Ким Чен Дэн. Почему Северная Корея встала на путь рыночных реформ

24 февраля 2015

Когда речь заходит о Северной Корее, на ум неизбежно приходят штампы: Северная Корея – это, конечно же, «голодающая» (или, по крайней мере, «балансирующая на грани голода») страна, заповедник сталинизма, а правит там династия иррациональных и непредсказуемых лидеров.

Андрей Ланьков – историк, кореевед, преподаватель Университета Кукмин (г. Сеул)

Резюме: Молодой Ким Чен Ын уже в силу возраста не может позволить себе править так, как его престарелый отец. Старая система не обеспечит ему еще 40–50 лет у власти, поэтому ее приходится менять, какими бы рискованными эти перемены ни были.

Когда речь заходит о Северной Корее, на ум неизбежно приходят штампы: Северная Корея – это, конечно же, «голодающая» (или, по крайней мере, «балансирующая на грани голода») страна, заповедник сталинизма, а правит там династия иррациональных и непредсказуемых лидеров. Однако все эти утверждения неверны. Северная Корея не голодает уже лет десять. Страну, в которой частный сектор производит от 30% до 50% ВВП, трудно назвать заповедником сталинизма. А рациональность Великих Вождей подтверждается уже самим фактом их физического и политического выживания в ситуации, такому выживанию не сильно способствующей.

Более того, нынешний лидер страны, Высший Руководитель и Первый Председатель, Маршал Ким Чен Ын сейчас, кажется, решился пойти на шаги, на которые так и не пошел его покойный отец. При сохранении официальной риторики и символического антуража, которые действительно напоминают о советских временах позднего сталинизма, Ким Чен Ын без особого шума приступил к осуществлению реформ, весьма похожих на те, что начались в Китае в конце 70-х, сразу после смерти Председателя Мао. И реформы эти работают – как, впрочем, сработали они и в Китае, и во Вьетнаме.

Дэн-социализм

Осенью 2013 года КНДР собрала рекордный урожай, около 5,04 млн тонн зерновых. Подобного урожая не было почти четверть века. Многие наблюдатели тогда списали все на погоду, но в 2014 году с погодой Корее не повезло: весной случилась сильная засуха. В прошлые годы она неизбежно вызвала бы массовый голод, но в 2014 году ничего страшного не случилось – более того, земледельцы собрали урожай, который оказался даже чуточку выше рекордного урожая 2013 года, достигнув уровня 5,1 млн тонн. Впервые за многие годы КНДР оказалась в состоянии обеспечить себя продовольствием, пусть и на самом минимальном уровне.

Причина этих успехов – реформа сельского хозяйства, решение о которой приняли 28 июня 2012 года, а воплощать в жизнь начали весной 2013 года. В соответствии с новой системой корейская крестьянская семья или, чаще, две живущие по соседству крестьянские семьи официально провозглашаются «малым звеном». За таким звеном закрепляется поле, причем предполагается, что звено будет обрабатывать одно и то же поле из года в год. По итогам года звену выдается 30% урожая, которым крестьяне могут распоряжаться по своему усмотрению. Раньше северокорейские крестьяне работали за фиксированные пайки, и переход фактически к семейной аренде стал основной причиной  прорыва в сельском хозяйстве – отрасли, положение в которой долгое время казалось совершенно безнадежным.

Воодушевленное первыми результатами, северокорейское руководство решило развить успех. В соответствии с постановлением кабинета министров и ЦК партии от 30 мая 2014 года (якобы секретным, но всем хорошо известным) с этого года крестьянам обещают выдавать 60% урожая. Кроме этого, резко, до десяти соток, увеличивается размер приусадебных участков, которые десятилетиями были ограничены одной соткой. Разумеется, на участках крестьяне могут выращивать то, что только сочтут нужным.

Все это весьма напоминает те меры, которые предпринимались в Китае в первые годы правления Дэн Сяопина. Разница лишь в том, что в Северной Корее куда больше заботятся об идеологическом антураже и делают все, чтобы придать  происходящему чучхейско-социалистическое оформление. Неслучайно земля передается не в собственность крестьянским семьям, а в пользование звеньям, которые на практике, конечно, состоят именно из семей.

Другие реформы

Впрочем, реформы идут не только в сельском хозяйстве. В соответствии с тем же постановлением от 30 мая директора государственных предприятий теперь получают невиданные ранее свободы. В частности, предполагается, что с января этого года они могут закупать сырье и комплектующие по рыночным ценам. По рыночным ценам им разрешается и продавать продукцию, в том числе и за пределы страны. Кроме того, директорам разрешили платить персоналу такую зарплату, которую руководство считает нужной. На практике на тех предприятиях, на которых эта схема обкатывалась в экспериментальном порядке с конца 2013 года, квалифицированный рабочий сейчас может получать 300–400 тысяч вон в месяц, то есть, если считать по рыночному курсу, примерно 60 долларов. По меркам КНДР, где официальная зарплата не превышает доллар в месяц, это огромная сумма.

Собственно говоря, эти меры не столь революционны, как может показаться на первый взгляд. Классический государственный социализм в КНДР по большей части прекратил свое существование еще в 90-е годы, и большинство уцелевших предприятий государственного сектора могли вести хоть какое-то производство именно потому, что их директора сами находили сырье, сами договаривались о ценах, сами сбывали продукцию, сами находили способ оплачивать труд тех, кто был нужен производству (впрочем, персоналу обычно платили натурой). Однако до недавнего времени подобная деятельность была незаконной, а сейчас она становится вполне официальной.

Ким Чен Ын и его администрация с необычайной терпимостью относится к частной экономике. Тем, кто усвоил стереотипы о «заповеднике сталинизма», равно как и излишне доверчивым читателям  северокорейской официальной пропаганды, может показаться странным, что в КНДР существуют не только частные рестораны и мастерские, но и частные заводы и шахты (правда, формально зарегистрированные в качеcтве государственных предприятий). Однако частный сектор, появившийся в середине 90-х годов, не просто существует, но и производит от 30% до 60% всего ВВП КНДР. Отчасти северокорейские предприниматели напоминает советских «цеховиков», но с той лишь разницей, что в КНДР их куда больше, чем в позднем СССР. При Ким Чен Ире отношение к цеховикам все время менялось: их то терпели, то преследовали. При Ким Чен Ыне подход совершенно другой: частный сектор приказано оставить в покое и  как бы не замечать его существования, не мешая ему работать.

Возраст дожития

Наконец, в последние пару лет правительство КНДР пытается создать в стране сеть специальных экономических зон (СЭЗ) – опять-таки,  имитируя китайскую политику начала 80-х. Сейчас теоретически в стране существует более 20 СЭЗ. Правда, с инвестициями там дела обстоят нелучшим образом: северокорейская сторона, во-первых, рассчитывает на то, что инвесторы возьмут на себя создание отсутствующей инфраструктуры, а во-вторых, стремится ограничить приток инвестиций из Китая, отношения с которым в последние два года резко испортились. В результате получается так, что инвесторов в СЭЗ особо не наблюдается. Тем не менее очевидно, что северокорейские власти наконец (пусть и теоретически) осознали и необходимость иностранных инвестиций.

Возникает вопрос: почему Ким Чен Ын решил отойти от политической линии своего отца, нежелание которого проводить реформы вызывало в свое время удивление у многих? Решение это, как представляется, связано с возрастом правителя. Покойный Ким Чен Ир опасался, что реформы приведут к ослаблению контроля над ситуацией и острейшему внутриполитическому кризису. Он понимал, что его стране приходится иметь дело с проблемой, с которой не сталкивался Дэн Сяопин и его соратники в Китае, – с существованием по соседству огромной, единоплеменной и очень богатой Южной Кореи (по уровню доходов на душу населения Юг превосходит Север по меньшей мере в 15 раз). Поэтому у Ким Чен Ира существовало опасение, что попытки перемен кончатся не экономическим бумом, как в Китае, а коллапсом режима и поглощением страны – примерно по образцу Восточной Германии. Поэтому он и не вмешивался в происходящее и избегал резких движений, резонно считая, что на его век запаса системы хватит. Запаса действительно хватило: Великий Руководитель, Генералиссимус Ким Чен Ир умер своей смертью в декабре 2011 года.

Однако тридцатилетний Ким Чен Ын не может вести себя так, как вел себя его шестидесятилетний отец. Разваливающаяся старая система не сможет обеспечить ему еще 40–50 лет пребывания у власти, и, соответственно, систему эту надо менять, какими бы рискованными такие перемены ни были. Ким Чен Ын решил взять под контроль и, по сути, возглавить те процессы стихийного разложения государственного социализма, которые начались больше двадцати лет назад и зашли уже очень далеко. Он рассчитывает, что этими процессами ему удастся управлять – и таким образом сохранить режим и страну.

При этом молодой лидер в отличие от своих китайских предшественников вовсе не собирается идти на политические послабления. Наоборот, экономическая либерализация сопровождается закручиванием гаек в идеологии. Усилена охрана границы, так что поток нелегальных мигрантов, которые уходили на заработки в Китай (а иногда и навсегда в Южную Корею), заметно сократился. Началась кампания против контрабандной видеопродукции, которую активно смотрели в КНДР в последние годы. Вновь стали преследовать владельцев радиоприемников со свободной настройкой. Владение таким приемником считается уголовным преступлением с конца 1960-х годов, а все официально зарегистрированные радиоприемники имеют фиксированную настройку на официальные каналы. Ким Чен Ын понимает: начинающиеся реформы могут вызывать у его подданных слишком много вопросов – и в  первую очередь вопрос о том, нужно ли им сохранение отдельной государственности как таковой.

Трудно предсказать, удастся ли Ким Чен Ыну добиться своих целей и создать новую Северную Корею, в которой бы имелась вполне работоспособная рыночная экономика, но сохранялся бы жесткий контроль со стороны семейства Ким и его окружения. Учитывая огромную потенциальную притягательность богатого южного соседа и непростое международное положение Пхеньяна, решить эту задачу будет непросто. Тем не менее некоторые шансы на успех у молодого Маршала есть.

Московский Центр Карнеги

} Cтр. 1 из 5