Когда дипломаты и шпионы должны уйти

5 апреля 2018

Высылка русских тогда и сейчас

Дэниел Фрид - бывший главный координатор санкционной политики Госдепартамента США, эксперт вашингтонского Atlantic Council.

Резюме: Отравление бывшего русского шпиона и его дочери на территории Великобритании 4 марта, которое не могло быть совершено никем, кроме Москвы, вызвало череду высылки дипломатов и ответной высылки, что напомнило о временах холодной войны.

Отравление бывшего русского шпиона и его дочери на территории Великобритании 4 марта, которое не могло быть совершено никем, кроме Москвы, вызвало череду высылки дипломатов и ответной высылки, что напомнило о временах холодной войны. 26 марта, в отместку за покушение на убийство, Соединенное Королевство выслало 23 российских официальных лица, США выслали 60 российских дипломатов, а 19 стран, преимущественно союзники по НАТО, выслали почти 50 российских дипломатов. В считанные дни Россия нанесла ответный удар, выслав 60 американских и 50 британских дипломатов, наряду с дипломатами из других стран Запада в количестве, сопоставимом с количеством высланных российских официальных лиц. На этом скандал может не закончиться.

Акт российской агрессии, совершенный в Соединенном Королевстве, требовал жесткого ответа, поэтому британцев следует похвалить за то, что они настояли на солидарных действиях союзников, а администрацию Трампа и другие западные правительства следует похвалить за проявленную солидарность. Согласованная высылка российских дипломатов – важный шаг в непрекращающихся усилиях бросить вызов России за ее провокации. Но сработает ли это? Будет ли этого достаточно?

Если ответить коротко, то этого пока еще недостаточно. Высылка дипломатов – это стандартный, хотя и экстремальный способ демонстрации оскорбленного достоинства. Однако в тактическом плане эта мера приводит к смешанным последствиям. Опыт подсказывает, что высылка лучше всего срабатывает как часть широкой стратегии сдерживания и оказания давления на противника, с целью заставить его изменить свое поведение. Вне этого стратегического контекста действия администрации Трампа могут быть истолкованы как символический нагоняй с целью управления новостным циклом.

ПОКИНЬТЕ СТРАНУ

На дипломатическом языке, когда осуществляется высылка нежелательного иностранца, имеющего дипломатический статус, этот человек объявляется персоной нон-грата. Высылка обычно применяется в отношении фактических дипломатов и офицеров разведки, действующих под дипломатическим прикрытием. Поскольку высылка порождает зеркальное ответное действие, совершаемое недружественной страной, трудно сказать, какая сторона оказывается в выигрыше. В случае взаимной высылки шпионов США и Россией, это может оказаться выгодно Америке, потому что российские шпионы, находящиеся в США, действуют в более открытом обществе и могут иметь больше места для маневра, несмотря на отчаянные попытки ФБР ограничить их возможности, тогда как их американские коллеги в России уже имеют немало ограничений. С другой стороны, взаимная высылка дипломатов может дать преимущества России, потому что отсутствие свободных СМИ в России означает, что дипломаты США должны выяснять у российских информаторов, что на самом деле происходит. В отличие от них, российским дипломатам нужно лишь зайти в Интернет для получения общего представления о ситуации, а так как это можно сделать в любом месте, то их высылка меньше вредит Москве.

Однако, чтобы составить объективное мнение о последствиях очередного раунда высылки дипломатов, необходимо учитывать стратегический контекст, в котором это происходит. Иногда высылки – это просто нейтрализующее средство – резкая, но ограниченная реакция на одиночное действие, не задумываемая как способ послать более серьезный сигнал. В марте 2001 года администрация Джорджа У. Буша выслала 50 россиян вскоре после ареста Роберта Хансена, агента ФБР с большим стажем, которого обвинили в шпионаже в пользу России. В ответ русские выслали аналогичное число американцев. Однако администрация Буша дала понять русским, что это разовая и вполне оправданная акция, не предназначенная для того, чтобы пустить под откос вроде бы налаживающиеся отношения. Русские поняли обе стороны данного послания, и в июне Буш и Путин провели свою первую встречу, ознаменовавшую начало периода хороших отношений, которые окупились, когда после событий 11 сентября Россия согласилась сотрудничать с США в контртеррористической операции.

Цикл взаимных высылок дипломатов был гораздо серьезнее и непригляднее в 1986 году (в то время я руководил советским отделом в Государственном департаменте). Все началось с ареста в августе Геннадия Захарова в Нью-Йорке – советского офицера разведки, пойманного в момент получения секретных документов на платформе в подземке. В качестве ответной меры Советы арестовали Николаса Данилофф, американского журналиста в Москве (он не был шпионом). В сентябре США ответили высылкой 25 советских граждан из миссии ООН в Нью-Йорке, а в следующем месяце было выслано еще 55 человек из советского посольства в Вашингтоне и консульстве в Сан-Франциско. В ответ Советы не только выслали американских официальных лиц, но и уволили советских граждан, работавших в посольстве США и в дипломатических резиденциях в качестве обслуживающего персонала. Вскоре американским официальным лицам в Москве пришлось тратить свое свободное время на разгрузку грузовиков и мытье полов.  

Поверхностные параллели с нынешним циклом очевидны: безрадостные объявления о высылке дипломатов, зловещие предсказания о том, как это отразится на других аспектах двухсторонних отношений, неопределенность в отношении того, насколько это может ухудшить отношения, и когда они достигнут низшей точки. Однако основополагающие различия весьма поучительны: в то время президент США знал, чего он хочет от Москвы, и понимал, что для этого потребуется, а российский лидер был готов подумать о новом и лучшем подходе к выстраиванию отношений с США и Западом.

Тот самый 1986 год был первым полным годом пребывания в должности Генерального секретаря партии и советского лидера Михаила Горбачева. Его реформы под названием «перестройка» и «гласность» (открытость) только начинались. Разные лагери в администрации Рейгана спорили о значении этих реформ, и что Вашингтону нужно сделать, чтобы поддержать их, если вообще что-то необходимо делать. Некоторые, назовем их воинами холодной войны, считали, что коммунистическая Россия непримиримо враждебна Америке и не может быть реформирована. Будет гласность, или ее не будет, доказывали они, Соединенным Штатам необходимо быть на страже и не давать слабину. Другие, назовем их стратегами, верили, что Горбачев предлагает США новые возможности, которые следует рассмотреть. Третья группа, «простофили», верили, что холодная война – всего лишь плод непонимания или недоразумения, в котором одинаково виновны обе стороны (к счастью, эта группа была маловлиятельна в те годы).  

Президент Рональд Рейган определенно считал, что при построении взаимоотношений с Москвой Соединенным Штатам необходимо начинать с позиции силы. Однако он не только считал коммунизм злом, но и понимал, что он вскоре может потерпеть крах. Вот почему он готов был поверить в то, что советский лидер мог прийти к тому же выводу, а потому может быть заинтересован в политических и экономических реформах и в улучшении отношений с Западом для поддержки этих реформ. В этом отношении Рейган был впереди многих в своей администрации, и именно опираясь на эту логику, он провел встречу с Горбачевым в Рейкьявике 11-12 октября – всего за несколько дней до высылки 55 российских дипломатов из США – для изучения возможности подписания прорывного соглашения о контроле над ядерными вооружениями.

Таким образом, в 1986 году политика США в отношении Советского Союза развивалась по двум направлениям. С одной стороны, Вашингтон противодействовал российской агрессии в Афганистане, вооружая там силы антисоветского сопротивления, а также поддерживал польское движение «Солидарность» и связи с другими демократически настроенными диссидентами в советском блоке. С другой стороны, он протягивал руку Горбачеву, стремясь к прогрессу в контроле над вооружениями, экономическому сотрудничеству, а также ища общие интересы в некоторых горячих точках, таких как Ближний Восток. Государственный секретарь Рейгана Джордж Шульц связал эти разрозненные элементы в последовательную и связную советскую стратегию, объединившую «воинов» и «стратегов», а также успокоил европейцев, боявшихся, что Рейган может оказаться ненадежным ковбоем.

Рейган и Шульц встроили очередной раунд высылки дипломатов в свою стратегическую схему: США дали понять, что используют силу и предпримут жесткие шаги, если понадобится, включая высылку дипломатов, но одновременно исследуют все разумные варианты улучшения отношений с Москвой. Как сказала Государственный секретарь Кондолиза Райс после вторжения России в Грузию в 2008 году, приводя с оттенком сухой иронии один из тактических принципов Ленина, Вашингтону иногда необходимо обострять противоречия с русскими: у них может быть возможность выстраивания нормальных отношений с Западом, либо они могут потакать своим агрессивным устремлениям, но им надо выбрать что-то одно. Подход Рейгана сработал: столкнувшись с демонстрацией американской силы (включая высылку дипломатов) и заинтересованности в сотрудничестве, Горбачев выбрал сотрудничество.

ЭТО БЫЛО ТОГДА, А ЧТО СЕЙЧАС?

Путин – это не Горбачев. Нынешний лидер Кремля не стремится к улучшению отношений с Западом для проведения внутренних реформ; скорее наоборот: он стремится ослабить Запад и доминировать над соседними странами, чтобы защитить свой автократический режим. Он не гнушается войной с соседними странами (Грузией и Украиной), когда те пытаются сблизиться с Западом, запугивает Польшу и страны Балтии, ставшие частью Запада, военными маневрами на границах с ними; использует киберагрессию против инфраструктуры на Украине и в Эстонии; распространяет дезинформацию и использует другие формы вмешательства в демократические выбора в США, Франции и других странах Запада, а также устраивает покушения на политических врагов в России и за рубежом.

Путин внушает россиянам, что он один может защитить их от мстительного Запада, и что посредством твердой воли и хитрости он сможет внести раскол в стане Запада, предотвратив контрмеры. Соединенным Штатам нужно разработать и сформулировать стратегию в отношениях с Россией, сопоставимую с этим вызовом. Такие меры как высылка российских дипломатов, экономические санкции, заслон на пути коррупционных российских капиталов, текущих на Запад, развертывание воинских контингентов в уязвимых странах НАТО и защита от кибератак и дезинформационных кампаний – должны быть расширены и включены в эту стратегию. Путин использует определенную риторику и тактический арсенал. Соединенным Штатам нужно иметь свой арсенал. 

Лучшее, что проявилось в последнем раунде высылок дипломатов, – это солидарность, проявленная западными союзниками, хотя подобная солидарность раньше не была приоритетом для администрации Трампа. США объединились с остальным Западом, чтобы дать единодушный и решительный отпор Путину и опровергнуть его ложь о том, что он способен перехитрить Запад.

Администрация ссылается на этот шаг и другие меры как доказательство противодействия агрессии Путина. Но одного или нескольких добрых дел недостаточно. Это похоже на одноразовые акции, предпринимаемые помимо воли президента, который не вполне их поддерживает. В конце концов, Трамп неоднократно хвалил Путина и избегал критики в адрес России за действия против США – странное и пока что необъяснимое воздержание; он даже пригласил Путина в Вашингтон, что стало еще более странным жестом при сложившихся обстоятельствах. Какими бы ни были причины подобного поведения, смешанные публичные сигналы, исходящие, прежде всего, от президента, порождают сомнения и служат кислородной подушкой для Путина и его политической риторики.

Правильная стратегия в построении отношений с Россией должна напоминать то, что делали Рейган и Шульц, сочетая разумное (хотя и излишне оптимистичное) желание Трампа работать с Россией в областях, представляющих взаимный интерес, с решительным противодействием российской агрессии. Она бы высветила намерение Вашингтона сопротивляться воинственности Москвы и поддерживать тех, кому она угрожает в наибольшей степени, и одновременно позволила бы предпринимать меры для стабилизации отношений. Такая стратегия дала бы ясно понять, что Соединенные Штаты стремятся к улучшению отношений с российским народом и верят в возможность построения лучшей России.

Подобная стратегия могла бы объединить нынешнее поколение Воинов (таких как Джон Болтон, недавно назначенный советником по национальной безопасности), и Стратегов (таких как Джон Маттис, министр обороны), а также изолировать Простофиль, более влиятельных в современной Европе как на левом, так и на правом фланге и, как это ни печально сознавать, более доминирующих в США, чем в эпоху Рейгана.

Хотя согласованная высылка дипломатов – хорошая акция, нужно нечто большее. Подобная солидарность должна войти в привычку у администрации Трампа, которой, соответственно, нужно работать вместе с союзниками США и вместе заставить Путина заплатить за агрессию. Важно также нанести удар по его ближайшему окружению, чтобы показать этим людям, что Путин не может защитить их интересы. Для начала неплохо было бы нанести ущерб их денежным интересам. Например, правительству США следует ужесточить законодательство, которое сегодня допускает приток российского капитала в США через подставные компании или сложные сделки с недвижимостью, маскирующие подлинных владельцев и бенефициаров. Если Соединенные Штаты хотят в будущем сотрудничать с лучшей Россией, им нужно поставить в тупик нынешнюю Россию, чтобы русские начали переоценивать свой нынешний путь.

Опубликовано в журнале Foreign Affairs

} Cтр. 1 из 5