Опять провалиться. Но лучше, чем прежде

19 февраля 2014

Украина и политика абсурда

В.И. Брутер – эксперт Международного института гуманитарно-политических исследований.

Резюме: Происходящее в Украине не является протестом. Точнее в действиях граждан элементы протеста были, а в действиях политиков нет. Это спланированное сопротивление с расчетом, прежде всего, на внешнюю реакцию.

Все снова-здорово. Никогда по-другому. Попробовать снова. Провал неизбежен. Но это неважно. Опять попытаться. Опять провалиться. Но лучше, чем прежде.

Сэмюэль Беккет, "Курс на худшее", 1983 г.

Фраза Беккета, классика литературы абсурда, не случайно оказалась в заголовке. "Провал" (fail) или "провал эпического масштаба" (epic fail) – именно так описывают ситуацию на Украине большинство западных аналитиков. По сравнению с политиками своих стран они проявляют значительно больше скептицизма и осторожности по поводу происходящего.

Если после 20 с лишним лет государственности уличные бои с применением практически всего возможного арсенала являются основным способом решения политических проблем – это и есть провал. При этом автор не готов говорить об Украине как о "провалившемся государстве" (failed state). Во-первых, еще не факт. Во-вторых, само по себе такое определение – лишь эмоциональная и в значительной мере бессодержательная оценка, ничего не объясняющая на будущее.

Попытаемся ответить на стандартные вопросы – кто, как, почему и что дальше. Многие из ответов вовсе не лежат на поверхности, а, учитывая постоянно напряженную обстановку на Украине, руки и головы до них часто не доходят. Кроме того, часть ответов весьма неполиткорректны, и поднимать их многим украинским политикам и аналитикам кажется рискованным.

УКРАИНА КАК ОНА ЕСТЬ

Нынешнюю украинскую партию власти будем в дальнейшем для простоты называть "донецкими", используя название Партия регионов (ПР), только когда речь идет об официальной организации. Понятие "донецкие" не несет ни положительной, ни отрицательной оценки, но, как представляется, более точно характеризует властную структуру Украины как таковую.

Принятая сегодня формула выборов в Верховную раду почти автоматически гарантирует победy партии власти, поскольку дает "донецким" и их политическим союзникам и партнерам три очевидных бонуса.

Во-первых, нивелирует высокую явку в Западной Украине (что очень существенно при чистой пропорциональной системе). Во-вторых, сводит на нет эффект "политического" голосования на юго-востоке. Традиционно во всех областях юго-востока (кроме Донецкой и Луганской) часть населения голосует против "донецких" по идеологическим причинам. На выборах президента в 2010 г. Тимошенко набрала более 20% голосов в Одессе и почти 30% в Харькове. При смешанной системе этот эффект исчезает. На выборах 2012 г. ПР выиграла все округа в Харьковской области. В-третьих, в Центральной и даже местами Западной Украине при голосовании "навылет", когда есть два основных кандидата – "умеренный с ресурсом" (при поддержке нынешней власти) и кандидат от "объединенной оппозиции", электоральная ситуация переворачивается. У оппозиции немедленно пропадает большое преимущество в голосах, которое есть по пропорциональной системе. Волынский, например, избиратель за "донецких" голосовать не будет, а вот за деидеологизированных "своих" и не за национал-демократов (националистов) – вполне. Отсюда и победа "партнеров донецких" в четырех из пяти волынских округов. В любой стране, в том числе и восточноевропейской, это было бы невозможно, на Украине – в порядке вещей. Причем за 10 лет (в течение которых не было выборов в одномандатных округах) ситуация практически не изменилась. А значит, речь идет не о совпадениях и случайностях.

Власть понимала эти три особенности, меняя избирательную формулу под местные выборы 2010 года. Оппозиционеры тоже были в курсе, но почему-то проголосовали, хотя даже не смогли внятно объяснить свое решение. В результате изменения избирательной системы победа оппозиции стала настолько маловероятной, что перед выборами 2012 г. всерьез ее никто и не обсуждал. Победителя знали заранее, хотя суммарный рейтинг Объединенной оппозиции ("Батькивщина" и "Свобода") и УДАРа существенно превосходил (и превзошел) совокупные цифры ПР и коммунистов. То есть, позволив изменить избирательную формулу, оппозиция сама отказалась от победы. Еще один непостижимый украинский парадокс.

Поэтому совершенно не случайно, что вечером 29 января, услышав в Верховной раде (ВР), что Янукович собирается распустить парламент, оппозиционная тройка впала в ступор и начала говорить, что "роспуск Рады неконституционен". Вопреки тому, что два месяца с трибуны Майдана требовали досрочных выборов. При действующей формуле оппозиция способна выиграть парламентские выборы лишь в двух случаях. Либо уйдет президент, либо система начнет сыпаться, а правящая сила полностью утратит контроль над происходящим. Пока этого не происходит, отсюда и неожиданная реакция. Оказывается, оппозиционерам вовсе не нужны досрочные выборы Рады, даже несмотря на низкий рейтинг президента и ПР.

Между тем тревожный звонок для власти прозвучал – и вполне громко – еще в 2010 г. на местных выборах. Вымученные админресурсом и территориальными избирательными комиссиями победы в Харькове, Луганске, Одессе, безоговорочное поражение в Запорожье – все это говорило о том, что устали даже "свои" избиратели в "своих" регионах.

Сейчас уже почти никто не помнит, но гражданский конфликт начался фактически сразу после местных выборов. 18 ноября 2010 г. Верховная рада принимает новый Налоговый кодекс (Тигипко–Азарова), и уже 22-го числа начинаются достаточно массовые акции протеста, получившие название Налоговый (Податковый) майдан. Как и сейчас, участники акций выдвигают знакомые лозунги – "Отставка правительства Азарова", "Досрочные выборы в ВР". Как и сейчас, участники акций пытались блокировать президентскую администрацию и Кабинет министров. В 2010 г. власти, и прежде всего Янукович, смогли договориться с протестующими. Кого-то "заинтересовали", что-то отыграли назад. В результате Налоговый майдан раскололся, приостановил акцию и фактически прекратил существование.

Уже тогда стали понятны несколько принципиальных моментов, которые впоследствии сыграют свою роль. Для противников "донецких" результаты выборов не имеют значения. В любом случае они готовы активно протестовать, биться, сражаться. Все зависит от виртуального (а вовсе не реального) количества недовольных иÖ наличия буйных. Совершенно не случайно, что Налоговый майдан стал стартовой площадкой для лидера "Общего дела" ("Спільна справа") Александра Данилюка. Радикалы копили силы и готовились к новым боям с "преступной властью". Никакого другого варианта они не видели. Вся активная часть общества, интернет-ресурсы, социальные сети, блогосфера однозначно были против власти, даже не вдаваясь в суть вопроса, просто "тому, що не люблять".

Все это говорит о том, что действительное соотношение политических сил значительно отличается от номинального, а виртуальная составляющая политики вполне способна конкурировать с реальной. Т.е. на политической сцене существуют и действуют не только заявленные силы, но и некие неформальные, зато прочные и устойчивые образования, способные оказывать серьезное влияние вне зависимости от их реального рейтинга популярности и голосов, полученных на выборах.ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА: "ДОНЕЦКИЕ" И "КИЕВСКИЕ"

"Донецкие" – устойчивое и внутренне непротиворечивое объединение групп, имеющих донецкое (в качестве младших партнеров – луганское) происхождение. Основные "донецкие" хорошо известны. Свои небольшие группы есть у экс-премьера Николая Азарова, у спикера Владимира Рыбака и других. Политически это сообщество сложилось после выборов в Раду 1994 года. Сначала в ВР существовали две группы – Межрегиональная депутатская группа и Партия регионального возрождения Украины. Впоследствии они фактически объединились, и на их основе возникла Партия регионов. За 20 лет существования донецкого политпроекта не было еще ни одного публичного скандала или выяснения отношений. Серьезных расколов не случилось даже после третьего тура голосования в 2004 г., когда президентом стал Виктор Ющенко.

К "донецким" примыкает значительная часть "днепровских", особенно после того как фактическими руководителями ПР в Днепропетровской области стали отец и сын Александр и Юрий Вилкулы (вице-премьер и криворожский городской голова). В меньшей степени это относится к "харьковским" и "крымским". Там имеется разнообразная внутренняя оппозиция, и оттого постоянно появляются какие-то проблемы. "Одесские" и представители других черноморских областей входят в команду "регионов" по двум причинам. Во-первых, инерция избирателей, которые привыкли к ПР и ее лидерству. Во-вторых, потому что нынешняя оппозиция вызывает еще большее неприятие. В действительности при свободном и открытом голосовании Партия регионов может проиграть здесь все что угодно. Вымученные победы в Николаеве и Херсоне, мэрство Эдуарда Гурвица в Одессе – очевидное тому подтверждение.

Оппозиция условно состоит из трех крупных сегментов – "киевские", "галицкие" (или западноукраинские) и национал-демократы (и/или националисты). Названия могут меняться, бренды вообще не имеют практического значения.

"Киевские" – самая большая загадка. Со временем проблема политического позиционирования этого сообщества становится все запутанней, а ситуация в городе, где уже почти четыре года нет мэра, вообще давно вышла из-под контроля. В советское время Киев ощущал себя настоящей большой столицей, но пришла независимость, и стало понятно, что даже на Украине его влияние ограниченно. Это со всей очевидностью проявилось уже на парламентских выборах 1994 г. – от Киева вообще удалось избрать только четырех депутатов, и в том, уже историческом, составе Рады на интересы главного города страны вообще никто не обращал внимания.

Тогда начались и неприятности с градоначальником. Избранного в 1994 г. Леонида Косаковского фактически отстранил от власти Леонид Кучма, и несколько лет в Киеве не было мэра, а только глава госадминистрации (как сейчас). Причем национал-демократы, которые с Косаковским постоянно конфликтовали, вовсе не поддерживали идею досрочных выборов в Киевсовет (все наоборот).

Затем ситуация немного изменилась. С введением пропорциональной системы киевлян в Раде заметно прибавилось. Появились две "киевские" партии – "Реформы и порядок" и "Вперед, Украина" с явным расчетом на столичного избирателя. Александр Омельченко стал полноценным городским головой и создал свой политический проект "Единство". Ни одно из "киевских" политических начинаний особыми успехами похвастаться не могло, но каждый сыграл определенную роль в политической самоорганизации киевлян.

Консолидация активной части киевского электората произошла во время первой волны Майданов, получившей название "Украина без Кучмы". Тогда стало очевидно, чего хотят "киевские". Они хотели власти, отличной от той, которая была в стране и которую олицетворяли усиливающиеся "донецкие". В самом деле, выходцев из столичной элиты во главе Украины было немного, и количество их уменьшалось. Противопоставить Донецку и Днепропетровску было нечего, и "Киев" массово ушел в оппозицию.

Пять лет президентства Ющенко ситуацию не изменили. Скорее наоборот. В Киеве оформилась и укрепилась "альтернативная партия", объединяющая пассивную часть населения. "Активные" называют ее "черновецкими бабушками" (от фамилии мэра в 2006–2012 гг. Леонида Черновецкого), хотя они и не "бабушки", и не "черновецкие". Каждая из больших электоральных групп Киева – сложный, многослойный конструкт, который требует отдельного описания. Сейчас же можно сделать предварительные выводы, которые в некоторой мере определяют связь города с "майданным" сообществом.

"Киевские" сами по себе – не националисты, даже не "национал-демократы", не галичане. Но других союзников в борьбе с "донецкими" (с их утрированно советской идеологией и практикой) у "киевских" нет. В результате в ход идет все – от незамысловатой "бандеровщины" ("Бандера придет – порядок наведет" – один из вполне официальных слоганов "Правого сектора") до футбольных фанатов, от национал-радикалов до простых уличных бойцов. В личной беседе вам прямо скажут, что действия "Правого сектора" здесь никому не нравятся, но как еще можно убрать "донецких"? Никак, поскольку "слов они не понимают".

Этот очень опасный конгломерат появился не на пустом месте. 23 года независимости страна и ее столица провисают в идеологическом вакууме. Все запутались, а точнее – никто никогда и не знал, какова доктрина основных политических сил. Отсюда гипертрофированный и абсолютно бессодержательный патриотизм – "Слава Украине! Героям слава!". Отсюда замечательное выражение "я знаю, как строить независимую Украину", которое автор слышал от десятка собеседников во всех регионах. И как следствие – национал-демократия (постоянно, хотя и волнами, сбивающаяся на чистый национализм) в качестве единственной более или менее сформировавшейся идеологии. Правые национал-демократы, левые национал-демократы, национал-популисты и т.д. Все это не может периодически не выстреливать. Хотя бы потому, что пребывание этих людей во власти (вспомним лидера Конгресса украинских националистов Алексея Ивченко во главе "Нафтогаза") оборачивается всеобщей головной болью. Кстати, подписанные Юлией Тимошенко газовые контракты в значительной мере стали следствием пребывания Ивченко в "Нафтогазе". Ситуация зашла в такой тупик, что требовала хоть какой-то нормализации.

И галичане, и националисты воспринимают национал-демократов исключительно в двух качествах:

  • официальный бренд, который (единственный) может привести к власти весь сегмент. Людей, которых можно показывать Западу как "приличных". Даже у Олега Тягнибока с этим проблемы (в свое время был безжалостно исключен из "Нашей Украины" за экстремизм и антисемитизм). Что уж говорить про "Правый сектор" и другие то ли еще политические, то ли уже совсем боевые группировки.
  • вынужденные попутчики. И "галицкая громада", и "необандеровцы" вовсе не скрывают, что дружба с национал-демократами может быть только временной. В "Правом секторе" прямо говорят, что их не устроит механическая смена власти на оппозицию, они видят смысл своих действий в "национальной революции".

Подобный подход имеет одно чрезвычайно важное следствие. Легко заметить, что после гибели в 1999 г. Вячеслава Черновола все национал-демократические проекты очень быстро "сдуваются". Сначала – Виктор Ющенко и "Наша Украина", о которых уже почти забыли. Потом на их место пришла Юлия Тимошенко и ее блок. После нее Объединенная оппозиция в лице Арсения Яценюка, возглавившего "Батькивщину". Сейчас Яценюк уже уступает в рейтинге даже Петру Порошенко, а о Тимошенко практически не вспоминают. Все это происходит по простой и понятной причине. Избиратели "национал-демократов" – вовсе не сторонники демократии. В значительной мере это жесткие националисты, "правильно" голосующие за тех "партнеров", которые имеют шансы прийти к власти. Потом выясняется, что национал-демократы вовсе не "настоящие", и на их место приходят "более настоящие" и менее себя скомпрометировавшие. Далее по кругу.

Можно услышать мнение, что радикальные националисты появились в Киеве и Украине, стали реальным политическим фактором только сейчас. В качестве "боевой единицы", несомненно, но здесь все впервые. Все-таки при большом разнообразии "Майданов", "Украин без Кучмы" и других акций реальных уличных столкновений не было. Несомненно, что эта роль как раз и отводится радикалам. А вот в том, что касается политических проектов, радикалы давно присутствуют на Украине. На парламентских выборах 1994 и 1998 гг. они удачно выступили во многих одномандатных округах – и на западе Украины, и даже в Киеве. Затем наступило время "кучмовской подморозки" и проекта "Ющенко", и радикалы на время ушли в тень. В действительности же все просто идет по кругу. Радикальные элементы понимают, что у них нет шансов прийти к власти, и поддерживают "умеренных" и т.д.

Есть ли альтернатива? Да, но (почему-то!) она никогда не бывает востребована. Так, Леонид Черновецкий сделал то, что до него получалось только ситуативно. К 2008 г. (не к первым выборам киевского головы, а ко вторым, сначала это получилось само собой) ему удалось создать "альтернативных киевских". В политику вместе с ним пришло много молодых людей, которые никогда до этого политикой не занимались. Со временем из нарождающейся команды могло получиться что-то функциональное. Но оказалось, что это абсолютно не нужно и даже опасно для конкурентов. Позиция национал-демократов и националистов понятна, Черновецкий для них – исчадие ада, но и "донецкие" видели в нем только нежелательного соперника. Черновецкий ушел, а с ним и идея новой политики. Не навсегда, конечно, а здесь и сейчас. Чтобы понять, что у этой команды был потенциал, достаточно посмотреть на результаты выборов в Киеве в 2012 г. по одномандатным округам. Все выходцы из команды Черновецкого показали очень достойные результаты (хотя никто и не выиграл). При этом у них не было ни единой команды, ни админресурса, ни даже доступа к электронным СМИ. Ничего, кроме неотрицательной памяти.

Отстраняя Черновецкого, "донецкие" делали это сознательно. В это же время оказались расформированными все союзнические проекты –

"Сильная Украина" Сергея Тигипко, Республиканская партия Юрия Бойко и Константина Грищенко. (Минимальный, хотя в основном формальный элемент самостоятельности сохранила Народная партия. Владимир Литвин и его коллеги по НП пытаются сыграть собственную роль в преодолении кризиса, в частности объединить независимых депутатов в близкую к НП фракцию.) О социал-демократах можно даже не вспоминать. "Донецкие" хотели остаться одни и, собственно говоря, остались, но политических дивидендов это им не принесло. Сначала Налоговый майдан, затем неприятные и вязкие выборы в Раду плюс постоянное зависание рейтинга. У "киевских" и их боевых союзников скапливалось все больше и больше ненависти к режиму. Местами эта ненависть уже носилась в воздухе, не имея точек приложения. Используя известную метафору: ружья висели так долго, что выстрелы становились только вопросом времени.ПРОТЕСТ ИЛИ СОПРОТИВЛЕНИЕ?

10 лет, прошедшие после успешного Майдана-2004, значительная часть украинского экспертного и политического сообщества досадовала о том, что Майдан не повторится. При этом многие не понимали мой вопрос – а зачем он нужен?

Пафосные заявления о том, что "на Майдане рождается новая нация", превратились в бессодержательный штамп. Зачем Украине нужны Майданы, не знает и не может ответить никто. От них масса проблем и совершенно никаких достижений, кроме боевого крещения правых радикалов и удовлетворенного самолюбия узкой группы интеллектуалов. С практической точки зрения Майдан более чем вреден. Я уже не говорю о том, во что превратили сегодня центр европейской столицы. Мусор как раз можно убрать. Речь идет о вещах значительно более важных.

В первую очередь об отношениях в обществе. Когда значительная (при этом более чем активная) его часть считает возможным применение силы для смены власти, она тем самым загоняет себя в темный чулан и закрывает дверь снаружи. Как показывают последние два месяца, никто на Украине не знает, как оттуда выбираться.

В Восточной Европе в последние 20 лет бывало разное, акции гражданского протеста или даже неповиновения происходили повсеместно, но нигде, кроме недавних событий в Болгарии, не было того, что происходит на Украине. Весь опыт бывших социалистических стран говорит о том, что ситуация, подобная украинской, крайне опасна для всего общества. И, как ни странно, для оппозиции в первую очередь. Ящик Пандоры вообще тяжело закрывается, и политики должны помнить об этом каждую секунду. Использование радикальных методов для решения текущих политических проблем разрушает государственность. В Болгарии это проявилось особенно рельефно, и отрицательный результат не заставил себя ждать. Власть деморализована, оппозиция маргинализована и уже не может отказаться от банальных инвектив. Времена премьерства Симеона Сакскобургготского (2001–2005 гг.) вспоминаются с ностальгией. А ведь это было совсем недавно, и Болгария (в отличие от Украины) уже семь лет в Евросоюзе.

В связи с этим симптоматично выступление Яценюка на Мюнхенской ежегодной конференции по безопасности 1 февраля. В его достаточно длинной речи не было ничего, адресованного гражданам Украины. Яценюк последовательно изложил план, который Запад, выступая в качестве посредника, должен навязать украинской власти. И еще дать много-много денег, в которых Януковичу систематически отказывали.

Все происходящее в Киеве и в ряде областных центров не является и никогда не было протестом. В действиях граждан элементы протеста были, а в действиях политиков – нет. И даже не планировались. Акции протеста – это совсем другой вид гражданской активности, принципиально отличающийся от того, что происходит на Украине.

Первое. Гражданский протест не может перерастать в сопротивление полиции и в попытки (отчасти имитируемые) силового свержения власти. Для любой европейской политической или общественной силы массовые погромы – немедленная политическая и быстрая юридическая смерть. Во всех странах, где происходят столкновения с полицией, политики немедленно от этого отмежевываются. И во Франции, и в Испании, и даже в Греции, где оппозицию возглавляют радикальные коммунисты. Таковы правила игры в демократических странах, где существуют табуированные вещи. Оппозиция на Украине руководствуется другими правилами, согласно которым можно практически все. И отчасти это сходит с рук.

Второе. Во время самых жестких столкновений с милицией оппозиция вообще ведет себя загадочно и противоречиво: объявляет попытки радикалов взять штурмом правительственные учреждения провокацией; занимает сама правительственные учреждения, в том числе в регионах; не позволяет власти навести порядок и убрать с улиц "провокаторов"; заявляет о том, что не контролирует радикалов; ведет от имени радикалов переговоры с властью и при этом возражает против того, чтобы радикалы сами участвовали в переговорах.

Получается почти детектив, но советский, где с самого начала известен финал. Происходящее – акции не протеста, а спланированного сопротивления с расчетом прежде всего на внешний эффект и внешнюю реакцию. Президент Литвы гневно осудила власти Украины и обвинила их в умышленном убийстве мирного демонстранта примерно через полчаса после появления первого сообщения о смерти. Не были известны ни имя, ни причины, но декларация уже была заготовлена.

Власти с самого начала не боялись Майдана, хотя особо мирным он не был. При всех недостатках и пороках нынешнего руководства Украины там достаточно хорошо разбираются в массовых акциях и никакой принципиальной угрозы для себя в Евромайдане не видели. Можно гадать, случайными или неслучайными были действия милиции и разгон Майдана в ночь на 30 ноября. И что было бы, если бы горячим головам не вздумалось поставить елку. Но, скорее всего, это было только вопросом времени. Тогда на это почти никто не обратил внимания, а сейчас уже все забыли, но уже утром 30-го власти знали о том, что произойдет после обеда. Было ясно, что на сцене появится "грозная радикальная сила", и ситуация решительным образом изменится.

Власть оказалась зажатой в тиски. Серьезное применение силы привело бы к неконтролируемой ситуации и к необходимости опираться на насилие в течение длительного времени. Отказ от силового ответа повлек за собой нынешнюю патовую ситуацию, когда "все в чулане", ходов нет, а значит, пора приглашать тех, кто будет открывать двери и возможности. См. выступление Яценюка в Мюнхене.

В действительности радикалы приходят только тогда, когда им гарантирована "крыша", в открытом столкновении с милицией у них нет шансов. Дмитрия Корчинского и Александра Данилюка, которые оппозиции не нужны, легко сдали, а "мирные протестующие" этого даже не заметили. "Правый сектор" не сдадут, но и подпускать к принятию решений не хотят. Яценюк, Кличко и их западные партнеры понимают, что если переговоры начнут вести комендант Майдана Андрей Парубий и лидер "Тризуба" Дмитрий Ярош, то оппозиция утратит значительную часть легитимности. В том числе в глазах западного сообщества, а это крайне нежелательно. Ведь именно на мнении западного обывателя, что "на Украине идет борьба за демократию, за Европу", держится вся схема.

Сейчас все это работает как пугалка. Если радикалов побьют, то Януковича обвинят в зверствах против мирных протестующих. Если ситуация законсервируется, то оппозиция будет говорить, что "она не контролирует радикалов" и среди них "много провокаторов, подосланных властью".В ГЕОПОЛИТИЧЕСКОЙ ЛОВУШКЕ. МЕЖДУ РОССИЕЙ И ЕВРОПОЙ

Европа и Запад очень не любят нынешнюю украинскую власть. Обоснованно, а скорее всего не очень, подозревают ее в склонности к слишком тесной дружбе с Москвой. Нынешняя позиция Запада по отношению к "донецким" и их партнерам сформировалась во времена "многовекторности имени Леонида Кучмы". Если предельно упрощать, то в Европе считают, что Янукович & Co препятствуют евроинтеграции Украины, создавая тем самым возможности для геополитического усиления России.

Очень показательно, что пока велись переговоры об ассоциации, Европа забыла обо всех претензиях (кроме Тимошенко). После крутого поворота – вспомнила (и забыла о Тимошенко). К этому следует добавить, что тема Тимошенко была поднята даже не еврочиновниками, а лично Александром Квасьневским и почти наверняка в его собственных целях. Зарекомендовав себя в 2004 г. как эффективный переговорщик по Украине, Квасьневский решил снова на этом сыграть, чтобы вернуться в политику. По мнению многих в ЕС, Квасьневский нес отсебятину и помешал процессу. Остановить его по разным причинам было невозможно, а вот после неудачи экс-президент ушел в сторону сам. Посчитал, что больше ничего интересного здесь нет. Пока. Вот если понадобятся иностранные посредники, он, вероятно, возникнет снова. Сей незамысловатый сюжет наглядно показывает, как воспринимают Украину в Европе. Исключительно в качестве объекта.

По коллективному мнению коллективного Запада, было бы хорошо, чтобы Янукович ушел. Вопрос в том, как. Хорошо бы сам и быстро. Но Янукович уже два раза уходил и пока больше не хочет. Ему нужно "помочь" принять правильное решение. Единственно правильное. И "план Яценюка", озвученный в Мюнхене, говорит о многом. Потому что это не план Яценюка, а, собственно говоря, план Евросоюза – посредничества, урегулирования между властью и оппозицией. План, которого у самих украинских действующих лиц нет. Пока Янукович держится и не соглашается на посредников, но ему будет сложно.

Очень внятно ситуацию, которая сложилась вокруг Украины, обрисовал в конце января порталу "Свободная пресса" известный германский (или германо-российский) политолог Александр Рар. Интервью настолько знаковое, что его можно цитировать почти целиком, но вот лишь несколько предложений: "Сейчас главное для Запада, думаю, это то, чтобы Украина не вошла в Россию. Политическое противостояние Россия–Европа или Россия–Запад по-прежнему имеет место. Без Украины Российский Союз не состоится. (Только) Россия, Казахстан и Беларусь Российский Союз не смогут выстроить. Нужна Украина как мощный фактор для этого союза". Как сказал автору один серьезный европейский аналитик, "Россия утверждает, что 2013-й был годом небывалых успехов российской внешней политики. Не можем же мы позволить, чтобы все это продолжалось и дальше за наш счет". Комментарии излишни.

При всем том неправильно считать, что "коллективный Запад" способен только на исключительно жесткую позицию. Очевидно, что в ЕС имеются сторонники консультаций, даже переговоров с Россией по поводу будущего Украины. В Европе (прежде всего новый министр иностранных дел Германии Франк-Вальтер Штайнмайер) понимают, что излишне раскачивать лодку опасно. Но за "свой счет" давление с Украины не снимут, а обвинительный вердикт украинской власти не отменят.

Многие из аналитиков, работающих с украинским руководством, считают, что конфликтов с Западом следует избегать, дистанцию с Россией сохранять, хотя бы для того чтобы сохранить статус-кво. В этой ситуации лучший (или даже единственный) выход – переждать, установить контакт с радикалами, объяснить им, что оппозиция их "разведет" и "кинет". Все, что им при этом нужно от радикалов, – это год мира, а с оппозицией они уж как-нибудь разберутся. На ней сейчас много чего висит. События конца января – начала февраля даже дают некоторые основания для подобного варианта. Отношения между радикалами и оппозицией испорчены, стороны выдохлись, и многие из радикалов согласны пойти на контакт с властью на почетных для себя условиях.

На мой взгляд, подобный подход ошибочен. И для власти, и для Украины. Единственный реальный способ выжить и сохранить надежду на будущее для действующей власти заключается в том, чтобы самим инициировать и провести (по крайней мере частично) необходимые реформы. Если кратко сформулировать задачу "донецких" на ближайшее время, она состоит в том, что к моменту их ухода из власти Украина должна стать другой.

ДВИГАТЬСЯ ДАЛЬШЕ

Уже не имеет значения, что именно понадобится власти для проведения реформ, но обратный отсчет оставляет очень мало времени на раздумье. Скорее всего, Янукович чувствует это, когда говорит о том, что согласен на досрочные выборы. Но, к сожалению для него и для страны, досрочные выборы ни одной из проблем не устранят. Вообще досрочные выборы могут только одно – определить конфигурацию нового большинства, но в данном случае это ничего не даст.

Постоянная подмена понятий, непонимание принципов современного государства сильно мешают Украине, но двигаться дальше придется все равно. Для некоторых реформ, прежде всего экономических, какое-то время еще остается (наверное, остается). Для некоторых время уходит, и очень быстро. Сейчас, возможно, последний шанс. Последний на ближайшие несколько лет.

Административно-территориальная реформа – залог сохранения Украины в нынешних границах в относительно бесконфликтном состоянии. Правда, эта тема, как, собственно, и все остальные, становится в украинском политическом пространстве инструментом популистской пропаганды, а не предметом серьезного профессионального обсуждения. Очень характерно в этой связи высказывание Виталия Кличко о федерализации. "Разговоры о возможности федерализации – это провокация. И мы должны сделать все, чтобы такие 'идеи' не имели шансов на воплощение. Федерализация Украины – путь к ее уничтожению. И те, кто призывает становиться на этот путь, – люди, которые работают против Украины. Их нельзя назвать украинцами".

Мысль Кличко понятна – на Украине на уровне законов за демократизацию не борются (о либерализации я вообще молчу). Власть значит гораздо больше, чем реформы и развитие страны – это доказывают все 23 года независимости. Править страной единолично и назначать глав областных и даже районных администраций гораздо приятнее и комфортнее, чем понимать, что "федерализация" – не более чем термин. Что Шотландия и Каталония проводят референдумы о независимости, хотя Великобритания и Испания вовсе не являются федеративными государствами. Вовсе не обязательно называть это федерализацией и принимать областные конституции. Достаточно обычных уставов и элементов экономической децентрализации. Сколько будет сохраняться система принудительного уравнивания регионов через госбюджет, столько будет и продолжаться бессмысленная поляризация между западом и юго-востоком Украины. Все регионы нуждаются в ответственной перед местными жителями исполнительной власти. Областные и районные администрации должны прекратить свое существование. Для этого, кстати, не надо менять Конституцию. Нынешнее положение дел исходит не из Конституции, а из переходных положений.

Если у украинской элиты есть боязнь того, что "суперрегионы" начнут диктовать свою позицию, то их можно просто разукрупнить. В том числе Донецкую область и Киев. Во многих странах столица не является единым административно-территориальным образованием. Обычно это приводит к положительным последствиям, местная власть перестает заниматься ненужной политикой и больше сосредотачивается на интересах избирателей. Выборы в Киеве больше не будут политическим перформансом и перестанут внушать страх "донецким".

Изменение Конституции необходимо, хотя и минимальное. Конституция 1996 г. – вполне нормальный документ, писавшийся при непосредственном участии ПАСЕ и Венецианской комиссии. Ничего плохого в ней нет. Единственное, что нуждается в обязательной корректировке – взаимоотношения президента, парламента и исполнительной власти. Их, конечно, надо менять. Проблема в том, что такие документы лучше принимать консенсусом и вводить в действие после очередных выборов. Для этого необходимы выдержка и терпение.

Нынешняя политическая система Украины нуждается в полном пересмотре. Партии должны пройти весь путь трансформации в современные конструкции, несмотря на все сложности, проблемы и противоречия, которые ждут их на этом пути. И несмотря на то, что мало кому удастся найти себя в пореформенный период.

Здесь необходимо учесть несколько принципиальных моментов. Прежде всего сейчас в стране не может быть общенациональных партий, рейтинги поддержки основных политических брендов в значительной степени зависят от региона. А значит, партийное строительство следует радикально облегчить. Все должны иметь возможность попробовать свои силы.

Кроме того, Украине стоит отказаться и от общенациональной пропорциональной системы, и от ныне действующей смешанной. Все мандаты должны уйти в регионы, где будут нарезаны многомандатные округа. Во-первых, это нивелирует разницу в избирательной активности разных частей страны. Во-вторых, тесно свяжет получение мандатов с голосованием. 185-й номер в списке не сможет получить депутатское место. В-третьих, откроет дорогу местным политическим проектам, которые со временем могут трансформироваться в общенациональные. В-четвертых, исключит ситуацию, когда правительство формирует региональная коалиция. Просто потому, что в каждой области появляются конкурирующие проекты, а значит при формировании большинства есть варианты.

Если все это будет проведено, то в стране, в столице, у активной части молодежи появятся новые социальные и политические возможности. И право на них надо будет доказывать не "Беркуту" и "донецкой власти", а избирателям и конкурентам. А это уже другая Украина.

Возможно, это фантазии автора, и ничего подобного не случится. Потому что на Украине все-таки не найдется политических сил, которые действительно выступают за перемены и действительно могут их осуществить.

} Cтр. 1 из 5