Переходный период в Америке, в мире и на Ближнем Востоке

12 декабря 2016

Чез Фриман – cтарший научный советник Института мировой и публичной политики имени Уотсона в Университете Брауна, в прошлом – высокопоставленный дипломат и сотрудник Пентагона, переводчик.

Резюме: 20 января Дональд Трамп станет 45-м президентом Соединенных Штатов. Ему придется иметь дело с изменившимся миром. Он все менее уважительно относится к мировому лидерству Америки, и это необратимый процесс.

20 января Дональд Трамп станет 45-м президентом Соединенных Штатов. Ему придется иметь дело с изменившимся миром. Он все менее уважительно относится к мировому лидерству Америки, и это необратимый процесс.

К этому неуклонно вели как праймериз, так и общие выборы. На протяжении двух лет американская политическая элита бессовестно демонстрировала все более встревоженной мировой аудитории свое человеконенавистническое невежество, продажность, невоспитанность, милитаризм, фанатичную религиозность и самодовольное безразличие к человеческим потерям и жертвам вследствие американских иностранных интервенций. В сухом остатке – серьезные сомнения относительно пригодности американской демократии для того, чтобы и дальше принимать решения за остальной мир. Исход выборов еще более усугубил эти сомнения.

Что бы вы ни думали о г-не Трампе, наш избранный президент не отягощен опытом государственной службы, не славится взвешенными суждениями по поводу внутренней и внешней политики, не испытывает смущения, потрафляя популярным предрассудкам, и не чувствует себя обязанным уважать нынешние международные отношения, которыми США себя связали. Американцы могут быть готовы поставить на то, что лидер с такими качествами может «снова сделать Америку великой», но остальной мир, по большей части не разделяет их восторгов. Он заблаговременно умеряет свои ожидания от Соединенных Штатов и готовится идти своим путем.

Справедливости ради, стоит отметить, что избранный президент Трамп пока мало что может сделать в этой связи. Он занят собиранием своей команды. Пока она состоит из плутократов, отставных генералов, праворадикальных пропагандистов, его собственных детей и зятьев и нескольких ортодоксальных республиканцев. Ни сам г-н Трамп, ни его нынешние или перспективные назначенцы, за исключением генерала Маттиса, не известны своими размышлениями об искусстве государственного управления и дипломатии. Члены команды Трампа, имеющие какой-то опыт работы за рубежом, приобрели его в процессе ведения войны с мусульманами на Ближнем Востоке. Ни у кого из них нет опыта работы в Азии, которая сегодня является мировым центром экономического притяжения.

Никто, включая, с высокой степенью вероятности, самого избранного президента, не знает, куда он и его команда поведут Америку и мир. Нам придется ждать и смотреть, надеясь на лучшее, и делать то, что в наших силах, чтобы помочь администрации Трампа успешно управлять политикой нашей страны. Но пока мы ждем, готовность международного сообщества следовать за США как своим лидером будет дальше снижаться.

Неопределенность позволяет дрейф, который изменяет геометрию силы. За рубежом преобладает ощущение, что Америка больше не намерена даже на словах поддерживать те правила, которые помогла в свое время сформулировать, и что американцы освободят себя от участия в коллективной реакции на международные вызовы. Отсутствие доверия в будущей политике Соединенных Штатов уже подорвало традиционное лидерство США в управлении делами мира. В условиях нарастающего лидерского вакуума Китай выдвинулся на позиции нового мирового выразителя мнений по поводу противодействия изменению климата, дальнейшей либерализации торговли и инвестиционных режимов, а также оживления мировой экономики. Многие сегодня указывают на Германию как на преемницу Америки в качестве образцовой страны и защитницы демократии, прав человека и гражданских свобод.

Продолжает усиливаться военное противостояние между США и Китаем; нарастают опасения относительно мировой торговой войны. Еще до того, как американский популизм нанес непоправимый ущерб Транстихоокеанскому партнерству, решения, принятые Филиппинами, Малайзией и Таиландом, подорвали мощную военную составляющую так называемого «разворота Америки в Азию». Другие, включая даже Австралию, сейчас явно пытаются обезопасить себя в политическом, военном и экономическом отношении от будущего регионального порядка с Китаем в качестве местного гегемона. Япония и Южная Корея готовятся к тому, что им придется все меньше рассчитывать на американскую военную защиту. Некоторые, хотя и не все, перемены США могли бы использовать с выгодой для себя. Но то, что сегодня происходит в транстихоокеанской геополитике, безусловно, осложнит задачу приходящей администрации перестроить американскую внешнюю политику с выгодой и во имя собственного процветания.

Такое же неуспех очевиден и в Европе. Россия выразила несогласие с усилиями США окружить ее со всех сторон, отказалась подчиняться мировому порядку, ведомому Вашингтоном, и повернулась на юг к Леванту и на восток к Китаю, Японии и Корее. Будущую геополитическую ориентацию Украины трудно предсказать. Брекзит отправил Великобританию в свободное плавание и лишил Вашингтон верного союзника в ЕС в лице Лондона. Впервые со времен Второй мировой войны европейцы серьезно обсуждают договоры о коллективной безопасности, которые не будут зависеть от Соединенных Штатов. Турция поняла, что у нее нет будущего в Евросоюзом. Она ведет переговоры о какой-то форме ассоциации с путинским Евразийским экономическим союзом, Китаем или Шанхайской организацией сотрудничества.

Если вас нет за столом, то вы – часть меню. Решения европейцев о связях с Россией, Западной Азией и Северной Африкой сегодня часто принимаются на совещаниях, где Америка не присутствует. Русские и турки начали мирные переговоры с сирийскими мятежниками, поддерживаемыми США. Американцы не принимают в них участия.

Это приводит нас на Ближний Восток, где Соединенные Штаты в настоящее время находятся в состоянии холодной войны с Ираном и Россией и ведут прямые или опосредованные горячие войны в Афганистане, Ираке, Ливии, Палестине, Сомали, Сирии и Йемене. Некоторые лица, приближенные к избранному президенту, утверждают, что нам следует объявить войну исламу. Фактически все большая часть мусульманского мира подвергается атакам американских беспилотных летающих аппаратов. Никто не знает, будет ли Америка проводить политику противостояния или сближения с Ираном, критиковать или обхаживать саудовцев, прекратит или удвоит усилия для насильственной смены режима в Сирии, будет сотрудничать с Турцией и Россией или противостоять им, поддерживать курдских неприятелей турок или бороться с ними.

Как администрация Трампа планирует разбираться с Исламским государством (запрещено в России. – Ред.), когда оно утратит контроль над своей территорией, и его воины рассеются? Будут ли США и дальше настаивать на разрешении израильско-палестинской проблемы, прежде чем переместит свое посольство в Израиле в Иерусалим, или откажутся от этого требования? Будем ли мы сотрудничать с потенциально взрывоопасными автократиями египетского президента Сиси или турецкого президента Эрдогана или дистанцируемся от них? Значительная часть внешней политики и международных отношений требует срочного пересмотра. От того, как Америка будет решать проблемы Ближнего Востока, скорее всего, зависит положение Америки не только в этом регионе, но и во всем мире. В своей политике США должны учитывать роль этого региона в мировой экономике, политику самоопределения и интересы государственной безопасности. Все эти аспекты претерпевают быструю эволюцию, и в таких условиях работа в привычном режиме не принесет успеха.

Персидский Залив и другие правительства стран-членов ОПЕК больше не определяют уровень предложения и цены на мировых энергетических рынках. Саудовская Аравия стала компенсирующим производителем в ОПЕК, но не на мировых рынках. Глобальным компенсирующим производителем сегодня стали конкурирующие друг с другом малые и средние компании США, занимающиеся гидроразрывом. Их решения определяются уровнем спроса и процентными ставками, а не политическими или бюджетными ограничениями.

Это сулит снижение волатильности и масштаба колебаний цен на нефть, но не уменьшает важности бесперебойных поставок нефти и газа из стран Персидского залива для процветания мировой экономики. Однако тот факт, что уровень добычи энергоресурсов сегодня скорее определяется рыночными механизмами, а не государственной политикой, не дает достаточно поводов странам-импортерам обхаживать ближневосточные правительства. В то же время подобная динамика заставляет эти правительства рисковать внутренней стабильностью, проводя радикальные реформы своей политической экономики.

Риски перемен усугубляются тем, что ислам вступил в состояние междоусобной борьбы, напоминающей Тридцатилетнюю войну в христианском мире четыре столетия тому назад. В некоторых странах мусульманского мира принадлежность к той или иной ветви ислама может быть вопросом жизни или смерти. Кого считать верным мусульманином? А кого заклеймить как неверного? Чем чревато подобное навешивание ярлыков? Ответов столько же, сколько регионов в исламском мире, и большинство из них – плохие новости для тех, к кому они относятся.

Катализатором войн среди мусульман, а также между ними и другими группами стала смена режима в Ираке, совершенная США. С тех пор новые американские интервенции и эскалация войны с применением БПЛА способствовала разрастанию религиозной войны. Происходит сопутствующий подъем мер возмездия со стороны мусульман в ответ на удары западных БПЛА и унижение мусульман в Европе, России, США и Китае. Исламофобия начала вдохновлять американских мусульман, которые до этого были хорошо ассимилированы в общество, на спонтанное участие в подобных мерах возмездия.

Исламофобия также породила новый класс произраильских активистов, одобряющих жесткие меры еврейского государства в отношении арабского населения, которое фактически находится у него в плену. Между тем большинство евреев на Западе остаются твердыми приверженцами всеобщих гуманистических ценностей и идеалов. Многие евреи, особенно представители младшего поколения, не приемлют политику апартеида и жестоких полицейских операций, проводимую Израилем. Богатые еврейские спонсоры по-прежнему обусловливают финансирование кампаний ведущих политиков их безоговорочной поддержкой планов Израиля продолжать строительство поселений на оккупированных землях. Однако европейская общественность и в меньшей степени американская общественность все с большей неприязнью относятся к Израилю.

За пределами Запада, несмотря на восхищение способностями и достижениями еврейского населения Израиля, эта страна является анафемой. Поведение Израиля становится клином, который вбивается в отношения США почти со всем остальным миром, и приводит к изоляции Соединенных Штатов. Это означает усиливающееся противоречие между императивом внутренней политики США, диктующим одностороннюю поддержку Израиля, и потребностями внешней политики, которые требуют внушающих доверие усилий Америки добиться правосудия в отношении арабов, ставших жертвами политики сионизма. Кандидат Трамп решил это противоречие, отказавшись от взвешенной беспристрастности в вопросах израильско-палестинских отношений и пообещав Израилю все, чего он захочет, не считаясь с побочными негативными последствиями для американских интересов в других регионах мира и для их отношений с другими странами. Став президентом, будет ли этот человек, владеющий «искусством сделки» и компромисса, и дальше придерживаться подобного однобокого подхода? Если да, что тогда произойдет?

Арабское мусульманское население Ближнего Востока сегодня составляет 5% мирового населения, но на его долю приходится половина всех совершаемых терактов. Проводимая ими политика насилия начинает инфицировать других мусульман, 80% которых не являются арабами. Внутренний мир в обществах, удаленных от Ближнего Востока, таких как Китай, Европа, Россия и Соединенные Штаты, является заложником происходящих там событий. Паническая реакция Америки на события 11 сентября сильно поколебала власть закона в самих Соединенных Штатах и за рубежом, нарушила конституционный порядок в США и гражданские свободы американцев. Конституционная демократия и либеральный мировой порядок, на создание которого было потрачено так много сил, оказались в серьезной опасности.

С моей точки зрения самые важные вопросы, возникающие в связи с нынешним переходом политической власти от одного президента к другому, касаются вероятной реакции Америки на дальнейшие инциденты, связанные с мусульманским терроризмом. Стоит отметить, что Соединенные Штаты в настоящее время особенно уязвимы. Администрация Обамы распадается по мере того, как политики спешно покидают свои должности и посты, оставляя их незанятыми. У администрации Трампа уйдут месяцы на то, чтобы войти в курс всех дел. Что делать американцам, если на нас нападут до того, как г-н Трамп создаст компетентное правительство? И кто это будет делать? Наконец, после того, как администрация Трампа будет успешно укомплектована кадрами и утвердится в Белом доме, какую роль она отведет защите наших свобод в процессе защиты отчизны? Соединенные Штаты создали все необходимые механизмы для установления полицейского государства, но реализовали лишь некоторые из них. У Дональда Трампа скоро будут все полномочия для принятия решения о правильном балансе между нашими свободами и безопасностью. В этом вопросе я разделяю позиции Бенджамина Франклина, который сказал: «Люди, жертвующие свободой ради безопасности, не заслуживают ни того, ни другого». Надеюсь, что избранный президент разделяет эту точку зрения.

} Cтр. 1 из 5