Европа и Россия: не допустить новой «холодной войны»

27 апреля 2014

Сергей Караганов — ученый-международник, почетный председатель президиума Совета по внешней и оборонной политике, председатель редакционного совета журнала "Россия в глобальной политике". Декан Факультета мировой политики и экономики НИУ ВШЭ.

Резюме: На обозримое будущее Россия отбросила надежды стать частью Запада. Но еще не сделала выбора в сторону анти-Запада и тем более – в сторону антиевропеизма.

Краткий вариант этой статьи опубликован в газете «Известия» от 8.04.2014 года.

Дискуссия в связи с так называемым украинским кризисом вращается вокруг признания или непризнания присоединения Крыма к России, конфигурации будущего украинского государства. Если оно, будем надеяться, сумеет выжить. Это важные, но относительно второстепенные вопросы. Главные же – другие. Первый: какой будет система безопасности в Европе? Старому Свету, утверждаю, так и не было позволено выйти из холодной войны, а теперь может начаться еще один острый раунд. Второй: сможет ли Россия и ее общество преодолеть тот тупик развития, в котором она оказалась, восстановившись как государство к концу 2000-х годов? Третий – связанный: захочет ли Россия оставаться частью, хотя бы самостоятельной и особенной, Европы, или сделает судьбоносный выбор в пользу не только государственной, но и культурно-цивилизационной обособленности, экономически все больше поворачиваясь на Восток? Налицо жесткое намерение Москвы изменить правила игры, которые ей навязывали последние четверть века. Не сумев, да и не пожелав подстроиться, Россия отказывается от попыток стать частью Запада.

Кризис будет долгим. Но рано или поздно его нужно будет заканчивать. И для того, чтобы сделать это разумно, следует разобраться в причинах и истоках. Пока ситуация не располагает к обстоятельному анализу. Ставки высоки. Для Запада действия России – попытка ускорить перестройку международных отношений, правила и моду в которых задавал именно он. Но теперь западный мир утрачивает лидерство в экономике, теряет применимое военное превосходство и даже лишается господства в морально-политической сфере (исключением остается информационное доминирование). На фоне этого отступления решимость Москвы вызывает особенно болезненную реакцию.

Для России ставки еще выше. Реагируя на очередной вызов – экономически бессмысленную, но политически обусловленную попытку втянуть Киев в зону западного влияния через ассоциацию с ЕС, Москва пошла на резкое обострение, имея гораздо меньшую экономику, чем совокупный Запад. Россия рискует. Но, видимо, отступать не будет. Судя по всему, на кону – выживание и страны, и ее политического режима. Что в нынешней ситуации практически одно и тоже, хотя противники Кремля отказываются это признать. Предыдущий строй был навязан кровью и миллионами жертв. Нынешний вырос вполне органично – при поддержке или непротивлении подавляющего большинства населения.

Особая острота и ожесточенность кризиса и в том, что, требуя изменений правил игры, Россия фактически выступает от имени всего поднимающегося не-Запада. Он же желает ей победы, но не готов пока на столь жесткие действия.

Россия с ее историей и географией почти привычно оказалась на хребте очередного исторического перелома. Он начался еще в 1990-е гг. с подъема Азии, но тогда это явление осталось в тени антикоммунистической революции, которая дала Западу мощную экономическую и моральную подпитку. С одной стороны, открылись новые рынки потребителей и дешевых производителей. С другой – показалось, что западная система ценностей и управления победила, и окончательно.

«Открытая рана» и внешние «инфекции»

Спущусь с высоты теоретических рассуждений к прочтению конкретных факторов, приведших к нынешнему кризису.

Главный из них – отказ Запада де-факто и де-юре закончить холодную войну, которую провозгласили завершенной четверть века тому назад. Он систематически распространял зону своего влияния и контроля –

военного и экономико-политического (расширение НАТО и ЕС, соответственно). С интересами и возражениями России демонстративно не считались, вели себя с ней как с побежденной державой. Русские же побежденными себя не считали, да и вообще за полтысячелетия привыкли не проигрывать большие войны. России навязывалась версальская политика в «бархатных перчатках» – без жесткого отъема территорий или обложения формальными контрибуциями, как в случае с Германией после Первой мировой войны, но со стремлением ограничить и сократить влияние в международной системе. Превратив Россию периферийную, а то и следующую в фарватере Запада державу. Эта политика неизбежно порождала у великой нации, чье достоинство и интересы попирались, подобие «веймарского синдрома».

Особое раздражение российского политического класса вызывали систематический обман и лицемерие, когда обещания не выполнялись, а сама идея о наличии в мировой политике сфер контроля и влияния объявлялась концепцией устаревшей и не соответствующей современным реалиям. Между тем, Запад «несуществующую» сферу своего влияния планомерно расширял. Знаю: многие западные коллеги верили или хотели верить в свои слова. Но в России, да и во всем остальном мире, живущем совсем по другим правилам, они вызывали либо насмешку, либо недоверие.

Москва предлагала присоединение к западным структурам, переформатирование их в равноправные общеевропейские. Борис Ельцин говорил о желательности членства в НАТО. Этот вопрос ставил и Владимир Путин. В начале своего правления он безуспешно предлагал и кардинальное сближение с ЕС. Неизменно негативным был ответ на многочисленные инициативы (от Ельцина до Медведева) о заключении нового договора о европейской безопасности либо о создании единого человеческого, экономического, энергетического пространства от Ванкувера до Владивостока – Союза Европы или Большой Европы (Путин). Воплотись такие договоренности в жизнь, они помимо прочего зафиксировали бы новый статус-кво и положили конец борьбе за передел сфер влияния.До 2008 г. экспансия Запада носила открыто наступательный характер. И чуть было не дошла в 2007–2008 гг. до втягивания Украины в НАТО. Это создало бы России абсолютно нетерпимую военно-стратегическую ситуацию, угрожавшую стать casus belli. Разгром Грузии, напавшей на Южную Осетию и российских миротворцев в августе 2008 г., приостановил процесс. А мировой финансовый кризис в сочетании с двумя подряд политическими поражениями США в Ираке и Афганистане качественно подорвал политическое влияние Запада и его моральный авторитет. Подспудный кризис модели развития стал очевидным и в Европе.

Политика расширения зоны влияния и контроля на этом не закончилась. Только из наступательной она превратилась в арьергардную. В этом был смысл и «Восточного партнерства», и последней попытки подписать с Украиной Соглашение об ассоциации. От его экономической части как убийственной для остатков украинской промышленности и населения вынуждено отказаться даже нынешнее, явно прозападное киевское руководство. Имитация расширения Евросоюза на Украину была нужна европейцам, чтобы доказать самим себе и миру, что их проект еще привлекателен и жизнеспособен.

Были и менее уважительные причины последнего украинского гамбита Запада. Некоторые европейцы и стоящие за ними силы (не буду называть имен и стран, чтобы ограничить, насколько возможно, участие в нынешней войне обвинений и контробвинений; эти страны и имена известны) хотели насолить Москве, отомстить за поражения прошлого, связать руки, втянув в кризис. Присутствовало желание снизить внешнеполитическую капитализацию России, взлетевшую в последние годы за счет мастерства дипломатии и политической воли и позволившую стране играть на международной арене роль, которая кратно превышает ее экономические возможности. Недавних победителей раздражало демонстративное неприятие Москвой многих новейших западных ценностей и даже высокомерие руководства государства, еще недавно униженно просившего милостыни и набивавшегося в ученики. Хотелось «сбить спесь».

Среди таких не очень благовидных причин – создать расширением на Украину видимость прекращения геополитического и главное – социально-политического отступления Запада. И замаксировать пока безысходный кризис крупнейшего достижения человечества в международной сфере – европейского интеграционного проекта.

Лет десять тому назад только самые отчаянные эксперты решались говорить о кризисе современной демократии. Тогда рассуждали о «вызове авторитарного капитализма». Теперь очевидно, что главная проблема – неспособность сложившейся к концу ХХ – началу XXI века модели западной либеральной демократии эффективно ответить на вызовы новейшей глобальной конкуренции без опоры на военное превосходство. А оно было ликвидировано «ядерным уравнителем».

Выиграв, как казалось окончательно, в 1990-е гг., эта модель начала быстро отступать через десять лет. Сказанное, разумеется, не означает упадок демократии в мире вообще. Благодаря информационной революции люди и общества имеют беспрецедентную возможность влиять на политику и своих государств, и мира. В целом демократия побеждает. Но ее нынешняя западная модель сильно отличается от той, которая превалировала на протяжении XX века, а теперь уступает в соревновании. По крайней мере, временно. И этот проигрыш является крайне болезненным для политических классов западных стран, он ставит под вопрос их моральную и политическую легитимность. Трещит система ценностей, которую они создавали и на которой зиждется мировая власть. Это – почти экзистенциональный вызов для многих. Здесь одна из главных причин нынешнего ожесточения риторики. Во многом худшей, чем во времена поздней холодной войны. Когда коммунизм уже не рассматривали как серьезный вызов. И борьба все больше шла вокруг геополитики и безопасности.

Наконец, было и стремление сорвать российский евразийский проект. Намерение через политически вполне легитимные и вегетарианские Таможенный и затем Евразийский экономический союзы восстановить в новом, преимущественно экономическом, обличье значительную часть пространства Российской Империи. Усилить свои и партнеров конкурентные позиции в мире, распадающемся на экономические блоки. Заодно подлечив «веймарский синдром» большей части российской элиты и населения постоянно разжигаемый политикой Запада.

И российские государственные деятели, и эксперты предупреждали, что попытка втащить Украину в западную зону влияния через Соглашение об ассоциации (а за ней снова замаячила НАТО) обрекает украинский народ на бедствия и жертвы. Тем более что противодействие России в данном случае было гарантировано. Но русских не слушали, стремились продлить инерцию прошлых десятилетий, делая украинцев «пушечным мясом» очередной геополитической битвы.

Повторю: глубинная основа кризиса – незаконченность холодной войны, сохранение в центре Европы геополитически спорных территорий. В первую очередь Украины, но и Молдавии, стран Закавказья. В Европе имеется «открытая рана», на которую «садится» любая инфекция.

Нынешний кризис может стать новым изданием «холодной войны». В нем есть и геополитическая борьба и все более очевидный идеологический компонент, хотя и качественно иной, чем прежде. Парадоксально, но теперь Россия выступает в большей степени на стороне традиционных ценностей, которые когда-то отвергали большевики – веры, семьи, родины, патриотизма. А часть нового Запада предлагает ценности, которые большинством человечества отвергается. Эта коллизия, конечно, не так глубока как прошлое столкновение. Но обязывает быть настороже. Тем более что человечество, в том числе многие европейцы, не раз демонстрировало неспособность учиться на собственных ошибках. Чего стоит, например, проводившаяся в отношении России «мягкая» версальская политика. И это при том, что прошлая, порожденная почти иррациональным чувством мести, жадности и национальной ненависти к немцам, уже привела Германию к реваншизму, а Европу ко второй за поколение мировой войне. В ее развязывании повинен не только чудовищный фашистский режим, но и политический класс всей Европы.

В России Украина, пусть и независимая, считалась неотъемлемой частью русского исторического пространства. Колыбелью нашей государственности и цивилизации. Значительная часть украинского населения исторически тянется к России. За двадцать с лишним лет после распада СССР на Украине не сложилось государствообразующей элиты. Сменявшие друг друга правительства становились все менее компетентными и все более вороватыми. В результате страна с ее первоклассными ресурсами и трудолюбивым народом, бывшая в СССР одной из самых богатых республик, отстала от гораздо менее обеспеченных соседей. От Белоруссии – вдвое, если считать по доходам на душу населения. Становилось все более очевидным, что без внешнего управления Украина – несостоявшееся государство.

Запредельное воровство и коррупция, бедность, безысходность не могли не раздражать большинство украинцев. И когда их поманили в Европу, даже реально ничего не предлагая, они захотели поверить, что это возможно. К тому же российская модель и уровень развития привлекали гораздо меньше.

Очередной руководитель – Виктор Янукович – стал разыгрывать излюбленную карту всех его предшественников: шантажировать Европу и Россию, пытаясь выбить очередные подачки за демонстрацию «пророссийской» или «проевропейской» ориентации. На этот раз больше предложила Россия, и он «кинул» Евросоюз. Униженные, рассерженные горожане вышли на Майдан. К ним присоединились подготовленные боевики. Добавилась вполне объяснимая досада ЕС и желание любой ценой наказать недобросовестного партнера. Остальное известно. Противостояние закончилась кровавой бойней. Украина еще глубже провалилась в неуправляемость и экономический коллапс.Спасительный враг

Помимо «открытой раны», важнейшей причиной остроты кризиса вокруг Украины, его пропагандистской ожесточенности явился тупик развития, в котором оказались все участники. Европейцы, очевидно, неспособны в существующих идеологических и институциональных рамках выйти из глубокого комплексного кризиса европроекта. Проблемы в США выражены по-другому, но и там очевидны. Россия уже шесть лет по окончании периода восстановления не может сформулировать для себя ни стратегии развития, ни национальной цели. Становилось понятно, что при нынешней бюрократии, коррупции, расколе элит, их непатриотизме, уменьшающейся численности и ухудшающемся качестве человеческого капитала, незащищенности собственности независимым судом, правом, работающей модели не то что развития страны, но и удержания ее долгожданного суверенитета обеспечить нельзя.

Похоже, что внешнего врага, толчка, идущего извне кризиса явно или подсознательно хотели все. На протяжении 2012–2013 гг. западная пропаганда становилась все более негативной и даже тотальной. И ложилась на горький опыт последних двадцати лет. Пик пришелся на Олимпиаду. У меня, как, полагаю, и у других, гораздо более официальных, наблюдателей сложилось однозначное впечатление: Запад готовится к новому туру политики сдерживания и отбрасывания по модели холодной войны. Теперь она уже фактически объявлена. И России в этой ситуации терять было, собственно, нечего.

Москва понимала, что в сложившихся условиях нельзя отступать, оставляя западную границу уязвимой. Ведь лет через 10–15 к этой опасности может добавиться новый вызов со стороны гораздо более уверенного и сильного Китая. Тем более что сейчас Россия на пике мощи. Ближайшие годы усиления не сулят. Похоже, что Москва сознательно сместила фокус конкуренции с Западом с «мягкой силы» и экономической сферы – в сторону жесткой силы, воли и интеллекта. Туда, где она считает себя сильнее.

Попытка пока принесла положительные плоды. Но для того, чтобы закрепить усиление хотя бы в среднесрочной перспективе, необходимо переформатирование экономической и внутренней политики, убыстренная смена элит, появление целей развития, разделяемых большинством, национальной идеи.

Россия подготовилась. Развязана беспрецедентная со времен холодной войны антизападная кампания на телевидении, готовившая население. Появились современные вооруженные силы. Были и другие признаки надвигавшегося столкновения. Кризис на Украине ускорил его, послужил спусковым крючком, сделал практически неизбежным.

Промежуточные результаты благоприятны. Мастерски присоединен Крым. Захвачена и удерживается инициатива. Не признано руководство, пришедшее в результате переворота. Оставлена возможность непризнания будущих выборов, если они (почти неизбежно) будут проводиться в условиях беззакония, угроз со стороны вооруженных крайне правых. Не отвергнута теоретическая, но подкрепленная решениями парламента, возможность направления на Украину вооруженных сил в случае массового и кровавого насилия.

В российском арсенале большой набор инструментов влияния – и экономических, и политических. И главное – Москва, похоже, на этот раз решила не отступать, пока не добьется своих целей. Такая стратегия несет высокие риски, надолго осложнит отношения с Западом, ослабит позиции России в отношениях с Китаем (уменьшится поле ее маневра), хотя и повысит моральный авторитет в глазах не-Запада. Если, конечно, Москва не проиграет.

Среди целей, надеюсь и полагаю, не просто духоподъемное воссоединение с Крымом или, тем более, иными землями, временно укрепляющее легитимность власти. Основная цель – завершить на выгодных условиях неоконченную холодную войну, которую Запад де-факто продолжал. И в оптимальном варианте – даже заключить мирный договор на выгодных условиях. Программа-минимум – создание обстоятельсв, делающих невозможным или запретительно затратным дальнейшее одностороннее распространение зоны влияния и контроля Запада на регионы, которые Москва считает жизненно важными для своей безопасности.

В число целей Москвы входит и вероятно сохранение, насколько возможно, единой (уже без Крыма) федеративной Украины. Только такое устройство позволило бы сохранить хотя бы формальную целостность государства с его языковыми, культурными, экономическими различиями и почти без исторической памяти реальной государственности и без государствообразующей элиты.

Скажу прямо: не уверен в жизнеспособности украинского государства даже в его нынешних, усеченных уходом Крыма, границах. Им управляет недееспособная и безответственная элита, никакого обновления которой, судя по фаворитам президентских выборов, пока не ожидается. Но развал, особенно насильственный, повлечет недопустимые риски и издержки для всех украинцев, россиян, других европейцев. На территории Украины – 15 энергоблоков, множество опасных производств, уязвимых и предельно изношенных систем жизнеобеспечения. «Черный лебедь» – непредвиденная катастрофа или провокация – явление крайне маловероятное, но чреватое непредсказуемыми последствиями.Чижика съели?

Среди целей нынешней линии Москвы в евро-украинском кризисе есть, видимо, и желание обеспечить условия для жестких реформ, в том числе борьбы с бюрократией, офшорной аристократией, сытым засыпанием всех – и антилиберальных, и либеральных элит. Тех, что за последние годы так и не смогли предложить дееспособной программы развития страны. Для этого нужна реально выглядящая внешняя угроза. Раньше таковой видно не было. А без нее страна, привыкшая за тысячу лет своей истории объединяться вокруг опасности извне, не смогла и не захотела выйти из постреволюционного «отдыха».

У части российской элиты, вероятно, есть и программа-максимум –

воссоединение в той или иной форме с большей частью Украины. Думаю, что она нереалистична и недопустимо затратна. Во всяком случае, пока Россия не станет богатым, эффективным государством и привлекательным обществом, присоединиться к которому захочет большая часть жителей Украины.

Пока, полагаю, хватит Крыма, окончания холодной войны в Европе и начала, наконец, нового раунда преобразований. Включая ударную либерализацию условий для малого и среднего бизнеса, создание независимых судов, эффективно защищающих частную собственность, жесточайшую борьбу с коррупцией, очищение и национализации бюрократии, прекращение ее неприличного показушного потребленчества, вложения в образование, молодежь, упор на улучшение качества человеческого капитала, определяющего конкурентоспособность стран и обществ в мире. Только такой сценарий позволит эффективно использовать новую, обретенную благодаря крымскому подъему, легитимность российского руководства и сделает инструментально полезной риторику о необходимости противостоять «враждебным силам на Западе».

Такой сценарий обеспечит де-факто превалирующие позиции России на востоке и юго-востоке Украины. Но он станет возможен, когда Москва и Берлин, Россия и Евросоюз поймут бессмысленность и контрпродуктивность борьбы с нулевой суммой. И если и когда Вашингтон поймет пагубность политики, нацеленной на поддержку раскола Европы.

Пора совместно спасать Украину, превращая ее, как и другие сходные территории, из яблока раздора в инструмент сближения. Это и гуманная миссия. Элиты государств, за которые велась борьба, лишатся возможности, играя на противоречиях между Россией и Западом, провозглашая то «пророссийский», то «прозападный» курс, грабить и унижать свои народы. Придется, наконец, заняться развитием. Если Россия и остальная Европа продолжат игру с «нулевой суммой», Украина обречена на развал и длительную вялотекущую гражданскую войну.

Пока, разумеется, на фоне взаимной ругани и угроз мои мечты о новом договоре Союза Европы, завершающем холодную войну и закладывающем основу для слияния «мягкой» и технологической силы Европы и ресурсов, жесткой силы и воли России – выглядят прекраснодушными мечтаниями. Объективно и рационально такая интеграция выгодна России, она будет препятствовать ее дальнейшему отрыву от материнской – европейской – цивилизации. Выгодна она и Европейскому союзу, не способному без новой цели развития вырваться из своего внутреннего кризиса, обрекающего его на международную третьесортность и, возможно, деградацию. И миру – появился бы третий, в дополнение к Китаю и США, столп будущего миропорядка, делающий последний гораздо более устойчивым.

Может быть, отрезвит украинская встряска, которая далеко еще не закончена и почти неизбежно несет в себе новые драматические повороты? Понятно, что на обозримое будущее Россия отбросила надежды на вхождение в Запад. Но еще не сделала выбора в сторону анти-Запада и тем более – антиевропеизма.

И самое главное. Будет уже не международной, а российской драмой, может быть, даже настоящей трагедией, если кризис в отношениях с Западом, обостренный Москвой во многом сознательно, не приведет к курсу на серьезные реформы, ускоряющие развитие, дающие перспективу стране и людям. Или если увлечение Крымом отвлечет от начатого, но затухающего на глазах, хотя и так запоздавшего на десятилетие, экономического поворота к Азии через новое освоение Сибири и Дальнего Востока.

Страна уже не использовала для реформ кризис 2008–2009 годов. Будет совсем грустно, если прохлопаем и нынешний подъем патриотических чувств, укрепление легитимности и рост популярности руководства страны, не обретем стратегии, устремленной вперед. «Чижика съедим», используя крылатое выражение М.Е. Салтыкова-Щедрина.

} Cтр. 1 из 5