И последние станут первыми?

15 июня 2016

Контрциклическая политика на фоне окончания двух суперциклов

Александр Лосев – член президиума Совета по внешней и оборонной политике, генеральный директор АО «УК "Спутник – Управление капиталом"».

Резюме: Мягкая денежная политика монетарных властей во всем мире означает еще и то, что экономики накачиваются деньгами и создаются условия для наращивания инвестиций в инновационные производства будущего технологического уклада.

Чередование экономических подъемов и спадов не является особенностью ХХ века или характерной чертой нынешнего времени. Увеличение и уменьшение активности отдельных групп людей, социумов, народов и государств происходило на всем протяжении истории, повсеместно отмечается сейчас и продолжится в будущем под воздействием различных политических, технологических, социальных, биологических, монетарных или природных факторов. И ни одна страна, ни одна экономика не сможет этого избежать.

Хотя сам по себе мировой экономический рост на длительном временном горизонте – скорее апериодическое трендовое движение, процессы возникновения и последующего устранения дисбалансов могут продолжаться годами и десятилетиями. Поэтому для удобства анализа такие колебания экономической активности объединяются в циклы с выраженными фазами взлетов и падений.

Причины, вызывающие быстрый подъем деловой активности или, напротив, значительный спад производства и потребления, варьируются с изменением технологических укладов и уровней развития цивилизации. Поэтому так сложно прогнозировать начало той или иной стадии цикла, опираясь лишь на исторические данные, и далеко не всегда проверенные рецепты оказываются эффективными, если с момента предыдущего кризиса проходит достаточно много времени.

Главная задача для тех, от кого зависит принятие конкретного решения по сглаживанию циклических явлений, как раз и заключается в необходимости вовремя распознать и предвидеть начало очередной фазы. И оценить, какие методы – фискальные, монетарные или политические – окажутся оптимальными и своевременными.

Диалектика внешнего и внутреннего

Факторы, влияющие на деловую активность, обычно разделяются на две категории. Внутренние – такие как демография, социальные изменения и революции, внедрение новых технологий, состояние ресурсной базы, сокращение или накопление финансовых, промышленных и аграрных запасов, колебания инвестиционной активности, эпидемии. И внешние – например, войны, миграции народов и групп населения, попадание в сферу влияния или в зону противостояния сильных держав, перемены климата, изменение внешнеторгового баланса и внешней конъюнктуры, появление новых энергоносителей и трансграничные движения капиталов.

Казалось бы, государствам намного проще реагировать на внутренние причины изменений деловых циклов, чем на внешние. Но практика и история показывают, что либо именно внутренние факторы игнорируются и неверно оцениваются, либо правительства запаздывают с необходимыми мерами или не доводят их до конца. И тогда структурные перекосы, «надувание пузырей» в отдельных секторах экономики с последующим их коллапсом, а также процессы выхода из кризиса могут длиться десятилетиями, провоцируя экзогенное влияние и чрезмерную активность иностранных государств, транснациональных корпораций и военно-политических блоков.

Внешние же риски – более очевидные и порой более страшные – заставляют правительства мобилизоваться и без промедления отвечать на вызовы. Не случайно знаменитый трактат Сунь-цзы «Искусство войны» начинается словами: «Война – это великое дело для государства, это почва жизни и смерти, это путь существования и гибели».

Сами циклы, формируемые внешними и внутренними факторами, имеют различную природу и длительность.

Краткосрочные обычно длятся 3–4 года – циклы запасов: финансовых, ресурсных, промышленных, продуктовых, которые периодически заканчиваются. Они носят название циклов Китчина. Наиболее эффективными мерами противодействия негативным явлениям и сглаживания колебаний деловой активности в краткосрочных циклах запасов является монетарная политика, смысл которой – в управлении денежным предложением и процентными ставками, в сокращении или увеличении денежной массы в экономике, формировании доступных кредитных и инвестиционных ресурсов. Но именно краткосрочность воздействия монетарных механизмов как раз и объясняет, почему одной только денежно-кредитной политикой невозможно запустить экономический рост и почему, несмотря на нулевые процентные ставки и колоссальную денежную эмиссию, ни Евросоюзу, ни Японии, ни США много лет не удается справиться с рецессионными рисками в экономике и выйти на траекторию устойчивого роста.

В основе более длинных циклов продолжительностью до 10 лет (циклы Жюгляра) – происходящие с определенной периодичностью изменения в производственных мощностях, а также человеческий фактор. В них наиболее заметно проявляются четыре стадии: оживления, подъема, рецессии и депрессии. Капиталовложения постепенно стимулируют активизацию экономики, затем по мере роста объемов производства и увеличения спроса на продукцию начинают создаваться новые рабочие места и повышаются квалификационные требования к работникам, происходит дальнейшее наращивание инвестиций и осуществляется модернизация оборудования, приводящая к росту производительности труда. Все это поднимает уровень жизни и занятость населения, увеличивает совокупный спрос.

Затем первые достигнутые результаты преображаются в массовые инвестиционные решения, происходит резкий рост деловой активности и быстрый подъем экономики. Растут и инвестиции, и объемы производимых товаров, и средняя заработная плата, и потребительские расходы населения и бизнеса. Но это приводит к сверхвысокой занятости и переизбытку мощностей. Стоимость денег повышается, а инвестиции падают. Производства начинают работать на склад, потому что совокупный спрос не успевает за увеличивающимся предложением. Как только затоваривание и переизбыток мощностей становятся очевидными, начинается сокращение производства и занятости. Инвестиции и капитальные вложения сходят на нет, возрастает объем незадействованных мощностей, происходит массовое снижение прибыли, рост убытков и сокращение персонала.

Производство сжимается до минимально возможных значений, а безработица увеличивается до максимальных. Но трудовые ресурсы становятся дешевыми, а незадействованные в экономике мощности формируют потенциал и скрытые резервы для будущего подъема. И с новыми инвестициями цикл повторяется заново.

Управлять такими среднесрочными циклами можно с помощью инвестиционной и фискальной политики. Государство должно снижать налоговую нагрузку и стимулировать вложения в стадии депрессии и подъема, а в момент экономического бума изымать излишние деньги в виде налогов, не допуская появления «пузырей» и формируя резервы и накопления, которые можно использовать в периоды кризисов.

Применительно к российской экономике следует отметить, что мы как раз находимся в стадии рецессии, и лишь долгосрочные инвестиции и стимулирующие меры государства способны вывести на траекторию роста. Особенность России в том, что инвестиции здесь в основном делаются из прибыли, и только 5% кредитных ресурсов банковской системы идут на инвестиционные цели. Сокращение прибылей корпораций вследствие падения цен на сырьевые товары резко уменьшает доступные финансовые ресурсы для развития. Инвестиции же – это не что иное, как интерес и возможности вкладывать капиталы в долгосрочное развитие и отдельных компаний, и отраслей, и конкретных регионов, и страны в целом в расчете на постоянное получение прибыли также в течение длительного периода времени.

В текущих условиях России предстоит сформировать собственные ресурсы развития и запустить инвестиционное кредитование, чтобы заместить внешние источники инвестиционного капитала на внутренние и поддержать восстановление экономики до тех пор, пока прибыли бизнеса не начнут трансформироваться в капитальные вложения.

Ослабление рубля препятствует обновлению промышленности, но это неизбежная плата, поскольку денежно-кредитная политика не может быть эффективной в условиях фиксированных курсов валют, хотя бюджетная политика малоэффективна при плавающем курсе.

Важно понимать, что ни одна экономика не может одновременно поддерживать фиксированный обменный курс, свободное движение капитала и самостоятельную денежную политику.

На длинной волне

Наконец, длинные волны, или так называемые циклы Кондратьева, которые длятся по 40–60 лет и обусловлены неравномерностью научно-технического развития и технологического прогресса. Именно на завершающей стадии одного из таких циклов мир сейчас и находится. Сформулированные Энгельсом три закона диалектики хотя и отрицаются рядом современных экономистов, прекрасно иллюстрируют, как происходит процесс развития цивилизации, как количество накопленных знаний и научных открытий приводит к технологическим революциям, качественным скачкам в способах и объемах производства и смене технологических укладов, когда при определенном наборе ресурсов, энергетических мощностей и возможностях переработки, производственных отношениях и системе распределения благ разрываются замкнутые циклы получения разнообразных продуктов.

Для ответа на технологические вызовы кардинальных стадий длинных циклов государству необходимо в первую очередь преумножение человеческого капитала.

Именно качественная система высшего и профессионально-технического образования готовит специалистов, необходимых не только для эффективной промышленной конкуренции, но и для перехода на новый уровень цивилизационного развития. Знаменитая фраза «Битву при Садове выиграл прусский школьный учитель» наиболее ярко иллюстрирует роль народного образования конца XIX века в гигантском догоняющем скачке, который вывел кайзеровскую Германию и Российскую империю в мировые лидеры экономического роста перед Первой мировой войной.

Денежные ресурсы перестают иметь ключевое значение на окончательной стадии длинного цикла, и здесь прекрасным примером могут служить современные ближневосточные страны. Богатейшая Саудовская Аравия по своим научным достижениям, технологическим прорывам и вкладу в мировое инновационное развитие не идет ни в какое сравнение не только с Израилем, но даже с более бедным и находившимся длительное время под санкциями Ираном, который имеет самую высокую долю научно-технического образования в мире: 47% студентов иранских университетов изучают естественные и инженерные науки, производственные и строительные технологии. Диверсификация иранской экономики выше, чем у других региональных экспортеров нефти. Только 14% доходов приходятся на нефтяной экспорт.

Еще в ХХ веке ведущие государства научились эффективно отвечать на циклические вызовы, проводя контрциклическую политику. Примерами могут служить восстановление Германии после Первой мировой войны, «Новый курс» Рузвельта и советская индустриализация 1930-х гг., план Маршалла и послевоенное «японское экономическое чудо», когда дирижистская экономическая политика и масштабные инвестиции в производство и инфраструктуру быстро вывели пострадавшие хозяйства из стагнации и послевоенной разрухи. Предпринимаемые контрмеры различались по своей эффективности, и результаты во многом зависели от степени развития промышленности, трудовых ресурсов и состояния финансовой системы. Тогда же стало очевидно, что наилучшие результаты дает сочетание монетарного стимулирования с технологическим обновлением промышленности и изменением структуры экономики. Этот рецепт актуален и в наше время, в том числе и для России.

Но с формированием общего мирового рынка, ослабляющего национальные суверенитеты, управлять развитием и не допускать кризисов и перегрева экономик намного сложнее, так как это уже требует от ключевых финансовых центров, от монетарных и политических властей ведущих стран синхронизации усилий.

Глобализация, резко ускорившаяся в последние два десятилетия, затронула все мировые экономические процессы и внесла коррективы в теорию, методологию и практику денежно-кредитной и фискальной политики, поскольку границы оказались прозрачны для потоков капитала и возникла новая система обратных связей, делающая механизмы регулирования и управления капитальными потоками более действенными. Обратной стороной глобализации стала возросшая чувствительность финансовых рынков к любым воздействиям и даже к так называемым словесным интервенциям глав ФРС или ЕЦБ, заявлениям политиков и выборным циклам в ключевых государствах, что с определенным временным лагом сказывается на настроениях бизнеса и на экономической активности целого ряда стран.

Укрепление американского доллара при одновременном падении цен на сырьевые товары, сжатие объемов международной торговли и обратное движение капиталов из развивающихся рынков в развитые создает еще и отрицательные обратные связи в мировой экономике. Поэтому роль ФРС Соединенных Штатов как глобального эмиссионного центра, от действий которого зависят все финансовые рынки, становится ключевой в противодействии негативным циклическим явлениям.

Выкуп Федеральным резервом долговых обязательств и финансовых активов банков и корпораций в рамках программы количественного смягчения на сумму 1,7 трлн долларов за счет безналичной эмиссии, начатый в ноябре 2008 г., не только остановил мировой финансовый кризис, но и заметно снизил риски рецессии ведущих экономик. Последующие программы ФРС, а также действия  Европейского центрального банка, подхватившего инициативу американцев и начавшего выкуп государственных обязательств стран Евросоюза, остановили разрастание долгового кризиса и предотвратили коллапс еврозоны и экономическую стагнацию, а также сняли угрозу резкого сокращения торгового сальдо основных внешнеторговых партнеров ЕС, таких как Китай и Россия.

В случае неправильного или несвоевременного воздействия, а иногда и намеренного влияния, или вследствие неверных оценок экономической ситуации решения монетарных властей могут приводить к значительным негативным изменениям на финансовых рынках и зачастую вызывать цепную реакцию падения национальных экономик в различных не связанных между собой регионах мира, глобальные кризисы и даже серьезные политические последствия для отдельных государств.

Среди наиболее ярких примеров таких потрясений можно назвать Азиатский финансовый кризис 1997–1998 гг., вызванный массовым оттоком внешнего капитала и девальвациями национальных валют, ранее привязанных к доллару, что негативно повлияло на цены сырьевых товаров и основательно встряхнуло развивающиеся рынки, а в России и Аргентине обернулось дефолтом по долговым обязательствам. Мировой финансовый кризис 2008–2009 гг. стал следствием дефицита денежной ликвидности из-за значительных ограничений в предложении денег со стороны ФРС США, пятикратном за три года росте процентных ставок ФРС, и американского ипотечного кризиса. Европейский долговой кризис 2010–2012 гг. был вызван проблемами европейской банковской системы, вовлеченной в финансирование бюджетных дефицитов в периферийных странах ЕС, падением цен на активы и несвоевременной реакцией на происходящее Брюсселя и ЕЦБ.

Эксперты до сих пор гадают, политическая или догматическая подоплека кроется в решении ФРС США повысить в декабре 2015 г. диапазон базовой процентной ставки, а по сути, начать ужесточение денежной политики и запустить новый монетарный цикл. Американские финансовые власти подняли в конце 2015 г. ключевые процентные ставки, не дождавшись реального улучшения ситуации ни в мировой экономике, ни в американском промышленном секторе, где показатели корпоративной прибыли худшие за последние несколько лет. Это решение ФРС привело к колоссальным сложностям на финансовых и сырьевых рынках, обрушило котировки акций на мировых биржах, добавило проблем Китаю, продавило нефтяные цены к новым минимумам в январе 2016 г. и вызвало глобальное движение капиталов в сторону США и массовое бегство от рисков. В результате усугубились негативные экономические тенденции за пределами Соединенных Штатов и опасность валютных войн и конкурентных девальваций в странах, являющихся основными торговыми партнерами США и Евросоюза.

Двойной финал

В мире завершаются два очень важных суперцикла – монетарный и сырьевой. Мировой кризис 2008–2009 гг. и европейский долговой кризис 2011–2012 гг. схлопнули финансовые пузыри, и в одной только американской банковской системе образовалась дыра размером в 9 трлн долларов, а вслед за этим произошло глобальное кредитное сжатие и запустился процесс делевериджа – сокращения долговой нагрузки экономических субъектов и домохозяйств. ФРС ничего не оставалось, как заполнять образовавшуюся монетарную «дыру» деньгами и опустить процентные ставки по предоставляемым средствам практически до нуля.

Попытки беспрецедентного монетарного стимулирования, предпринятые ведущими центробанками планеты после последнего мирового кризиса, привели к тому, что процентные ставки находятся на минимальных или даже отрицательных значениях, чего не наблюдалось десятилетиями. И ставки будут низкими до тех пор, пока не будет преодолено кредитное сжатие, экономический рост развитых экономик остается слабым, а риски рецессии – высокими.

Но бесконечно долго так продолжаться не может. В перспективе стоимость денег будет только расти, иного варианта нет, рано или поздно начнется процесс нормализации процентных ставок и увеличится спрос на финансовые ресурсы. Запустится новый монетарный цикл, к которому нужно готовиться уже сейчас.

На товарных рынках похожая картина. Цены на сырье росли на протяжении почти двух десятилетий. Быстрый подъем китайской экономики, составлявший треть всего мирового роста на протяжении последних 10 лет, обеспечивали материалоемкие производства. Потребность Китая, а также растущих экономик Южной и Юго-Восточной Азии и Латинской Америки в промышленных металлах, конструкционной стали, энергии, углеводородах создавали дополнительный мировой спрос на сырьевые товары, поддерживали глобальные инвестиционные потоки в горнодобывающие, сталелитейные и нефтегазовые производства. Замедление мирового экономического роста, начавшееся с кризиса 2008 г., по сути, и запустило процесс сдутия сырьевого пузыря. К началу 2015 г. процесс падения сырьевых цен стал казаться необратимым и также привел к выводу капиталов и сокращению инвестиций в сырьевой сектор, а «сланцевая революция» завершила эру дорогой нефти.

Экономисты связывают окончание сырьевого цикла и спад потребления руды, металлов и углеводородов, а также падение цен практически на все сырьевые товары до многолетних минимальных значений с трансформацией экономики Китая, который в свое время как раз и запустил этот сырьевой суперцикл. Но Китай – это всего лишь наиболее заметный образ. Многое свидетельствует о завершении последнего этапа индустриализации и экстенсивного промышленного роста в развивающихся странах и об окончании эры материалоемких производств.

Российская экономика, страдающая от структурных диспропорций и сырьевого уклона, испытывает все «прелести» окончания двух суперциклов.

Торможение мировой экономики и перераспределение потоков капитала между развитыми и развивающимися странами вызывает настоящую борьбу за рынки сбыта и глобальную внешнеэкономическую конкуренцию основных финансовых центров, таких как США, Китай, Япония и ЕС, формальных объединений стран в рамках АТЭС, ТТП, ОПЕК, АСЕАН, МЕРКОСУР и пр., а также отдельных государств, транснациональных корпораций и крупных компаний. Соперничество ведется за рынки сбыта, капиталы, ресурсы, в том числе и трудовые, внимание инвесторов, за технологические стандарты, которые станут базовыми и обеспечат лидерство в будущем. Последствия происходящего, а также возможные решения правительств и центральных банков государств, наиболее вовлеченных в глобальную торговлю, будут не только экономическими, но и политическими, и могут как изменить структуру мировой экономики, так и создать новую систему центров влияния и полюсов силы, тем самым разрушив модель однополярной глобализации.

Планета стоит на пороге смены технологического уклада и нового качественного скачка в развитии, снижение энергоемкости и материалоемкости производства происходит уже повсеместно. Мягкая денежная политика монетарных властей во всем мире означает еще и то, что экономики накачиваются деньгами и создаются условия для наращивания инвестиций в инновационные производства будущего технологического уклада. Ожидание новой долгосрочной волны помимо всего прочего означает, что сейчас мировая экономика близка к минимумам завершающегося цикла.

А еще это значит, что у России может появиться уникальная за много столетий возможность не догонять лидеров уходящего технологического уклада, потому что многие из существующих производств перестанут иметь экономический смысл, а сразу задуматься о качественном скачке в рамках новой промышленной революции. И формирование человеческого капитала для будущего скачка как раз и может стать главной целью и сутью текущей российской контрциклической политики.

} Cтр. 1 из 5