Мягкая сила в ногу со временем

21 ноября 2017

Андрей Девятков - Эксперт по направлению «Внешняя политика и безопасность», Центр стратегических разработок.

Олег Шакиров - Эксперт по направлению «Внешняя политика и безопасность», Центр стратегических разработок.

Резюме: Страны на мировой арене конкурируют между собой не только в военно-политической, экономической или технологической сферах, но и в способности достигать своих внешнеполитических целей за счет привлекательности модели собственного развития, силой убеждения, а не принуждением или деньгами.

Страны на мировой арене конкурируют между собой не только в военно-политической, экономической или технологической сферах, но и в способности достигать своих внешнеполитических целей за счет привлекательности модели собственного развития, силой убеждения, а не принуждением или деньгами. В обозримом будущем успехи страны в данном измерении будут вносить весомый вклад в её благополучие, а также международное влияние. Осознание этого факта в России в полной мере еще не произошло: зачастую мягкую силу, о которой легко говорить, но которую трудно измерить, воспринимают не иначе как суррогат идеологии, применяемый Западом в лучших традициях холодной войны.

Тем не менее, постепенно приходит понимание, что с помощью политики мягкой силы можно решать разные внешнеполитические и внешнеэкономические задачи: от продвижения российского взгляда на происходящие в мире процессы, расширения пространства диалога с другими странами в условиях санкционного противостояния до стимулирования экспорта продукции креативных индустрий. Именно поэтому российские власти запустили ряд проектов в сфере публичной дипломатии, содействия международному развитию (СМР), повысили внимание к присутствию российских СМИ в глобальном информационном пространстве, активизировали международное культурно-гуманитарное сотрудничество.

Последнее (но не по важности) направление — международное культурно-гуманитарное сотрудничество — в России находится преимущественно в ведении Россотрудничества, агентства, подведомственного Министерству иностранных дел. У этой организации непростая судьба: она так и не стала структурой, в которой масштабы задач были бы соотносимы с выделяемым на их реализацию финансовыми ресурсами. Сейчас в Россострудничестве  меняется руководство. На наш взгляд, это подходящий момент для дискуссии о будущих задачах агентства, определения слабых мест применяемых подходов и реализации решений, которые бы позволили улучшить ситуацию даже в имеющихся финансово-административных рамках.

В чем проблема?

Россия в целом слабо социализирована в международное культурно-гуманитарное пространство. Отсюда проистекает стремление проецировать на внешнюю аудиторию те культурные образцы, которые нам самим кажутся значимыми: от классической музыки и театра, российской эстрадной музыки до народных песен и танцев. Мы мало чувствуем потребности внешних аудиторий, их ожидания, и, следовательно, не можем предложить им произведения культуры и искусства, которые были бы интересны и современны (в том числе с технологической точки зрения), а в лучшем случае — выступали бы источниками новых трендов. Это не означает, что в культурно-гуманитарной области у нашей страны нет успехов. Здесь достаточно вспомнить достижения российских артистов на конкурсе «Евровидение» разных лет или недавнее удачное выступление рэпера Oxxxymiron в США.

Однако если бизнес и частные инициативы в сфере культуры точечно справляются с проблемой социализации, то государству это сделать заведомо труднее. Государственная машина более инертна, у нее могут быть те или иные политические или идеологические приоритеты, ей зачастую не хватает финансовых ресурсов и т.д. Российская политика мягкой силы уже сделала первые шаги, но с точки зрения как содержания, так и институциональной базы ей еще есть куда развиваться.

Качественные изменения

В содержательном плане одной из основных мер могла бы стать диверсификация культурного контента, который продвигают российские организации, работающие в сфере мягкой силы. Сегодня российская культура, транслируемая за рубежом через официальные и полуофициальные каналы, представлена в основном традиционной «высокой культурой» (классический театр, балет, симфоническая музыка, классическая литература), эстрадой и русским народным творчеством. При этом культурная жизнь внутри России значительно богаче, она развивается, взаимодействует с внешним миром и становится востребованной вне страны часто без участия государства. Например, в России есть не только Чайковский, Достоевский или Кобзон, но и Звягинцев, Глуховский или группа «Би-2», а также множество менее известных, но от этого не менее перспективных деятелей искусства и культуры. Чтобы более полно задействовать весь потенциал российской культуры на международном уровне, полезно ориентироваться на интересы её потребителей в разных странах, а также избегать соблазна полагаться преимущественно на лояльных государству деятелей культуры.

Расширив предложение культурного контента, официальные структуры смогут как привлечь внимание новой аудитории в странах пребывания, так и подчеркнуть роль России как современной страны, активно участвующей в мировом культурном процессе. В этом смысле интересна параллель с Японией: правительство долгое время делало ставку на традиционную культуру как основу мягкой силы, но в итоге освоилось и на территории игнорируемой ранее японской поп-культуры, которая без государственной поддержки обрела поклонников по всему миру.

Новые возможности для российской мягкой силы откроет развитие гибкой сети партнёрств как в России, так и за рубежом. Россотрудничество и другие организации, действующие на официальном уровне, могут сделать приоритетной не самостоятельную реализацию проектов, а сотрудничество с широким кругом местных представителей искусства, учреждений культуры и образования, СМИ, бизнес-сообщества. Такая работа будет более интерактивной, а за счёт ресурсов партнёров — более привлекательной для местной аудитории. Интересным примером подобного партнёрства является совместный проект Россотрудничества и онлайн-магазина ЛитРес по созданию электронных библиотек за рубежом. Для развития партнёрских связей Россотрудничество могло бы оптимизировать процедуры, связанные с взаимодействием с негосударственным сектором, а в самой России — выступить в качестве «единого окна» для организаций, готовых подключиться к международному культурно-гуманитарному сотрудничеству.

Важным с точки зрения содержания является и язык коммуникации. Проведение мероприятий и продвижение культурной продукции не только на русском, но и на языке страны пребывания требует дополнительных усилий и компетенций, но в конечном счёте оказывается выигрышной стратегией. Языковая проблема особенно заметна в некоторых странах СНГ, где культурные организации третьих стран оказываются более подготовлены для общения с местным населением на их языке, в то время как российские представители предпочитают использовать русский. Одним из решений могло бы стать более чёткое разделение на программном уровне продвижения русского языка, работы с соотечественниками и продвижения культуры. Эти направления могут пересекаться, но последнее не должно быть ограниченно русскоязычным населением зарубежных стран. Сделав использование языка страны пребывания приоритетным, при необходимости — во взаимодействии с местными переводческими школами, российские организации смогут продемонстрировать уважение местной специфики, а также охватить более широкие группы населения.

Институциональные решения

На наш взгляд, системе госуправления необходимо не только и даже не столько дополнительное финансирование, сколько инвентаризация полномочий и принципов работы. Так, Россотрудничество было назначено ответственным и за международное культурно-гуманитарное сотрудничество, и за содействие международному развитию (то есть оказание международной помощи) — сферы, которые в большинстве стран ОЭСР разведены по разным ведомствам. Давно стоило бы реализовать предложение по созданию в России собственного агентства по СМР и передать ему соответствующие полномочия Россотрудничества, которые сегодня финансово никак не обеспечены. Это особенно актуально на фоне возрастания российских расходов на СМР (в 2016 г. — около 1 млрд долл. США) при всё более активном направлении помощи не через многосторонние механизмы, такие как ООН и Всемирный банк, а на двусторонней основе.

Структура Россотрудничества сейчас выстроена по функциональному принципу, но можно подумать над формированием в его составе сильных региональных управлений, которые накапливали бы нужные страновые и региональные компетенции: в дополнение к существующему управлению по делам СНГ могут быть созданы подразделения по Азии и Ближнему Востоку, Западу и т.д. Для оценки деятельности Россотрудничества должны использоваться не только формальные показатели (количество открытых РЦНК, количество проведенных мероприятий, отправленных за рубеж учебников и т.д.), но и те количественные характеристики, которые могут показать качество работы локального представительства: количество участников мероприятий, присутствие среди них местных граждан, не говорящих на русском языке, посещаемость электронных ресурсов и т.д.

По линии Россотрудничества следует усилить методическое направление по формированию единых для всех российских центров науки и культуры за рубежом подходов к работе. В частности, речь идет о том, что для тех же дней российского кино в других странах необходимо осмысленно формировать ежегодно обновляемый пул новейших фильмов с приобретением по необходимости прокатных удостоверений и обеспечением перевода этих фильмов на ключевые иностранные языки (в виде субтитров). Кроме того, зарубежные представительства Россотрудничества на данный момент слабо используют цифровую дипломатию. А ведь за счет использования простых инструментов, таких как онлайн-трансляции и общение в соцсетях, они могли бы увеличить отдачу от традиционных мероприятий и эффективнее отслеживать реакцию аудитории и взаимодействовать с ней.

Система международного культурно-гуманитарного сотрудничества должна также стать более транспарентной. Например, часто можно слышать нарекания по поводу распределения 15 тыс. ежегодных стипендий российского правительства на обучение в нашей стране иностранных граждан. Этот механизм должен стать прозрачным, простым для конечного потребителя (иностранного абитуриента) и привлекать в нашу страну наиболее способных студентов.

Сегодня к нашей стране приковано большое внимание, однако неизвестно, конвертируется ли оно в долгосрочный и позитивный интерес. Если мы хотим позаботиться о том, как мир будет воспринимать Россию завтра, то нам необходимо творчески и критически подойти к обновлению политики мягкой силы.

} Cтр. 1 из 5