Время для новой стратегии в России

11 августа 2015

Нынешний режим санкций не работает – что делать дальше

Марк Галеотти – профессор мировой политики на факультете Центр профессиональных исследований мировой политики в Университете Нью-Йорка.

Резюме: Успех санкций Запада против России в значительной степени зависит от того, с какой целью они были введены и сколь быстро можно этих целей достичь.

Опубликовано в электронной версии журнала Foreign Affairs

Успех санкций Запада против России в значительной степени зависит от того, с какой целью они были введены и сколь быстро можно этих целей достичь. Прошло больше года, но Крым остается оккупированной территорией, Россия продолжает вмешательство во внутренние дела Украины, и более долгосрочная цель – принудить Кремль согласиться с общепринятыми нормами поведения на международной арене и придерживаться их – остается невыполненной. Российская экономика страдает, но больше из-за низких цен на нефть и своих структурных слабостей, чем из-за санкций, и российский президент Владимир Путин, похоже, заключил, что издержки вполне приемлемы.

Так что же теперь? Должен ли Запад просто терпеть, или пришла пора менять стратегию?

Одна из причин, по которым режим санкций не стал более эффективным, в том, что, по мнению Москвы, она может легко нанести ответный удар Западу, внеся раскол в ряды союзников и подорвав их волю сохранять нынешние ограничения. До тех пор, пока Кремль считает, что на горизонте уже маячит окончание санкций, соблазн пойти на значительные уступки и изменения будет незначительным.

Западу следует не только позаботиться о решительном сопротивлении манипуляциям со стороны российского руководства, но и о том, чтобы Москва увидела его решительный настрой. Такие меры как ускоренное создание Европейского энергетического союза смогут минимизировать способность России использовать поставки нефти и газа в качестве рычага давления на Запад. Возможно, энергетический союз начнет полноценное функционирование не раньше 2030 года, но, просто поставив эту задачу во главу угла, Европа может заявить о своей решимости не допускать Москву на свои рынки и сильно ограничить ее поле для маневра. В конце концов, речь скорее идет о войне сигналов и символов, а не о конкретных военных действиях.

Россия также пытается воздействовать на Запад с помощью пропаганды и покупая возможность оказывать влияние на западное общество. Особенно это касается поддержки Москвой (иногда неявной и скрытой) политических движений за рубежом, которые подрывают единство Запада – от партий, выступающих за выход своих стран из Евросоюза, до сепаратистов Техаса. Для Запада особенно важно сделать денежные потоки из России и в Россию более прозрачными и противодействовать информационной войне, которую ведет Москва. Последнее потребует дискредитации необъективного освещения событий в СМИ, опровержения явной лжи и культивации общей атмосферы недоверия российской дезинформации. Эти меры были бы гораздо более действенными, нежели борьба с российской пропагандой при помощи нашей собственной пропаганды.

Западу также придется противодействовать использованию Россией военной силы в политических целях – от тяжелых бомбардировщиков дальнего радиуса действия, вторгающихся в военное пространство НАТО, до постоянного хвастовства Путина по поводу ядерных возможностей России. Вопреки гиперболам последних месяцев, эти действия не предвосхищают военное нападение. Скорее они призваны отвлечь внимание, привести в смятение и расколоть Запад. Хотя решимость НАТО и ЕС оказалась тверже, чем Москва, похоже, ожидала, многие политики и наблюдатели выражают недоумение официально и вне протокола по поводу того, сколько еще может длиться подобная ситуация.

Однако можно поиграть и в эту игру, особенно потому, что Кремль хорошо понимает: НАТО может превзойти российские вооруженные силы по численности военного персонала и вооружений, а также в маневрировании. Запад мог бы чаще показывать зубы, давая ясно понять России, что не в ее интересах провоцировать гонку вооружений. Помимо уже имеющихся планов заблаговременного размещения тяжелых американских вооружений в странах Балтии, Запад мог бы создать постоянную базу передового базирования НАТО в регионе, которая будет комплектоваться боевыми частями из Соединенных Штатов и Европы на ротационной основе. Что касается текущего плана Вашингтона создать противоракетную систему в Европе к 2018 г., то ее можно легко переориентировать с Ирана в качестве главной цели (особенно в свете недавно заключенной ядерной сделки) на Россию. Хотя само по себе это решение не защитит Европу от полномасштабного нападения со стороны России, оно бы символизировало ясное понимание того, что от Москвы исходит реальная угроза.  

Жесткость из лучших побуждений

С учетом явной склонности Москвы к силовым геополитическим играм, возможно, лучшей тактикой было бы использование ее уязвимости. Прежде всего, Россия зависит от западного капитала и финансовых систем, российская элита глобализирована и жаждет иметь ту же безопасность, те же возможности и вести тот же образ жизни, что и западная элита.

Хотя Кремль вроде бы готов позволить простым россиянам расплачиваться за санкции своим благосостоянием, трудно поверить в то, что российская элита будет охотно нести это бремя. На первом этапе санкции были направлены не против целых отраслей российской экономики, а против лиц, которые несли личную ответственность за аннексию Крыма и вторжение на Украину. Эти люди лишились возможности путешествовать за рубежом, и их активы в иностранных банках были заморожены. В эти списки можно внести гораздо больше имен – например, включить в них всех парламентариев, голосовавших за аннексию Крыма. Санкции можно было бы расширить и сделать поистине драконовскими, дополнив их более решительными действиями с целью наказания бандитов и клептократов. Конечно, внесение в списки имен супруг(ов) и детей сопряжено с юридическими трудностями, но это помогло бы ликвидировать остающуюся лазейку, поскольку потенциальные мишени санкций часто переписывают активы на родственников.

Конечно, чем более жесткие меры Запад будет принимать, тем больше это будет усиливать националистические настроения, поощряемые самим Путиным. Россиянам внушают, что Россия – осажденная крепость во враждебном мире, что пойти на компромисс с Западом – значит отказаться от суверенитета, предать историю и судьбу своей страны. Загонять Путина в угол и отчуждать россиян, стремящихся к компромиссу с Западом, – опасные шаги. Запад должен уравновешивать конфронтацию подбадриванием. В конце концов, Россия нуждается в моральной и политической поддержке в процессе приспособления к своему новому, менее значимому месту в мировом порядке.

Одним из возможных способов такого подбадривания для Вашингтона было бы возобновление работы двусторонней президентской комиссии США – Россия. Речь идет о предложении снова включить Россию в переговорный процесс по насущным проблемам современности – от борьбы с Исламским государством (известным как ИГИЛ) до ядерной безопасности, где у двух стран имеются реальные общие интересы. Стремясь к достижению небольших, но существенных договоренностей, избегая алармистской риторики и оскорбительных символических жестов, которые так болезненно воспринимаются Москвой (подумайте о недавнем решении западных лидеров отклонить приглашение принять участие в военном параде на Красной площади в Москве в честь 70-летней годовщины окончания Второй мировой войны), Запад мог бы медленно двигаться в направлении новой эры позитивного взаимодействия. Для Вашингтона важно возобновить отношения с Москвой как с прагматичным партнером – не в последнюю очередь потому, что ни Россия, ни Соединенные Штаты не могут самостоятельно найти надежных решений кризисов в Сирии или на Украине.  

Запад должен использовать творческий подход и проводить разнонаправленную политику. Режим санкций возможно ужесточить, но его необходимо дополнять другими мерами, если мы хотим добиться реального воздействия санкций, поддающегося измерению. Жалкое и контрпродуктивное сползание к перебранкам и взаимным подозрениям совершенно недопустимо.

По любым объективным меркам Россия значительно слабее Запада. Однако ее главная сила в том, что, будучи авторитарным государством, она способна мобилизовать единую политическую волю, которую не в состоянии напрячь союз демократических стран. Следовательно, Западу нужно сделать акцент на санкциях, которые были бы наиболее чувствительны для Кремля, а не на тех, которые Западу легче всего ввести. И Запад должен воспринимать их как часть более широкой стратегии, чтобы не только дать Москве веские основания для взаимодействия с Западом, но и снизить ее способность отвечать ударом на удар. Победа в сражении будет, в конечном итоге, одержана в сердцах и умах (и, возможно, на банковских счетах) Путина и его ближайших друзей и союзников.

} Cтр. 1 из 5