Тайна погибшего корвета

7 августа 2010

Корейское обострение и будущее Восточной Азии

А.В. Воронцов – заведующий отделом Кореи и Монголии Института востоковедения РАН

О.П. Ревенко – политолог.

Резюме: В политической интриге, которая на глазах раскручивается на Корейском полуострове, просматривается цель: сдерживание растущих амбиций Китая. Задача-минимум – поставить Пекин перед трудным выбором: с кем он – с северокорейскими «провокаторами» или с «цивилизованным сообществом», осуждающим действия Пхеньяна.

Обнадеживающие усилия, которые в конце 2009 – начале 2010 гг. предпринимали дипломаты, чтобы возобновить шестисторонние переговоры по урегулированию ядерной проблемы Корейского полуострова, оказались внезапно прерваны резким обострением отношений между КНДР и Республикой Корея (РК). Причиной стал инцидент с корветом южнокорейских ВМС «Чхонан», который затонул в Желтом море 26 марта 2010 г. при невыясненных обстоятельствах. Для Южной Кореи это стало крупнейшей морской катастрофой в истории. И вполне объяснимо, что вопрос о причинах и виновниках гибели судна будоражит умы общественности, которая так и не получила на него внятного ответа.

Эскалация «контролируемой напряженности»

Быстро проведенное расследование, организованное Сеулом с приглашением экспертов из союзных и дружественных Южной Корее государств (США, Великобритания, Австралия, Швеция) пришло к однозначному выводу, что причиной потопления судна стала торпедная атака северокорейской подводной лодки. Ее фрагменты якобы были найдены в районе трагедии, а спустя какое-то время их продемонстрировали публично. Пхеньян категорически отвергает свою причастность к инциденту, называя его спланированной провокацией. Многие независимые эксперты в различных странах, включая Соединенные Штаты, РК и Японию, высказываются за проведение беспристрастного расследования, которое опиралось бы на свидетельства из различных источников. Доказательную базу, представленную южнокорейской стороной, они считают неубедительной и страдающей многочисленными пробелами и нестыковками.

Существует немало альтернативных версий, разработанных в том числе средствами массовой информации РК, Японии и других стран. По их гипотезам, «Чхонан» стал жертвой мины или «дружественного огня» со стороны своих кораблей, участвовавших в совместных маневрах американо-южнокорейских ВМС неподалеку от места инцидента. Доказательно не опровергнута и допустимая версия о том, что корвет мог столкнуться с американской подводной лодкой или напороться на собственную мину. О такой возможности, кстати, говорят представители южнокорейской оппозиции и влиятельные НПО, которые предприняли самостоятельную экспертизу трагедии в Желтом море и на ее основе даже направили в ООН документ, дезавуирующий версию собственного правительства.

Заключения подобных расследований категорически отвергаются официальными властями РК и США, авторов называют конспирологами, но многие поднятые вопросы остаются без ответов, а детали трагедии окутаны завесой секретности.
Тем не менее сразу после оглашения выводов комиссии (24 мая с.г.) президент Ли Мен Бак объявил о комплексе мер по свертыванию межкорейского сотрудничества. По поручению президента министерство обороны восстановило в своих доктринальных документах концепцию «главного противника» применительно к КНДР, Сеул взял курс на внесение северокорейского досье на рассмотрение СБ ООН, чтобы добиться осуждения акции Северной Кореи и принятия в отношении этой страны соответствующих «мер воздействия».

Пхеньян в долгу не остался. Отрицая свою причастность к гибели судна и обвиняя Сеул в умышленной фальсификации фактов, руководство КНДР заявило о полном прекращении диалога и всех официальных контактов с Югом. Аннулировано базовое межкорейское соглашение о ненападении и примирении от 1991 г., принято решение отключить все каналы связи по военной и гражданской линии, в том числе и те, которые использовались для предотвращения и урегулирования вооруженных инцидентов. При этом заявлено, что отныне все вопросы, возникающие в межкорейских отношениях, будут решаться по законам военного времени. Кроме того, прозвучало предупреждение о том, что в случае появления вблизи границы громкоговорителей, передающих информацию, напрвленную против КНДР, вооруженные силы республики будут подавлять их «точечным огнем».

Пхеньян заявил о приведении вооруженных сил в состояние полной боевой готовности. Одновременно подчеркнута решимость ответить на действия Сеула, затрагивающие суверенитет КНДР, полномасштабной войной» и «неограниченным применением военной силы».

Нынешнее обострение напряженности на Корейском полуострове носит беспрецедентный характер. После окончания Корейской войны между Севером и Югом случалось всякое – возникали стычки и кровавые инциденты, при этом далеко не всегда удавалось определить, какая из сторон инициировала очередной раздор. Но всякий раз эти вспышки относительно быстро локализовались. Сейчас, пожалуй, впервые после Корейской войны встречными действиями обеих сторон формируется ситуация, близкая к прямому вооруженному конфликту. По крайней мере, все необходимые материальные предпосылки для этого уже созданы.

В складывающейся ситуации возникает естественный вопрос – а что же дальше? Тема, связанная с выяснением подлинных причин гибели корвета, уходит на второй план – мировое сообщество в основной массе приняло «политическое решение», согласившись с выводами Сеула о причастности КНДР к случившемуся. Это, в частности, нашло отражение в итоговом документе саммита «Большой восьмерки» в Мускоке в июне 2010 г., где, по существу, признается справедливость выводов международной комиссии относительно виновности Пхеньяна и содержится требование к КНДР воздержаться от каких-либо новых провокаций и враждебных акций в отношении своего южного соседа.

Пока среди сомневающихся из числа ведущих держав остаются только Россия и Китай, которые полагают, что собранные южнокорейцами и американцами доказательства недостаточно убедительны. Кроме поднятых со дна моря фрагментов торпеды, неизвестно где, когда и кем найденных, у Сеула нет улик против КНДР. (Кстати, так называемая «международная экспертная группа» к обследованию обломков не допускалась, а вся работа по их изучению была отдана на откуп военным.) Специалисты, знакомые с состоянием подводного флота Северной Кореи, полагают, что он не располагает субмаринами такого класса, которые могли бы «просочиться» по мелководью в территориальные воды Южной Кореи и одновременно нести на борту торпеды большой мощности. Ряд независимых экспертов вообще ставит под сомнение способность северокорейцев с их отсталой военной техникой мастерски осуществить сложнейшую во всех отношениях боевую операцию в хорошо защищенной зоне у острова Пэннендо, который представляет собой укрепленный район, оснащенный новейшими средствами наблюдения и контроля, и затем незамеченными покинуть его.
От всех неприятных вопросов представители официальных кругов РК отмахиваются, без устали повторяя, что сделанные выводы носят окончательный характер и обсуждению, а тем более пересмотру, не подлежат. Ближайшая цель, которую ставят перед собой в Сеуле – добиться принятия в СБ ООН резолюции, осуждающей действия КНДР. В идеале она должна предусматривать набор новых карательных мер.

В серии ответных заявлений Пхеньяна отмечается, что Совету Безопасности не следует провоцировать КНДР. В противном случае она будет вынуждена прибегнуть к действиям с применением военной силы, а если РК предпримет инициативные акции вроде развязывания психологической войны, то возмездие будет «асимметричным и беспощадным», вплоть до превращения Сеула в «море огня».
Южнокорейцы в свою очередь твердо стоят на своем, утверждая, что в случае принятия СБ ООН недостаточно жесткого решения, РК оставляет за собой право предпринять против Севера односторонние шаги: разрыв всех межкорейских связей, начало пропагандистской войны в районах, прилегающих к демилитаризованной зоне, форсированную модернизацию вооруженных сил и расширение военного сотрудничества с США, Японией и Австралией. Не сомневаясь в своем военном превосходстве при опоре на военный союз с Вашингтоном и под прикрытием американского ядерного зонтика, Сеул на неофициальном уровне транслирует сигналы о готовности к войне, нацеленной на «уничтожение северокорейского режима». Если воспринимать заявления противостоящих сторон всерьез, то возникает замкнутый круг – поле для какого-либо компромисса отсутствует, и какое бы решение ни принял Совбез, конфликт между Севером и Югом выглядит неизбежным.

Конечно, сейчас в накаленной и резко политизированной обстановке разобраться в обстоятельствах гибели судна крайне затруднительно. Единственная надежда остается на результаты работы российских военно-морских экспертов, которые по приглашению Сеула посетили место трагедии и ознакомились с предоставленными материалами. Поэтому, что бы в реальности ни произошло (провокация одной из сторон, целенаправленная военная акция или трагическая случайность), важно попытаться установить, чьим интересам это отвечает и кому выгодно дальнейшее раскручивание этой истории.

Кому это выгодно?

В Сеуле склонны считать, что руководство КНДР предприняло эту акцию, во-первых, чтобы отомстить за поражение в морской схватке в ноябре прошлого года, а во-вторых, в целях укрепления авторитета преемника Ким Чен Ира – его младшего сына Ким Чен Ына. Думается, эти аргументы не выдерживают критики. У власти в Пхеньяне, конечно, находятся далеко не ангелы, но люди расчетливые и вменяемые, и уж никак не самоубийцы, а более бессмысленного шага, чем потопление военного корабля Южной Кореи, представить себе трудно. Сейчас Северная Корея проходит через череду драматических внутренних испытаний. Это и неудачная денежная реформа начала этого года, приведшая к столь хаотическим явлениям в экономике, что потребовалось срочно корректировать данную акцию, и слабое здоровье корейского руководителя, и необходимость концентрации сил на обеспечении плавного процесса передачи власти от отца к сыну. Не говоря уже о том, что ожидаемый в этом году из-за погодных условий и недостатка минеральных удобрений низкий урожай зерновых может поставить страну перед угрозой настоящего голода и необходимостью просить международное сообщество о гуманитарной помощи (по некоторым прогнозам, дефицит зерновых может составить от 1,2 до 1,6 млн тонн). В общем, Пхеньян решает непростые задачи, связанные с выживанием и постепенной трансформацией режима, залогом чего является спокойствие на границах, а вовсе не провоцирование напряженности в отношениях с ближайшими соседями.

Напомним также, что гибель судна произошла именно в те дни, когда начал работать китайский план реанимации шестисторонних переговоров, с которым в принципе согласились все стороны (проведение двустороннего американо-северокорейского контакта на высоком уровне; организация неофициальной встречи «шестерки»; возобновление пекинского диалога в полном формате). В конце марта глава северокорейской делегации уже собирался вылететь в США в рамках реализации первой части плана. Злые языки в Вашингтоне утверждают, что в этом и состоял «дьявольский замысел»: в качестве отвлекающего маневра настаивать на встречах с американцами, а одновременно готовить провокацию в Желтом море, чтобы торпедировать не только судно, но и сами шестисторонние переговоры. На наш взгляд, логики здесь нет никакой. Зачем Пхеньяну была нужна столь рискованная и явно проигрышная комбинация, когда он в течение полутора лет без особых усилий и не теряя лицо блокировал возобновление «шестисторонки»?

А вот для Южной Кореи инцидент с «Чхонаном» был как раз на руку. Он дал повод завершить давно планировавшийся переход от политики диалога и сотрудничества с Севером, которая проводилась на протяжении почти всего предшествующего десятилетия, к построению новой системы межкорейских отношений с позиции силы. В ее рамках Пхеньян должен был бы в одностороннем порядке отказаться от ядерных амбиций и сотрудничать с Сеулом исключительно на жестких условиях, которые диктовал бы Юг. По замыслу южнокорейских стратегов, только линия на «дожатие» Северной Кореи способна принести успех и вынудить ее руководство пойти на серьезные уступки в важных для РК вопросах, а в перспективе – в случае краха северокорейской системы – создать благоприятные предпосылки для воссоединения Кореи на условиях Сеула.

Более того, обозреватели сразу обратили внимание на то, что фактор «Чхонана» выглядел удачным ходом для сплочения нации на антисеверокорейской основе и укрепления позиций администрации и правящей партии в преддверии состоявшихся в начале июня выборов в местные органы власти. В числе дивидендов можно назвать и создание атмосферы, позволившей министерству обороны РК запросить 7-процентное увеличение расходов в следующем году, а также наконец-то обосновать необходимость перенести с апреля 2012 г. на декабрь 2015 г. сроки передачи от Вашингтона Сеулу командования вооруженными силами Южной Кореи в военное время.

С позицией и интересами США дело обстоит сложнее. Сейчас Вашингтон приступает к реализации многоплановой задачи возвращения в Азию, которая подразумевает восстановление ведущей роли в регионе, частично утраченной при президенте Джордже Буше. Побудительным мотивом к принятию такой стратегии стала опасность дальнейшего ослабления рычагов воздействия на региональную ситуацию. Тем более что происходит это в условиях продолжающегося роста экономического и политического влияния ряда азиатских стран, прежде всего членов АСЕАН; усиливающейся тенденции к формированию новых многосторонних структур без американского участия; наконец, возвышения Китая как экономического гиганта, проводящего более активную военную и военно-морскую политику в Северо-Восточной Азии и за ее пределами.

Морская трагедия стала поводом для усиления давления и усугубления международной изоляции КНДР – неудобной для Вашингтона своей непредсказуемостью и неуступчивостью, во многом препятствующей реализации его далеко идущих планов. Если администрация Джорджа Буша пыталась добиться успеха, сочетая «кнут и пряник», то для Барака Обамы, который стремится укрепить американские позиции в Азии без дополнительных ресурсных затрат, «подкармливание» северокорейского режима, пусть даже за «примерное поведение», выглядит неуместным. (Тем более что Обаму и так резко критикуют за излишнюю мягкость в отношении разных «неправильных» стран».) Отсюда – утрата интереса к шестисторонним переговорам по ядерной проблеме Корейского полуострова и курс на всестороннюю изоляцию КНДР под любым предлогом в расчете на то, что результатом подобных действий станет смена режима с последующим поглощением Севера Югом.

Однако в политической интриге, раскручиваемой на глазах, просматривается другая цель, а именно сдерживание растущих амбиций Китая на Корейском полуострове и в регионе в целом. Задача-минимум – поставить Пекин перед трудным выбором: с кем он – с северокорейскими «провокаторами» или с «цивилизованным сообществом», осуждающим действия Пхеньяна. И какой бы из вариантов ни избрали китайцы, они, согласно американской логике, неизбежно оказываются в проигрыше, поскольку им придется либо конфликтовать с Сеулом и Токио, либо идти на осложнение отношений с Северной Кореей.

Пока Пекину удается балансировать. В ходе визита в Сеул для участия в саммите восточноазиатской «тройки» в мае 2010 г. премьер Госсовета КНР Вэнь Цзябао упирал на то, что нужно поскорее «перевернуть трагическую страницу» с «Чхонаном» и действовать ответственно в этом чувствительном вопросе, чтобы снизить уровень конфронтации, сохранить мир и стабильность на полуострове. Весь вопрос в том, как долго в Пекине смогут удерживаться на этой зыбкой платформе.

Американские СМИ начинают пока вполголоса поговаривать о том, что растущая напряженность вокруг Кореи в принципе создает благоприятные возможности для продвижения военно-политических интересов Вашингтона в регионе, близком к Китаю. США и их союзники давно обеспокоены растущей активностью китайских ВМС. А ссылки на агрессивное поведение Северной Кореи создают хороший предлог для наращивания гонки вооружений Соединенными Штатами, Южной Кореей и Японией, что, собственно, уже и происходит. В Сеуле объявлено о проведении серии противолодочных и морских учений как самостоятельных, так и совместных с США, активизируется разведывательная деятельность союзников в акватории Желтого моря.

Не отстает и Япония, которая планирует увеличить свой военный бюджет на следующий финансовый год, а также в рамках новой перспективной программы национальной обороны (на 10–15 лет), принятие которой ожидается в скором времени. Естественно, «северокорейская угроза» в данном случае выглядит как искусно созданное пугало, в то время как скрытая цель – сдерживание Китая – отнюдь не кажется надуманной. Похоже, что «чхонанское» измерение американской политики коснулось Японии и в практическом плане. Многие обозреватели указывают, что кризис вокруг южнокорейского корвета дал Вашингтону дополнительный рычаг давления на Токио, который помог дожать строптивого премьер-министра Юкио Хатояма. Ему пришлось отказаться от попыток (и предвыборного обещания) вывести с острова Окинава базу ВВС США «Футэмма» и тут же, 3 июня с.г., уйти из-за этого в отставку. То есть успех американцев оказался полным: и военное присутствие в стратегическом районе продлили, и неудобного руководителя Японии устранили.

Для России инцидент с «Чхонаном» во всех отношениях событие со знаком минус. Локализовать этот инцидент и перевести его в сферу двусторонней проблемы между Сеулом и Пхеньяном пока не удается, поскольку Южная Корея при активной поддержке союзников смогла добиться ее интернационализации и вынесения на рассмотрение СБ ООН. Какую бы позицию Москва в итоге ни заняла, она оказывается меж двух огней. Либо под предлогом недоказанности вины КНДР встать в открытую оппозицию партнерам по «восьмерке» и другим влиятельным странам Запада, либо солидаризироваться с их позицией по политическим мотивам, что привело бы к резкому ухудшению отношений с КНДР, а главное – трениям с Китаем. Исходя из интересов сохранения стабильности на Корейском полуострове, Пекин выступает категорически против любых международных решений в связи с гибелью «Чхонана», ведущих к тем или иным формам наказания Пхеньяна. Россия испытывает нарастающее давление со всех сторон, противостоящих в этом конфликте, поэтому долго удерживаться в позиции нейтралитета вряд ли удастся.

Возможные сценарии дальнейшего развития

Ради упрощения ситуации попытаемся отбросить чисто техническую сторону дела (при каких обстоятельствах погиб южнокорейский корвет) и задуматься о последствиях раскручиваемой сейчас политической кампании.

К чему приведет участие ООН в разбирательстве данного сюжета? Хорошо известно, что в последние годы Совет Безопасности принял три резолюции по Северной Корее и целый ряд официальных заявлений председателя СБ. Оно и понятно, когда речь шла о проведении Пхеньяном демонстративных ядерных испытаний или пусках баллистических ракет большой дальности, что интерпретировалось как угроза международному миру и безопасности. Однако со времен окончания Корейской войны Совбез практически никогда не вмешивался в межкорейские разбирательства. Теперь же по прихоти Сеула и его союзников чисто двусторонний инцидент стал предметом рассмотрения в рамках авторитетного международного форума.

Это создает нежелательный прецедент, при котором все конфликтные ситуации и стычки между корейскими сторонами будут чуть ли не автоматически выноситься на суд ООН. А в том, что количество таких ситуаций будет расти, сомневаться не приходится. После прихода к власти в Сеуле администрации Ли Мен Бака, взявшего курс на резкое ужесточение политики в отношении своего северного соседа, отношения между Севером и Югом стали быстро накаляться. И не получится ли так, что все эти дрязги станут чуть ли не постоянной темой для СБ ООН, который в таком случае имеет шанс превратиться в прачечную для стирки «грязного корейского белья»?

Кстати, северокорейцы, что бы им ни приписывали, в данной ситуации повели себя изящнее и мудрее. После первых эмоциональных выпадов они предложили послать к месту катастрофы группу своих экспертов для ознакомления с результатами проведенного РК фактически одностороннего расследования или же, в крайнем случае, предпринять совместную с южнокорейцами проверку результатов дознания. Впоследствии была озвучена инициатива о проведении переговоров по военной линии между двумя корейскими сторонами в целях «разруливания» ситуации. Все эти идеи были категорически отвергнуты южанами.

А что случится, если линия на «дожимание» КНДР все же сработает? Правительство РК, заявившее о полном сворачивании межкорейской торговли (а она в отдельные годы приближалась к отметке 2 млрд долларов, делая Южную Корею вторым по значимости внешнеторговым партнером КНДР), теперь предпринимает меры, чтобы экспортно-импортные операции не осуществлялись даже через третьи страны. Одновременно в Вашингтоне добиваются тотальной финансовой блокады КНДР, дабы ни один западный банк не смог обслуживать внешнеэкономические связи Пхеньяна. Это выглядит уже не как реакция на «Чхонан», а как последовательно реализуемый план «добивания» неприемлемого режима.

В прошлом Пхеньян не раз демонстрировал неплохие способности выживания при самых неблагоприятных внешних условиях. Достаточно вспомнить начало 1990-х гг., когда разом обрушились отношения с Москвой, и страна практически полностью лишилась экономической поддержки. Это была катастрофа, уровень жизни населения упал чуть ли не втрое, но государство и политический строй, неся огромные материальные и человеческие потери, уцелели.

Но что если резерв прочности режима окажется исчерпанным? Надежды, что в случае коллапса Северной Кореи последует торжество демократии, которая толкнет народ в объятия богатого соседа, не имеют под собой четко просчитанных оснований. Вероятнее иное – угроза хаоса, безвластия и межклановых столкновений в стране, где проживает более 24 млн голодающих, сосредоточены ядерные материалы, химическое и биологическое оружие. В этих условиях лелеемая в определенных кругах надежда, что американо-корейский воинский контингент быстро овладеет ситуацией и будет встречен ликованием, может оказаться роковой иллюзией. Так, именно это утверждал накануне Корейской войны 1950–1953 гг. президент РК Ли Сын Ман, но на деле такого не произошло, в том числе и в недолгий период контроля союзных войск почти над всей территорией Севера.

Конечно, в условиях предельно закрытого и репрессивного государства, существующего в КНДР, трудно судить о реальных настроениях общества. Понятно, что они не таковы, как их представляет официальная пропаганда, но десятилетия индоктринации идеями чучхе не могли пройти даром. У населения сформировано представление о том, что от южан ничего хорошего ждать не придется, потому что «придут старые помещики отбирать землю и вновь закабалять…». Северянам внушили, что при объединении на южнокорейских условиях они обречены стать людьми второго сорта. Не стоит сбрасывать со счета, что память о жестокостях Корейской войны жива не только на Юге, но и на Севере. Так что можно вообразить затяжную партизанскую войну, к которой Пхеньян никогда не переставал готовиться. А это гарантия длительной нестабильности в регионе.

А что если на Корейском полуострове все же разразится полномасштабная война? В принципе этого не хочет никто. Даже у США при всей их неприязни к северокорейскому режиму нет желания, а главное – ресурсов, чтобы вдобавок к дуге нестабильности на Ближнем и Среднем Востоке создавать еще один очаг конфликта в Северо-Восточной Азии, где сосредоточены геополитические, экономические и военные интересы целого ряда крупных держав. Но в нынешней накаленной обстановке неконтролируемая эскалация может быть спровоцирована даже случайным выстрелом. Нужно учитывать и то, что Пхеньян, будучи загнан в угол действиями Вашингтона и Сеула, сам может решиться на жест отчаяния.

В этом и заключается опасность односторонней политики санкций и изоляции, в том числе сегодняшней. Ким Чен Ир и его ближайшее окружение прекрасно понимают, что в случае свержения режима им надеяться не на что. Примеры Слободана Милошевича и особенно Саддама Хусейна тому подтверждение, но дело не только в этом. В корейской ментальности сильна традиция мести и расправы над поверженным противником, и это не оставляет вождям КНДР никаких иллюзий. Достаточно вспомнить, как вели себя демократические силы РК под руководством Ким Ён Сама, впервые пришедшие к власти в начале 1990-х гг. Прежде всего новое руководство устроило процесс над президентами-генералами, творцами «экономического чуда». Несмотря на то что военные лидеры добровольно согласились на демократизацию, одного (Чон Ду Хвана) приговорили к смертной казни, второго (Ро Дэ У) – к пожизненному заключению. Международное сообщество было шокировано, и только благодаря энергичному давлению США генералов помиловали. Другой иллюстрацией корейских политических нравов служит фактическое доведение до самоубийства в прошлом году Но Му Хёна – предшественника нынешнего президента РК.

Считается, что вместе с верхушкой КНДР серьезно пострадает партийный аппарат, функционеры, местные элиты и т. д., которых вместе с членами семей насчитывается 2–3 миллиона человек. И вполне вероятно, что по крайней мере часть из них может взяться за оружие. При этом не вызывает сомнения, что в горах и вырытых подземельях уже существуют не только оружейные склады, но и целая инфраструктура для ведения длительной партизанской войны. Тем более что, в отличие от Ирака, в Северной Корее 80 % территории занимают горы и, главное, имеется пограничный Китай, который не заинтересован в падении северокорейского режима и опасается, что любое изменение статус-кво окажется не в пользу Пекина. Партизанское движение на Севере может получать поддержку и от многомиллионной диаспоры китайских корейцев, проживающих по другую от КНДР сторону границы.

Во время недавних мероприятий в Северной Корее по случаю годовщины начала Корейской войны 1950–1953 гг. в выступлениях руководства звучали мысли о том, что «в войне с США корейскому народу нечего терять, кроме военно-демаркационной линии», что «без сахара и масла прожить можно, а без пуль и бомб – нельзя». Конечно, при затяжной войне Пхеньян потерпит сокрушительное поражение, учитывая нехватку материальных ресурсов, военно-техническую отсталость, отсутствие надежных союзников. Но окраины Сеула находятся всего в 20–30 км от северокорейской границы, и в этих районах сосредоточено до 70 % войск и вооружений КНДР, включая более 40 тыс. стволов дальнобойной артиллерии и ракетных установок, которые держат южнокорейскую столицу под прицелом. Еще до того, как эта военная техника будет сметена, Северная Корея может превратить большую часть Сеула в дымящиеся руины, а саму РК отбросить далеко назад без надежды на повторение «экономического чуда».

В момент завершения работы над этой статьей стало известно о подписании между Китаем и Тайванем «Рамочного соглашения об экономическом сотрудничестве». Это наиболее значимый документ за всю 60-летнюю историю внутрикитайских отношений. Результатом договоренности будет укрепление торговых связей между сторонами, которые и без того впечатляют: объем торговли уже превысил отметку в 110 млрд долларов. Выигрыш Тайваня, чья продукция, поставляемая в Китай, будет облагаться меньшими пошлинами или даже освобождаться от них, очевиден. На это премьер Госсовета КНР Вэнь Цзябао сказал: «Пекин может отказаться от части своих доходов, так как тайваньские соотечественники – наши братья». Это действительно дальновидная политика, создающая предпосылки для политического сближения и начала процесса мирной интеграции острова с материком. Не будем забывать, что всего пару лет назад, когда у власти в Тайбэе находилось воинственно настроенное националистическое правительство, ситуация была в корне иная, и дело шло к открытому конфликту – вплоть до военного – между двумя китайскими сторонами.

Чем это не урок для двух Корей? Процессы примирения и сближения, экономического сотрудничества между Севером и Югом успешно развивались в предшествующее десятилетие при президентах Ким Дэ Чжуне и Но Му Хёне. Они проводили расчетливую политику, оказывая помощь КНДР и вкладывая деньги в ее экономику, зачастую не имея от этого практической выгоды. Но фактически это были вложения в эвентуальное объединение, создание гарантий для мира и стабильности на Корейском полуострове.

Характерно, что именно в тот период Ким Чен Ир сказал, что война между соотечественниками отныне невозможна. Пришедший к власти в 2008 г. Ли Мен Бак полностью перечеркнул это наследие, назвав политику предшественников «глубоко ошибочной». Он прекратил безвозмездную помощь, а экономические связи поставил в зависимость от выгоды, которую будет извлекать Южная Корея. Сеул выдвинул и другие предварительные условия: отказ Пхеньяна от ядерного оружия, переход к политике реформ и открытости и тому подобное. Вполне понятно, что подобный подход был воспринят КНДР в штыки, политический диалог и связи по другим каналам иссякали, а во взаимоотношениях постепенно накапливались непонимание и враждебность. В результате РК полностью утратила инициативу и какое бы то ни было влияние на Пхеньян. Вместо инвестиций в мир и межкорейскую кооперацию Сеул перешел к гораздо более дорогостоящей политике военного усиления и модернизации вооруженных сил.

События начала XXI века уже не раз демонстрировали, что международная обстановка может развиваться стремительно и совершенно непредсказуемо, когда случается то, что еще недавно представлялось совершенно невероятным. В инциденте с «Чхонаном» слишком много неясного, чтобы делать окончательные выводы в чью-либо пользу. Однако что бы ни было реальной причиной морской трагедии, главный вопрос сегодня – предотвратить еще более печальные последствия, которые отнюдь не кажутся невероятными.

* * *

Вероятно, не окончательным, но важным итогом международного кризиса вокруг южнокорейского корвета «Чхонан» следует считать принятое 9 июля с. г. решение Совета Безопасности ООН. Оно представлено в форме очень сбалансированного заявления председателя Совета, выдержанного в исключительно сдержанных тонах. В документе прозвучало осуждение атаки на корабль РК, но виновник инцидента не назван. Упоминание КНДР в этой связи не прозвучало. При этом подчеркнута необходимость всем заинтересованным сторонам проявлять сдержанность и руководствоваться в своих действиях прежде всего интересами сохранения мира и стабильности на Корейском полуострове.

Таким образом, стратегия РК и ее союзников на дожимание КНДР не сработала. Принятое СБ ООН заявление председателя подчеркнуто нейтрально, поскольку в нем в равной степени озвучены версии обоих корейских государств. Здесь прослеживается линия Москвы и Пекина, которые посчитали недостаточно убедительной «доказательную базу», собранную Сеулом.

Нам по-прежнему неизвестны выводы, к которым пришли российские военные эксперты, но итоги их работы, судя по всему, оказали отрезвляющее воздействие на горячие головы в столицах ряда стран. Позиция России и Китая повлияла на воззрения Запада, и это уникальный прецедент. Достигнутый в ООН консенсус позволяет сделать вывод, что острый кризис вроде бы преодолен. Свидетельством тому – заявление МИД КНДР от 9 июля, в котором Пхеньян предлагает вернуться к рассмотрению вопроса о заключении мирного договора на Корейском полуострове и обсуждению проблемы избавления от ядерного оружия.

Тем самым указанный документ СБ ООН, принятый в сложной эмоциональной атмосфере, можно рассматривать как торжество здравого смысла, своего рода «соломоново решение». Оно направлено прежде всего на то, чтобы потушить конфликт на Корейском полуострове, не антагонизируя ни одну из сторон, предоставить всем возможность дать собственную интерпретацию такого решения, способную успокоить общественное мнение страны, обеспечить выполнение политической задачи «спасения лица» и открыть путь к продолжению диалога.

} Cтр. 1 из 5