Меркель: факторы устойчивости

8 февраля 2015

Сергей Бирюков - политолог

Резюме: Недавняя инициатива одного из комитетов Госдумы, озвученная спикером Сергеем Нарышкиным, произвела эффект разорвавшейся бомбы. Инициатива касалась вопроса о легитимности присоединения ГДР к ФРГ, которую депутат от КПРФ Николай Иванов на пленарном заседании российского парламента предложил оценить как «аннексию».

Недавняя инициатива одного из комитетов Госдумы, озвученная спикером Сергеем Нарышкиным, произвела эффект разорвавшейся бомбы. Инициатива касалась вопроса о легитимности присоединения ГДР к ФРГ, которую депутат от КПРФ Николай Иванов на пленарном заседании российского парламента предложил оценить как «аннексию». Однако затем ситуация прояснилась. В эфире «России 24» Нарышкин пояснил, что не разделяет эти утверждения. «Один из депутатов предложил с этим вопросом разобраться, а я его отослал в комитет по международным делам», — добавил он.

Оставив в стороне вопрос о правомочности объединения двух Германий без использования процедуры референдума, давайте поговорим о политическом аспекте российско-германских отношений в свете событий прошедшего года.

Во всей этой истории с присоединением ГДР или официально «воссоединением» — deutsche Wiedervereinigung — важен был как раз вовсе не референдум, а санкция на объединение великих держав, оккупировавших в свое время Германию и ограничивавших ее суверенитет с 1945 года.

25 лет назад и в ГДР, и в ФРГ шли массовые митинги с единственным лозунгом: «Мы один народ!». Отрицать это было невозможно, и референдум очевидно не укладывался в тогдашний политический контекст. Однако есть еще один существенный аргумент — международно-правовой. Во всей этой истории с присоединением ГДР или официально «воссоединением» — deutsche Wiedervereinigung — важен был как раз вовсе не референдум, а санкция на объединение великих держав, оккупировавших в свое время Германию и ограничивавших ее суверенитет с 1945 года. Попытка задним числом отозвать данную ранее санкцию на воссоединение представляется разумной едва ли.

Но главное — не стоит ставить под сомнение немецкое единство. Его как состоявшийся факт приняло основное большинство немецкого общества. С разным отношением, но приняло. Критические оценки того, как было реализовано объединение Германии, звучат также из уст западногерманских экспертов. Так, например, известный эксперт по странам СНГ доктор Эберхард Шнайдер в середине 2000-х годов высказал мысль о том, что предпочтительным способом объединения двух Германий была бы «коэволюция», постепенное движение навстречу друг другу.

Восточногерманская политическая идентичность не исчезла, но трансформировалась таким образом, что ее носители желают ныне признания и расширения своих возможностей в рамках общегерманской политической системы. Они хотят, чтобы ее воспринимали не как нечто вторичное, но уважали и слышали ее голос в общегерманском контексте. Политические представители Восточной Германии в составе Левой партии и других объединений желают не демонтажа общенемецкого единства, но существенной коррекции общегерманской политической повестки дня с учетом своих интересов — социальной ориентации, приоритета национальных интересов, более дружественных отношений с Россией. Они желают активнее формировать общегерманскую повестку дня, распространяя свое влияние и на западную часть страны.

Для Германии давно в прошлом ситуация, когда любая политическая сила правее ХДС-ХСС полагалась неофашистской, а любая политическая сила левее CДПГ — прокоммунистической. Система «двух с половиной партий» и «управляемой многопартийности» давно отошла в прошлое, и все активнее заявляют о себе новые политические силы. Так, левые из Партии демократического социализма, представлявшей первоначально исключительно восток страны, еще в середине 2000-х годов объединились с левым крылом CДПГ, недовольным ревизионистской линией Шредера, в Левую партию, которая укрепляет свои позиции в западногерманских территориях.

Фрау канцлер, нередко называвшаяся «самой сильной женщиной мира», пока не сумела добиться желаемой стабилизации, не говоря уже об инвестиционной и поддерживающей стратегии.

Ангела Меркель, очевидно, отдает приоритет общеевропейской и глобальной повестке дня, делая все возможное для спасения зоны евро и крупных банков, которые являются структурной основой для финансово-промышленных групп, выступающих главными игроками в рамках глобальной экономики. Следование этому курсу, который призван обеспечить Германии глобальную конкурентоспособность, приводит к существенному ущербу для реального сектора экономики и для социальной сферы.

Фрау канцлер, нередко называвшаяся «самой сильной женщиной мира», пока не сумела добиться желаемой стабилизации, не говоря уже об инвестиционной и поддерживающей стратегии. Осуществляющееся уже более двух десятилетий «экспортное наступление» крупной германской промышленности, финансируемое банками, действительно укрепляет позиции крупного корпоративного капитала. Однако реальная зарплата основной массы населения между тем застыла на уровне 1995 года. Недовольна ситуацией, сложившейся в связи с активным участием в антироссийских экономических санкциях, и немалая часть германского бизнеса, активно работавшего на российских рынках.

И левые, и правые оппоненты Меркель действуют в общенемецком контексте. Закрепила свою нишу Левая партия, выступающая с позиций «левого национализма» и включающая в себя разные масти прежде «внесистемной левой» — от еврокоммунизма и левого либерализма до троцкизма. Отдельного внимания заслуживает и классическая правая «Альтернатива для Германии», едва не прошедшая на последних выборах в парламент. Последняя представляет интересы «среднего класса», тех самых «рассерженных домохозяев», недовольных переходом поддерживаемой этим слоем ХДС-ХСС на глобалистские позиции с ущербом для экономических интересов самой Германии, как они полагают.

Заявляют о себе всё новые политические объединения. В последнее время Германию охватила волна массовых протестов: с конца октября в стране по понедельникам проходят многотысячные митинги политического движения PEGIDA («Патриотические европейцы против исламизации Запада»), выступающего за ужесточение миграционной политики. На протестной волне возникло еще одно движение — PEGADA («Патриотические европейцы против американизации Запада»), заявившее о себе январским митингом в находящемся в центральной части страны — городе Эрфурте.

Собравшиеся с помощью социальных сетей на митинг назвали Соединенные Штаты террористическим государством, протестовали против антироссийской политики Берлина и предупреждали о вовлечении Германии в «третью мировую войну». Полиции пришлось разделять сторонников и противников США, но митинг всё же состоялся.

С учетом этих обстоятельств России необходимо работать с германским общественным сектором. Германия — демократическая страна и плюралистическое общество. Она очень разная, весьма подвижная в своих мнениях и суждениях. Следует иметь в виду, что в ближайшей перспективе маловероятно возникновение центра власти, альтернативного Меркель.

Социал-демократы не пойдут на слом «большой коалиции», а Левая партия и «Альтернатива для Германии» пока не способны стать альтернативными полюсами силы. Следовательно, необходимо работать методами «мягкой силы» с разными частями политического спектра Германии, чтобы повлиять на политику действующей власти с целью ее коррекции с учетом российских интересов. Работать комплексно и гибко, стремясь изменить общегерманский политический контекст с пользой для себя.

| Известия

} Cтр. 1 из 5