Афганистан в поисках баланса

5 сентября 2012

Иван Сафранчук – кандидат политических наук, доцент кафедры мировых политических процессов МГИМО(У) МИД России.

Резюме: Эскалация гражданской войны в Афганистане неизбежна, но ее предотвращение не должно стать самоцелью. Вслед за выводом международной коалиции неминуема корректировка внутреннего баланса сил.

2014 г. считается рубежным для Афганистана. К его завершению из страны должны быть полностью выведены Международные силы содействия безопасности (МССБ) – коалиция на основе НАТО под руководством Соединенных Штатов, которая находится там с 2001 года. Во второй половине 2014 г. пройдут президентские выборы.

В отношении нового этапа афганской истории строится множество прогнозов. Пока понятно только то, что ситуация будет неопределенной и динамичной. При этом создается впечатление, что западных политиков сейчас заботит период «до конца 2014-го», а не то, что будет после. Большинству американских союзников важно быстрее покинуть горячую точку, так что задачи на предстоящие месяцы – минимизировать потери до вывода, не дать оснований для пересмотра решения об уходе и каким-то образом снять с себя морально-политическую ответственность за то, что будет потом. США оставляют в Афганистане военные базы, но уже на основе двусторонних соглашений с официальным Кабулом, а не в рамках мандата Совета Безопасности ООН.

Для России развитие ситуации имеет принципиальное значение. Афганистан может стать базой и источником распространения террористической угрозы в страны Центральной Азии и непосредственно на российскую территорию. Последние 10 лет афганский и пакистанский фронты отвлекали силы исламистов, они были заняты и несли постоянные потери. После 2015 г. у них, вероятно, появится возможность взглянуть на окружающие пространства и оказать поддержку местным «братьям». В новых условиях России и странам Центральной Азии потребуются дополнительные дипломатические усилия для выстраивания отношений с властями Афганистана. Но также необходимы и меры противодействия террористической угрозе по линии силовых ведомств.

Российские надежды на МССБ не оправдались

На протяжении десятилетия Россия была, скорее, наблюдателем в афганских делах. Позиция Москвы и центральноазиатских столиц в 2001 г., которая в целом сводилась к поддержке иностранного военного вмешательства, определялась тремя основными соображениями.

Первое. Россия ожидала, что международная коалиция нанесет военное поражение талибам и «Аль-Каиде». В конце 1990-х гг. талибы и союзные им террористические группы представляли постоянную угрозу, в том числе и военную, соседним с Афганистаном государствам. Россия, будучи связана с последними союзными обязательствами, также была вынуждена реагировать на эту угрозу. Эффективных же средств для этого не было. На территории Афганистана террористы чувствовали себя вне досягаемости и не испытывали особых тревог. Приходилось вести с ними борьбу в самой Центральной Азии. В таких условиях и Россия, и центральноазиатские государства проявляли заинтересованность в том, чтобы иностранная коалиция разгромила террористов, что называется, на собственной территории, в результате чего источник террористической угрозы оттуда был бы ликвидирован.

Второе. Россия и страны ЦА рассчитывали на признательность США и НАТО. Афганистан находится внутри континента. Ведение военных действий на его территории требует сотрудничества со стороны соседних государств. Основным партнером по снабжению военной группировки изначально выступал Пакистан, однако содействие Узбекистана и Таджикистана как стран, имеющих с Афганистаном общую границу, представлялось важным и полезным. Не менее существенной являлась помощь Казахстана и России. По мере осложнения пакистанского транзита (вплоть до его полной остановки в 2010 г.) росло значение центральноазиатского и российского маршрута. Эти страны обеспечивают силам коалиции доступ в Афганистан, и в конечном счете именно они давали Соединенным Штатам возможность отомстить за террористическую атаку в сентябре 2001 года. Соответственно, все эти государства имели моральные основания рассчитывать на изъявление благодарности.

Тезис о том, что в Афганистане США и НАТО воюют и за российские интересы, профессионалы вряд ли когда-либо воспринимали всерьез, хотя одно время им активно пользовались российские власти – для того, чтобы прикрыть факт содействия международной коалиции от разносторонней внутренней критики. Конечно, Москве был выгоден военный разгром террористов на территории Афганистана. Но все-таки это была не российская, а американская война. В принципе Россия могла бы остаться в стороне и не оказывать Вашингтону никакой существенной помощи. Однако она поддержала действия международной коалиции политически и оказала значительное логистическое содействие. И Кремль едва ли воспринимал эти действия как абсолютно безвозмездные.

Третье. Россия и страны ЦА рассчитывали, что, разгромив террористов непосредственно в Афганистане, иностранные войска уйдут из региона. Москве представляется избыточным постоянное или долгосрочное военное присутствие других держав в Афганистане и центральноазиатских государствах. Россия не заинтересована в нем по геополитическим соображениям, но также справедливо полагает, что оно существенно затрудняет установление прочного мира внутри Афганистана на основе политического решения, то есть может служить дестабилизирующим фактором. Такое военное присутствие оправданно только на определенной стадии афганского урегулирования и в ограниченные сроки.

Но все эти ожидания и расчеты, на которых, собственно, и строилось изначально позитивное отношение России и стран ЦА к интервенции в Афганистане и по сути оккупации этой страны, не оправдались.

Первое. Силам международного терроризма не нанесено военного поражения. Они выжили, дееспособны, продолжают свою подрывную деятельность, и большинство экспертов прогнозирует их грядущую активизацию и в самом Афганистане, и в странах Центральной Азии. Конкретные формы угрозы могут быть предметом дискуссии, но общий тезис о ее росте практически не вызывает сомнений. К ответу на такую угрозу готовятся и ОДКБ, и национальные силовые структуры.

Вместо полного военного разгрома всех группировок международной террористической сети на территории Афганистана западные политики все настойчивее продвигают идею выделения группы «умеренных талибов» и переговоров с ними. Но государствам региона для диалога с талибами вряд ли нужны Вашингтон и Брюссель. В случае необходимости региональные страны способны вести его самостоятельно и, скорее всего, более эффективно. Международные силы с самого начала вселяли надежду на то, что такой диалог не понадобится вовсе. Однако его неизбежность свидетельствует о бесплодности усилий коалиции, не выполнившей свою изначальную задачу.

Второе. Соединенные Штаты и НАТО не только не чувствуют, что они политически обязаны перед странами Центральной Азии и Россией в связи с помощью последних, но и выворачивают вопрос наизнанку: как раз государства региона в долгу перед коалицией за то, что их защищают от террористической угрозы. При определенном развитии этот тезис приобретает признаки шантажа.

Третье. США намерены сохранить долгосрочное военное присутствие в Афганистане на хорошо оборудованных и укрепленных базах, задачи и боевые возможности которых не транспарентны для стран региона. Также речь идет о дополнительной американской военной инфраструктуре в государствах Центральной Азии.

Каков же итог?

Ожидали: Соединенные Штаты и Североатлантический альянс одержат победу над «Талибаном» и уйдут, при этом останутся в определенной степени «должниками» России и стран ЦА за оказанное содействие в доступе к Афганистану.

Получили: талибов не победили, США оставляют военное присутствие в Афганистане на неопределенное время (по сути это постоянные и хорошо оборудованные полноценные военные базы), а сами государства Центральной Азии и Россия в «должниках» за услуги безопасности, так как в понимании западных партнеров они прикрывают эти страны от талибов. Плюс к этому – возросший в десятки раз поток тяжелых наркотиков.

 

Региональный нейтралитет и содействие внутреннему решению

На первый взгляд, из всего вышесказанного напрашивается вывод, что России нужно играть более активную роль в афганских делах, самостоятельно решать свои проблемы. Но по существу для этого нет возможностей, и в любом случае подобная перспектива вряд ли была бы целесообразна. Скорее всего, именно по этой причине изначальные надежды, которые не оправдала международная коалиция в Афганистане, Москва предпочла скорректировать и продолжает поддерживать МССБ. Впрочем, сохранение этой линии возможно только до 2015 года.

На последующий период Россия закладывает основы для самостоятельной политики. С Афганистаном как государством выстраиваются дружественные отношения. Москва не предпринимает действий, которые могли бы настроить против нее какую-то часть афганского общества. В различных его слоях сейчас присутствует интерес к России. При этом Москва оказывает разнообразное содействие Афганистану на двусторонней основе, а не в рамках международных усилий.

На афганском направлении особенно рельефно обозначилась проблема (встречающаяся и в других случаях), когда курс придется корректировать не на основе представлений о том, что желательно, а с учетом имеющихся возможностей и инструментов. Это значит, что такой курс вряд ли будет полностью последовательным, и все проблемы будут решаться сами собой.

В первую очередь после вывода МССБ возрастет значение двусторонних отношений с Афганистаном. Дружественные связи следует поддерживать не только с центральным правительством в Кабуле, но и с властями на местах. Желательно использовать их для максимального доступа к различным слоям афганского общества. Нужны программы сотрудничества в социально-экономической сфере. Очевидно, что в абсолютных цифрах Россия не сможет приблизиться к тем десяткам миллиардов долларов, которые обещают выделять Соединенные Штаты, Евросоюз, Япония. Правда, эти средства распылены и зачастую уходят в проекты с минимальной практической отдачей. Но Россия способна даже ценой значительно меньших ресурсов добиться признания афганского правительства и общества, если реализует практически полезные проекты в социально-экономической и гуманитарной сферах.

Необходимо развивать региональный диалог по афганской проблематике со странами Центральной Азии, Китаем, Пакистаном, Индией, Ираном. Все эти державы имеют свои интересы в Афганистане, проводят там самостоятельную политику по их реализации и располагают собственным набором инструментов. В 2009 г. в Москве прошла специальная конференция по Афганистану под эгидой Шанхайской организации сотрудничества (ШОС). Создавалось впечатление, что эта структура способна стать базой для регионального диалога по Афганистану. Однако с 2010 г. при поддержке западных стран основной площадкой регионального диалога по Афганистану стали Стамбульские конференции. Впрочем, обсуждение афганской проблематики в формате ШОС по-прежнему актуально. Также желательно поддерживать двусторонний диалог по Афганистану с названными странами.

При этом надо исходить из того, что вряд ли возможно сформировать общую программу действий, цель диалога следует ставить в иной плоскости. Афганистан политически и экономически является частью региона. Соседние страны (или внешние игроки через соседние страны) могут оказывать значительное воздействие на афганскую ситуацию. Вывод международного контингента (даже при сохранении американских военных баз) создаст определенный вакуум силы. Как следствие, не исключено обострение внутренней борьбы. Отдельные сегменты общества попытаются укрепить свое влияние, в том числе и силовыми действиями в некоторых провинциях.

По сути, существует угроза эскалации гражданской войны, но предотвращение такого сценария не должно стать самоцелью. Вслед за выводом международной коалиции неминуема корректировка внутреннего баланса сил. Главное, чтобы у внутриафганских акторов не возникло ощущения, что соседи и крупные региональные игроки поощряют их на бесконечное продолжение гражданской войны. Тогда за вполне естественным выправлением ситуации последует внутреннее политическое урегулирование. Не обязательно окончательное и, скорее, даже недолгосрочное. Вполне возможно, его еще неоднократно придется корректировать, в том числе и с использованием силовых методов. Но если кто-то из соседей непосредственно или через дружественные силы внутри Афганистана сверх меры ввяжется во внутриафганские дела, хрупкий баланс в стране будет нарушен и, вероятнее всего, в конфликт будут втянуты другие региональные или внерегиональные игроки в партнерстве с кем-то из соседей. При таком варианте неизбежно жесткое региональное соперничество на территории Афганистана.

Условием стабильности является сдержанность непосредственных соседей и других заинтересованных игроков: им не следует поощрять стороны конфликта и напрямую вмешиваться во внутриафганскую гражданскую войну. При этом от них должен исходить сигнал о том, что, понимая и принимая возможность корректировки баланса сил, они не поддерживают его радикального слома.

ОДКБ энергично включилась в подготовку к противодействию террористической угрозе с афганского направления, разрабатывает планы и проводит учения. Но ОДКБ может действовать только на территории стран-членов, то есть встречать угрозу на территории Казахстана, Киргизии и Таджикистана (Узбекистан приостановил участие в работе организации). Причем ОДКБ как альянс военно-политический готовится к проведению специальных военных операций. Открытые боевые столкновения с террористическими группами в десятки или сотни человек (как подсказывает опыт 1999 и 2000 гг.) вероятны на юге Киргизии, куда через Таджикистан могут проникать боевики с территории Афганистана, а также на территории самого Таджикистана. Не исключена перегруппировка боевиков в относительно крупные отряды. На ОДКБ возложена самостоятельная, хотя и ограниченная роль, которая в определенных условиях может оказаться чрезвычайно важной.

 

* * *

Россия не может считать развитие событий в Афганистане в последнее десятилетие полностью удовлетворительным. Хотя Москве нет резонов брать на себя излишнюю инициативу в афганских делах, определенная активизация, скорее всего, понадобится. В конечном счете афганцам надо дать возможность прийти к внутреннему устойчивому балансу сил, а затем к политическому компромиссу на этой основе. Роль внешних игроков, крупных региональных стран и непосредственных соседей не должна превращаться в навязчивое посредничество. Афганцам придется договориться между собой. Главным требованием ко всем силам внутри страны должно быть следующее: Афганистану, как политической и экономической части региона, не пристало становиться источником распространения в нем угрозы. Поэтому силы всех групп в афганском обществе следует сосредоточить только на внутриафганском урегулировании. 

} Cтр. 1 из 5