Какой сезон после «весны»?

24 августа 2017

Три сценария для арабского мира

Нурхан Эль-Шейх - Профессор политологии Каирского университета; член Египетского совета по международным делам.

Резюме: Изменения, начавшиеся на Ближнем Востоке с 2011 г., привели к непомерно высоким ожиданиям населения об улучшении качества жизни, установлении социальной справедливости и демократизации общества. Но вместо весны и процветания арабский мир погрузился в мрачную зиму.

Спустя шесть лет после бурных событий «арабской весны» страны региона так и не смогли встать на безопасный путь, ведущий в светлое будущее. Они страдают от нестабильности и кровавых конфликтов, проходя через переломный этап своей истории. Драматические изменения, начавшиеся с 2011 г., привели к непомерно высоким ожиданиям населения улучшения качества жизни, установления социальной справедливости и демократизации общества. Вначале разные политические и общественные силы объединились, требуя перемен, но не имея четкого понимания того, в чем именно они должны заключаться. Вместо весны и процветания арабский мир погрузился в мрачную зиму. Исламистские политические силы, в частности «Братья-мусульмане», вышли на первый план в силу высокой организованности. Они выступили под религиозными лозунгами, которые привлекали большинство граждан и отвечали их ожиданиям. Однако «Братья-мусульмане» никогда до этого не проходили испытания властью, десятилетиями оставаясь в оппозиции в качестве жертв диктатуры. Несмотря на разногласия, их поддержали некоторые либералы.

Но исламистские силы не удержали популярность, поскольку им не удалось добиться социальной справедливости и повышения уровня жизни, который упал еще ниже, чем до их прихода к власти. Они также не выполнили обещаний относительно построения светского и демократического государства, сразу приступив к созданию режимов исламистской диктатуры. Они инициировали коренные изменения внутри государств, чтобы превратить их из полусветских в чисто исламские. Они прибегли к чрезмерному насилию в отношении оппозиции, включая убийства, например, египетского журналиста Абу Даифа аль-Хусейни и двух оппозиционных лидеров Туниса – Шокри Белаида и Мохаммеда Брахми. Опыт исламистов во власти показал, что среди них нет умеренных, поскольку все исламистские фракции применяют насилие в той или иной форме и степени. Они создали сеть внешне конкурирующих между собой организаций, которые фактически поддерживали друг друга, особенно в критические моменты. Это проявилось, когда Мохаммед Мурси призвал к «джихаду» в Сирии 15 июня 2013 г., чтобы сплотить сирийских исламистов.

Это вызвало народный гнев: люди вышли на улицы, поддерживаемые государственным аппаратом, с требованием отстранить исламистов от власти. В  обществе произошел раскол, так как часть населения поддерживала исламистские фракции («Братьев-мусульман», салафитов, Союз исламского джихада), тогда как другая часть предпочитала сторонников прежних режимов в Египте и Тунисе.

Вместо того чтобы уверенно и неуклонно продвигаться к демократии, процветанию и стабильности, арабский мир погрузился в тьму неопределенности. Ни у одной страны нет четкого и ясного представления о пути в лучшее будущее. В современных условиях возможно несколько сценариев развития ситуации в арабских странах.

Первый сценарий – продолжение «исламистского кошмара», который все еще нависает над рядом арабских стран, особенно Египтом и Тунисом. Можно сказать, что политический ислам отступил после революции в Египте 30 июня 2013 г. и решения исламистской партии Туниса «Ан-Нахда» (Партия возрождения) разделить религиозную и политическую деятельность (май 2016 г.). Однако закат политического ислама не означает его окончательного поражения. Возможности для политического ислама сохраняются в силу ряда факторов.

Хотя сторонники политического ислама были вытеснены с руководящих позиций, они по-прежнему участвуют в общественной жизни Туниса (в лице партии «Ан-Нахда»), Египта (салафиты), Иордании («Братья-мусульмане»), Марокко («Партия справедливости и развития») и других стран. Исламисты просто переместились из центральных органов власти на периферию политической жизни. Это дает им шанс реорганизовать свои ряды и продолжить деятельность. Члены и сторонники этих организаций также продолжают проникать во власть, занимая ключевые посты. Даже находясь в тюрьмах, исламисты вербуют в свои ряды молодых людей, осужденных за беспорядки и протесты. Последователи политического ислама в лице «Братьев-мусульман», салафитов и других партий и движений – неотъемлемая часть арабского общества. Их относительный закат на политическом небосклоне не мешает им внедряться в экономические структуры и административный аппарат.

Это не первый кризис, с которым сталкивается политический ислам в арабских странах. После короткого периода примирения между президентом Гамалем Абдель Насером и «Братьями-мусульманами» последние попытались организовать покушение на Насера. В итоге организация была распущена, ее деятельность запрещена, а ее руководители арестованы в 1954 году. Второй кризис случился в 1965 г. после еще одной попытки покушения на египетского президента, а также серии терактов и политических убийств в Египте. Египетские власти начали массированную кампанию против «Братьев-мусульман» и казнили их верховного лидера Саида Кутба. Хотя президент Анвар Садат вступил в союз с организацией для борьбы с «насеристами», противостояние возобновилось в 1977 г., когда «Братья-мусульмане» участвовали в протестах против планов Садата заключить мир с Израилем. В сентябре 1981 г. Садат арестовал около 1500 человек, принадлежавших к разным политическим фракциям, включая исламистов. Аналогичные события происходили в Тунисе в правление президента Бен Али, а также в Алжире после того, как на выборах 1990-х гг. победил Исламский фронт спасения. Но полностью политический ислам не исчез, через некоторое время он вернулся, громко заявив о себе.

Политический ислам получает большую поддержку некоторых региональных и международных сил – в первую очередь Дохи, Анкары и Лондона. С началом «арабских революций» в 2011 г. Турция оказала самую горячую поддержку «Братьям-мусульманам». Это была как политическая поддержка, так и поддержка со стороны средств массовой информации. В ходе своего визита в Египет в сентябре 2011 г. премьер-министр Турции (ныне президент) Реджеп Тайип Эрдоган побывал в гостях у Ахмеда Саифа аль-Ислама, сына основателя «Братьев-мусульман» Хасана аль-Банны, проявив явную симпатию к этому движению. Все это вписывается в общую стратегию Анкары по утверждению доминирования в арабском регионе за счет возрождения идей «Османской империи» и «Исламского халифата» под собственным руководством.

После «революции 30 июня», которая свергла власть «Братьев-мусульман» в Египте, Турция стала для них главным инкубатором. Помимо личных нападок Эрдогана на новые египетские власти, Анкара инициировала ряд массовых митингов против событий в Египте, а также организовывала многочисленные встречи для «Братьев-мусульман». Последние вступили в союз с террористическими группировками, стоявшими за некоторыми диверсиями в церквях и государственных учреждениях Египта, а также терактами, направленными на устранение общественных деятелей, офицеров армии, полицейских и судей. Кроме того, Турция приютила членов «Братьев-мусульман», которые сумели бежать из Египта или находились за границей во время «революции 30 июня».

Катар является еще одним главным спонсором «Братьев-мусульман» и прибежищем большинства сторонников политического ислама. Катар горячо поддержал «Братьев-мусульман» (в лице партии «Ан-Нахда») в Тунисе и Египте, стремясь удержать их у власти в этих странах, а также принял участие в военной операции НАТО в Ливии. Доха также оказывает помощь террористическим группировкам в Сирии для создания в стране нового режима во главе с представителями сирийских «Братьев-мусульман». Лондон также считается важной опорой для «Братьев-мусульман». Это, по сути, штаб-квартира организации в Европе, которая приютила многих ее лидеров, включая Ибрагима Мунира, генерального секретаря Международной организации «Братьев-мусульман». Известно, что у Великобритании имеются глубоко укоренившиеся связи с организацией. Она поддерживала Хасана аль-Банну и «Братьев-мусульман» в Египте с момента их зарождения. Об этом пишет британский историк и журналист Марк Кертис в своей книге «Тайные дела: сговор Британии с радикальным исламом» (Secret Affairs: Britain's Collusion with Radical Islam), опираясь на секретные документы британского правительства. Лондон стал безопасной гаванью для многочисленных экстремистов, в том числе для лидеров «Исламской группы» («Аль-Гамаа аль-Исламия»), которые устроили печально известную резню в египетском Луксоре в 1997 году.

Ухудшение экономических условий создает благоприятную среду для оживления политического ислама в арабских странах. Хотя повышение уровня жизни было важным требованием арабских народов, положение в этой области по-прежнему неудовлетворительное. Социальная напряженность, характерная для первой половины 2015 г., а также последствия трех драматичных терактов оказали негативное влияние на экономические показатели Туниса в 2015 году. Согласно Экономическому докладу Всемирного банка по странам Ближнего Востока и Северной Африки весной 2016 г., прирост ВВП Туниса составил всего 0,8%. В большинстве отраслей экономики отмечен спад или застой. Инфляция неуклонно замедлялась, безработица оставалась на высоком уровне в 15,4% – особенно среди женщин (22,6%), выпускников университетов (31,2%) и молодежи (31,8%). Не лучше обстоят дела в Египте и других одиннадцати арабских государствах. Даже страны Персидского залива сталкиваются с экономическими трудностями из-за падения цен на нефть. Обычно в тяжелые времена мусульмане обращаются к религии и все больше верят тем, кто вещает во имя Бога.

Преобладание консервативного салафизма в культуре и обществе – очень важный фактор, создающий широкие возможности для выживания политического ислама. Например, Египет всегда гордился своей приверженностью умеренному исламу. Однако последние два десятилетия отмечены резким ростом религиозного радикализма в египетской общественной и политической жизни. Общественные деятели, явно симпатизирующие политическому исламу, являются фундаментом для возобновления его активности.

Перечисленные выше факторы гарантировали ранее и обеспечат в будущем условия для возрождения политического ислама в арабских обществах. Он лишь дожидается благоприятного момента, чтобы снова захватить власть.

Второй сценарий – дезинтеграция и хаос – остается возможным, особенно в Сирии, Ираке, Ливии и Йемене. Географическая и политическая карта региона меняется. Мир и стабильность остаются труднодостижимой целью в силу многих причин.

Несмотря на относительные успехи в борьбе с терроризмом, он остается главным вызовом для арабских стран и всего мира. Неспособность региональных и международных сил объединить усилия и сотрудничать в борьбе с терроризмом повышает угрозу дезинтеграции государств. В Сирии многие ведут боевые действия под прикрытием борьбы с ИГИЛ и терроризмом. Среди них можно выделить Сирийские демократические силы, которые поддерживаются международной коалицией, Партию «Демократический союз» (PYD – объединение курдов Сирии) и Отряды курдской народной самообороны (YPD). На территории страны также действуют турецкие военные подразделения, завершившие операцию «Щит Евфрата», в сотрудничестве с группами так называемой сирийской оппозиции, связанной со Свободной сирийской армией. Совместно они взяли под контроль 5 тыс. кв. км в северных районах Сирии. Параллельно с  этим на юге страны действуют вооруженные формирования, поддерживаемые Иорданией.

В  Ливии существует три основные силы: маршал Халифа Хафтар контролирует территорию на востоке страны, признанное мировым сообществом ливийское правительство в Триполи господствует на западе, а племена, поддерживающие Саифа аль-Ислама Каддафи – на юге. Лидер «Аль-Каиды» в Ливии, который является одним из членов террористического Совета Шуры революционеров Бенгази, по прозвищу Мохаммед аль-Нус, призвал своих последователей атаковать Триполи, Бенгази и территорию «нефтяного полумесяца» и установить контроль над этими территориями. Это усиливает нестабильность и повышает вероятность распада ливийского государства.

В  то же время, согласно некоторым исследованиям, многие террористы, примкнувшие к ИГИЛ, не вернутся в свои страны, особенно в свете повышенных мер безопасности, принятых властями. Боевики ИГИЛ могут перебраться из Ливии в Тунис и Египет или в Европу. В декабре 2016 г. министр обороны Туниса Ферхат Хорчани сказал, что «террористы бегут из южной Ливии не только на юг, чтобы примкнуть к группировке Боко Харам в  Нигерии, но и на запад – в частности, в Тунис». В феврале 2017 г. он подчеркнул, что возвращение боевиков представляет угрозу для национальной безопасности Туниса.

Продолжается эскалация этнической и межрелигиозной вражды в регионе. Например, раскол между суннитами и шиитами, который подогревается саудовско-иранским противостоянием. Хотя в какой-то момент разрядка в отношениях между Саудовской Аравией и Ираном казалась возможной, события, последовавшие за визитом наследного принца Саудовской Аравии в Вашингтон, а также проявляемая Трампом враждебность к Ирану – в противовес политике сдерживания – сорвали шанс установления взаимопонимания между Эр-Риядом и Тегераном. Сообщения о планах Соединенных Штатов сформировать так называемый «суннитский альянс», включающий Саудовскую Аравию, Египет и Иорданию, для противодействия (фактически при участии Израиля) тому, что считается иранской угрозой региональной безопасности, снова обостряет напряженность между сторонами после того, как Саудовская Аравия заручилась поддержкой Вашингтона.

Между тем премьер-министр Регионального правительства Иракского Курдистана (КРГ) Нечирван Барзани подтвердил, что в этом году Курдистан проведет референдум о независимости. «Мы не можем возвращаться в прошлое», – говорит Барзани, утверждая, что «Ирак после Мосула уже не тот, каким он был до Мосула». Этот шаг поставит под угрозу не только единство Ирака, но и единство Сирии, Турции, а, возможно, и Ирана, поскольку во всех этих странах проживает многочисленное курдское меньшинство. В Сирии курдские провинции практически автономны, а в Турции курды добиваются независимости на протяжении нескольких десятилетий.

Йемен также под угрозой раскола. Рассматривается возможность разделения Йемена на шесть частей по религиозному, племенному и экономическому принципу. Север (бывшая Йеменская Арабская Республика) может расколоться на четыре части. Первая – это нефтяные области в Маарибе и Аль-Джауфе; вторая включает области проживания зейдитских племен (Сана, Амран и Саада); третья – прибрежные области (Хаджа, Ходейда); четвертая – район вдоль Баб-эль-Мандебского пролива в Таизе и Абе. Юг может разделиться на две части: пустынная нефтеносная область (Хадрамаут и Шабва) и стратегическая береговая линия Баб-эль-Мандеба (Аден, Абьян).

Политика США в регионе, основанная на принципе «разделяй и властвуй», также способствует реализации сценария хаоса и дезинтеграции. Термин «Новый Ближний Восток» был введен в мировой политический лексикон в 2006 г. Государственным секретарем Кондолизой Райс. Именно ей западные СМИ приписывают его формулирование взамен прежнего и более содержательного – «Большой Ближний Восток». С точки зрения Вашингтона, границы на Ближнем Востоке, проведенные Англией и Францией на основе соглашений Сайкс-Пико 1916 г., имеют серьезные недостатки и должны быть изменены. Аналогичный план был предложен советником главы Пентагона по ближневосточной политике Бернардом Льюисом в 1970-х годах. Американский президент Джордж Буш и неоконсерваторы ухватились за эту идею в рамках «Инициативы по Большому Ближнему Востоку», которая начала реализовываться в 2004 году. Заявленная цель заключалась в продвижении демократии и построении «общества знаний». Реальная цель – перекраивание карты Ближнего Востока по религиозному принципу.

Решающим шагом в осуществлении этой стратегии стала американская оккупация Ирака, особенно с учетом того, что война в Ираке очень дорого обошлась Соединенным Штатам и нанесла удар по их имиджу во всем мире. Арабские революции были одним из инструментов Вашингтона для достижения быстрых и радикальных изменений в регионе с минимальными, с американской точки зрения, издержками. США сыграли ключевую роль в устранении прежних режимов и приведении к власти полностью лояльных им исламистов.

Соединенные Штаты оказывали непосредственное влияние на мобилизацию арабских народных масс, обеспечивая помощь в обучении и финансировании организаций гражданского общества, занимающихся правозащитной деятельностью и продвижением демократии. Ряд американских организаций обучали арабскую молодежь искусству мобилизации масс и управления общественным мнением, а также методам ненасильственного давления на власть. Среди таких организаций одной из наиболее видных был Институт Эйнштейна, связанный с Фондом Джина Шарпа. Все они работали над сменой руководства некоторых арабских стран, устранением от власти лидеров, утративших народную поддержку, чтобы дать возможность прийти к власти другим, согласным на раздел своих стран по этно-религиозному принципу под лозунгом демократизации общества. Между тем Вашингтон заключил сделку с исламистами, согласно которой администрация США поддержит их приход к власти в обмен на сохранение американских интересов в регионе.

Когда Трамп победил на выборах, появились определенные надежды на изменение американской политики. Какое-то время казалось, что Вашингтон действительно намерен объединиться с другими силами в борьбе с терроризмом, чтобы помочь процессу урегулирования в Сирии или по крайней мере не мешать этому процессу, а также способствовать урегулированию других конфликтов в регионе. К сожалению, после американских ударов по Сирии в апреле стало очевидно, что Соединенные Штаты придерживаются прежней политики передела региона или так называемой «балканизации» Ближнего Востока.

Третий сценарий, маячащий на горизонте – возвращение авторитарных режимов. Поиск выхода из сложившегося положения и альтернативы двум предыдущим сценариям может способствовать укреплению государственной власти и органов безопасности. Это позволит сокрушить терроризм, подавить исламистов и осуществить социальные и культурные перемены, необходимые для подрыва влияния экстремистов. Этот сценарий предполагает упрочение государственной власти, которая будет противодействовать хаосу путем возрождения сильного центрального правительства. В краткосрочной перспективе это способно затормозить процесс демократизации. Однако в долгосрочной – твердые и серьезные шаги в направлении демократии неизбежны для всех стран региона.

Отправной точкой для созидания лучшего будущего, выхода за рамки предыдущих сценариев к более стабильной альтернативе, означающей благополучие для арабских народов, должно стать стремление народа сокрушить и искоренить терроризм. Некоторые режимы, пришедшие к власти после «арабской весны», манипулируют массами, используя угрозу терроризма и страх перед политическим исламом для оказания давления на людей, страдающих от плохих экономических условий, отсутствия демократии, ограничения прав и свобод. Они повторяют ошибки предыдущих режимов и играют с огнем. Подобная тактика не приведет к реальной стабильности. Стабильность и безопасность имеют двоякую природу: их установление предполагает искоренение терроризма и экономическое развитие. Очевидная связь между радикальным исламизмом в арабских обществах и ростом терроризма означает необходимость истребления идейной и культурной базы терроризма. Это должно происходить параллельно с активизацией регионального и международного сотрудничества для победы на тех территориях, где терроризм нашел себе прибежище, чтобы не допустить выезда боевиков в другие страны мира. Безопасность неделима: либо мы все будем жить в безопасности, либо никто не будет чувствовать себя под защитой.

Данный материал вышел в июле 2017 г. в серии записок Валдайского клуба, публикуемых в рамках научной деятельности МДК «Валдай». С другими записками можно ознакомиться по адресу http://valdaiclub.com/publications/valdai-papers/

} Cтр. 1 из 5