтобы тем самым добиться примерного равенства сил на поле боя, поскольку это важно для плодотворных переговоров. США следует направить достаточно вооружений, чтобы убедить Ассада и Москву, что он не сможет добиться в будущем решающего преимущества на поле боя, но в то же время предоставлять военную помощь ограниченно, чтобы оппозиция не питала иллюзий относительно возможности победить в военном противостоянии с войсками Ассада. Целью переговоров под эгидой Соединенных Штатов, России и ООН должно быть прекращение боевых действий и развертывание политического процесса, вовсе необязательно переходного политического периода, чтобы дать возможность сирийцам создать стабильный политический порядок, не несущий угрозы ближайшим соседям, и начать усилия по сдерживанию и устранению террористической угрозы. Опять-таки гарантом разрешения конфликта должны быть США и Россия. И в этом случае геополитическое соперничество не прекратится, но оно будет протекать без опасных обострений.

Обе предложенные схемы по урегулированию двух конфликтов, конечно же, будут раскритикованы антироссийскими кругами, которые сегодня доминируют в дебатах по поводу российской политики США в Вашингтоне. Они могут обвинить авторов этой концепции в стремлении умиротворить Москву. Но ни на Украине, ни в Сирии нам не удастся осуществить программу-максимум, особенно с учетом рисков и издержек, с которыми готова согласиться американская общественность, и ресурсов, которые Москва готова выделить для разрешения этих двух конфликтов с выгодой для себя. Однако при прагматичном подходе, учитывающим наши приоритеты, но и ограниченность наших ресурсов и общественной поддержки, вполне можно добиться компросисса между сторонами конфликта на Украине и в Сирии, а также между Россией и США. Этот баланс позволит нам успешно продвигать свои интересы в будущем.

} Cтр. 1 из 5