Тень прошлого по-японски

14 октября 2015

Когда слова имеют значение, или 70 лет спустя

Н.В. Стапран – кандидат исторических наук, доцент кафедры востоковедения МГИМО (У) МИД России, директор Российского центра исследований Азиатско-Тихоокеанского экономического сотрудничества.

Резюме: Время стирает в памяти остроту проблем, но японская ситуация доказывает, что они по сей день актуальны и влияют на текущую ситуацию. «Исторические войны» в Азии – элемент подъема этого огромного региона и выхода его на мировую авансцену.

Верно определяйте слова,
и вы освободите мир от половины недоразумений.
Рене Декарт

В апреле 2015 г. японский премьер-министр Синдзо Абэ заявил, что не намерен больше извиняться за действия Японии в годы Второй мировой войны. Это вызвало серьезное недовольство азиатских соседей, для которых покаянные речи из Токио превратились в своего рода ритуал, в ходе которого можно бесконечно смаковать каждое слово, размышляя над истинным смыслом сказанного, благо иероглифика оставляет большое пространство для воображения и интерпретации. В результате в августовской речи, приуроченной к 70-летию окончания Второй мировой и капитуляции Японии, Абэ лишь частично исполнил обещание. В целом его выступление мало отличалось от прежних и вполне соответствовало принятым канонам. Однако китайцы и корейцы указали на недостаточную покаянность, а собственные националисты, наоборот, упрекнули его в излишнем заискивании перед азиатскими соседями.

Избыточное внимание к событиям 70-летней давности в Японии связано прежде всего с тем, что 1945-й – это не только год окончания войны, но и переломный момент, с которого начинается история современного государства. Тогда были заложены основы нынешней политической и экономической системы, а также принципы внешней политики и безопасности. В Японии обсуждение Второй мировой никогда не ограничивалось изысканиями историков, но всегда было тесно увязано с текущей внутренней и внешней политикой, и чем дальше в прошлое уходит дата, тем острее и бескомпромисснее споры.

История и соседи

Дискуссия неизменно ведется по четырем основным направлениям – попытки приукрасить собственное военное прошлое, неоценимая роль США в победе над фашизмом и послевоенном восстановлении, критика и осуждение действий бывшего Советского Союза и нынешней России, необходимость пересмотра основ японской системы национальной безопасности, заложенных 70 лет назад.

Вопрос оценки истории, в особенности новейшего ее периода, связанного с агрессией японской императорской армии в ХХ веке, не раз становился камнем преткновения в отношениях Токио с азиатскими соседями. Чаще всего речь идет о вынужденном характере действий Японии во время войны, а зачастую и о благотворном влиянии на другие страны, которые благодаря действиям японских военных смогли осознать все тяготы западного колониализма и избавиться от оков «белого гнета». Характерны результаты опроса, показавшего, что большая часть современных японских школьников считают, что в войне пострадала именно Япония. Преступления японской армии смягчаются и умалчиваются к вящему недовольству государств региона, однако подобная интерпретация все более популярна, что ведет к разжиганию праворадикальных националистических настроений.

Вот и на этот раз соседи припомнили Японии свои обиды. Есть ряд раздражителей, которые поддерживают устойчивое негодование, прежде всего визиты премьер-министров в храм Ясукуни и освещение военного прошлого в учебниках истории.

За последние 20 лет посещение мемориального комплекса Ясукуни не раз провоцировало возмущение в регионе. Китай, Тайвань и Южная Корея, то есть те, кто больше других пострадал от японской агрессии и колониализма, упрекают Токио в превозношении военных преступников, почитаемых в этом храме. При этом простые японцы все чаще говорят о том, что их страна достаточно извинялась за ошибки в течение 70 лет. К тому же храм Ясукуни посвящен разным национальным героям, а соответственно, его посещение – долг памяти и уважения к собственной истории.

Особое отношение к истории обнаруживается на страницах японских учебников для школ и вузов. В них, по мнению восточноазиатских стран, «идеализируется милитаризм времен Второй мировой войны», обеляются или замалчиваются вовсе «преступления японской военщины». В ответ большинство японских политиков говорят, что учебники правдиво освещают историю, а единственный их недостаток в том, что они не вдаются во все те неприятные подробности, о которых хотят прочитать китайцы и корейцы.

Содержание учебников и процедура их принятия в прошлом вызывали немало дебатов и внутри Японии, и за ее пределами. Правые выступали за прекращение «самобичевания», левые и либеральные силы – за «признание исторических ошибок». Соседи также проводили политические кампании давления на японские официальные власти для изменения содержания учебников. Были случаи, когда под усиленным нажимом КНР и РК готовые варианты учебников отправлялись на доработку, а правительство приняло в качестве критерия их рассмотрения «необходимость учета международного общественного мнения и углубления взаимопонимания в отношениях с соседними странами».

Японские политики и высокопоставленные чиновники не раз критиковали «излишнее внимание к претензиям соседних стран», за что, однако, зачастую сами попадали под огонь критики и даже были вынуждены уходить с занимаемых должностей. Предпринимались попытки решить проблему совместными усилиями. Однако это не принесло ощутимых результатов. Так, в конце 1990-х гг. был создан японо-корейский комитет по вопросам учебников, деятельность которого ограничилась общими рекомендациями углублять взаимопонимание.

«Проблема учебников» всплывает каждые четыре года вместе с их переизданием. В апреле 2015 г. содержание новых пособий вновь возмутило соседей. Работа по их составлению ведется несколькими издательствами, в том числе и имевшими националистическую репутацию. В результате в тексте появляются такие положения, как, например, «вынужденная роль Японии в войне как великой державы, противостоявшей колонизации Азии западными странами», «неизбежность войны с Китайской империей», «спорный вопрос ущерба» от японской агрессии, «поразившая весь мир смелость самоубийц-камикадзе, отдавших свои жизни для защиты родины и семей», и пр.

Подобные формулировки не могли не натолкнуться на неприятие многих государств АТР, особенно в контексте 70-й годовщины окончания Второй мировой войны. Основные требования заключаются в том, что японское правительство должно принять меры к исправлению исторических искажений в учебниках, при этом подчеркивается, что этот вопрос не является исключительно внутренним делом.

Японию очень часто сравнивают с Германией, подчеркивая, что немцам удалось верно оценить историю и загладить вину, в то время как японцы обеляют свою агрессию. В Токио подобные сравнения вызывают бурю возмущения, защитники ссылаются на то, что Япония подписала Сан-Францисский мирный договор с 44 странами (из 55 участвовавших в войне), а потом дополнила его целым рядом двусторонних соглашений, тогда как Германия ничего подобного не сделала. Япония выплатила соседним азиатским странам в виде экономической помощи неслыханную по послевоенным временам сумму – 1 трлн 36 млрд иен, тогда как немецкие послевоенные репарации ограничились частными компенсациями. Напрочь отвергаются попытки сравнить Холокост и «резню в Нанкине». Подчеркивается, что если в первом случае это было целенаправленное истребление целой нации, то во втором – всего лишь «преступление военного времени», и, конечно, не такое масштабное, каким его хотят видеть китайцы. Дескать, японские ученые уже давно доказали, что в Нанкине не могло быть убито 300 тыс. человек, так как это было все население города, который после тех событий продолжал жить «нормальной жизнью».

Американский парадокс

В контексте обсуждения причуд исторической памяти японского народа нельзя не отметить и тот факт, что по удивительному стечению обстоятельств или в результате четко продуманной стратегии японцы не питают ни малейшей обиды на американцев, принесших Японии много бед и горя.

2015 год – семидесятая годовщина бомбардировок Хиросимы и Нагасаки, о чем, естественно, многие вспоминают. «Ядерный вопрос» занимает особое место в сознании нации, испытавшей ужас последствий применения этого вида оружия. В стране есть огромное количество общественных организаций, выступающих за ядерное разоружение во всем мире. Можно сказать, тема ядерного оружия – одна из немногих, где простые японцы способны мыслить глобально, не замыкаясь в национальных границах.

При полной приверженности трем безъядерным принципам долгое время невозможно было заговорить о каких-либо изменениях в этой области. Но запуск Северной Кореей ракеты в августе 1998 г. так шокировал японцев, что было принято решение о размещении на японской территории американских систем противоракетной обороны театра военных действий (ПРО ТВД), а это непосредственно связано с пересмотром трех безъядерных принципов внешней политики и самой сути военной концепции. И если несколько лет назад открытое обсуждение такого вопроса еще казалось немыслимым, то сейчас во всеуслышание говорится не только о модернизации оборонных систем, но даже о возможности создания собственного ядерного оружия. И подобные дискуссии не встречают особого сопротивления в обществе.

Несмотря на огромное количество публикаций, посвященных трагической дате атомных бомбардировок Хиросимы и Нагасаки, голоса, требующие публичного покаяния от Соединенных Штатов, очень немногочисленны. В прессе в очередной раз появились интервью-воспоминания пилотов, которые сбросили бомбы на Хиросиму и Нагасаки. В словах этих людей красной нитью проходит мысль о том, что они выполнили свой долг и что именно они завершили Вторую мировую. Опросы общественного мнения показывают, что четверть японского населения не только не считает деяния американских военных преступными, но и признает их необходимыми для скорейшего окончания кровопролития.

Видимо, Токио важно поддерживать подобные настроения, так как японская внешняя политика продолжает носить ярко выраженный проамериканский характер. Союз с Вашингтоном остается ключевым, что японское правительство подтверждает на деле, сохраняя более 100 американских военных объектов по всей территории.

Либерально-демократическая партия (ЛДП), находящаяся у власти с 1960-х гг., отдала приоритет поддержанию хороших отношений с США, передав оборону страны в их руки и приняв американские правила игры. Подобная позиция была обусловлена антагонизмом в отношениях коммунистического и капиталистического блока в первые годы холодной войны. Консервативная ЛДП выбрала такой курс, несмотря на протесты оппозиции, призывавшей к более нейтральному положению. Ведь проамериканский характер внешней политики мог настроить против Токио азиатские страны и в итоге даже привести к очередной войне. Пацифизм тогда стал доминирующим настроением в обществе как результат военного разгрома и трагедии атомных бомбардировок. Лидеры Японии не могли позволить себе игнорировать такие настроения и старались действовать на международной арене чрезвычайно осторожно, чтобы не спровоцировать конфликтную ситуацию и избежать повторения трагедии. В результате Токио проводил, по выражению японских ученых, дипломатию «без претензий», определявшуюся принципами «не вызывать подозрений», «ничего не говорить» и «не вмешиваться в чужие дела».

За долгие годы противостояния двух лагерей американская и японская военные системы все больше интегрировались и переплетались. Крах биполярной модели не привел к ослаблению японо-американского альянса. А в 2015 г. именно Вашингтон становится основным сторонником принятия новой концепции безопасности, которая положит конец десятилетиям «активного пацифизма» и превратит Японию фактически в полноправную военную державу.

Преображение пацифизма

Внешнеполитический пацифизм получил развитие в Японии сразу после окончания войны на Тихом океане. Помимо полного разгрома внутри страны (была разрушена большая часть промышленности, практически весь жилой фонд лежал в руинах) Токио оказывается перед лицом антагонистически настроенного внешнего окружения. Это не только и не столько Соединенные Штаты, которые сделают впоследствии ставку на Японию как на опорный пункт своего влияния в АТР, а в первую очередь континентальный Китай, вставший под коммунистические знамена, Корейский полуостров, где коммунистический север пытался захватить поддерживаемый американцами юг, и, естественно, Советский Союз, который неизбежно стоял за всеми процессами, происходившими на границах Японии. Стоит отметить, что и другие азиатские страны, напрямую не вовлеченные в борьбу за раздел сфер влияния между двумя противоборствующими лагерями, также имели основания опасаться и недолюбливать Японию, зарекомендовавшую себя как явного агрессора в годы тихоокеанской войны.

Такое отношение не отвечало тогдашним интересам страны: ей нужно было восстанавливать экономику, поднимать подорванный международный престиж. И Япония принимает радикальное и, наверное, единственно возможное решение – отказаться от применения силы или угрозы ее применения как средства разрешения международных споров и конфликтов. Это было зафиксировано в 9-й статье  Конституции. Таким образом, Токио «на веки вечные» провозгласил миролюбивый статус в международных делах и отстаивал его все послевоенные годы.

Вместе с тем во многих японских изданиях либерального толка подчеркивается, что реальная ситуация заметно отличается от провозглашенных принципов, так как, отказавшись от собственной армии, Япония не осталась нейтральной державой. Напротив, в особенности в первые послевоенные годы она полностью уповала в вопросах обеспечения безопасности на вооруженные силы США. Одновременно с подписанием Сан-Францисского мирного договора в 1951 г. Япония заключила с Вашингтоном договор безопасности, который позволил американцам самостоятельно распоряжаться базами на ее территории и перемещать там свои войска. А с начала 1990-х гг. Токио постепенно демонтирует пацифистские основы внешней политики, начиная с отправки военно-морских сил в Индийский океан для оказания тыловой поддержки американским войскам в Афганистане и переброски сухопутных сил в зону иракского конфликта. Правительство делает все более решительные шаги на пути формирования эффективной национальной системы безопасности и принимает законы, которые впервые создали правовую почву для использования национальных вооруженных сил для отражения нападения извне.

Япония располагает «силами самообороны», расходы на содержание которых не должны превышать 1% ВВП, но под этой скромной миролюбивой цифрой скрывается более 40 млрд долларов ежегодных трат, 240 тыс. хорошо тренированных солдат, экипированных по последнему слову техники, а также огромные вливания в НИОКР, хотя формально многие исследования и не имеют военной направленности.

2014 г. принес новую трактовку права на коллективную самооборону, которая наделила «силы самообороны» вполне самостоятельными военными полномочиями. Премьер-министр Абэ вынес на одобрение парламента новую военную доктрину, которая, несмотря на формальное сохранение 9-й статьи Конституции, фактически превращает Японию в полноценную военную державу. В результате 70-й юбилей конца войны страна встретила многочисленными манифестациями против принятия новой военной доктрины.

Многие государства в очередной раз выразили недовольство расширением японских военных полномочий, однако США всецело приветствовали новую доктрину, в первую очередь потому, что она укрепляет основы японо-американского альянса (хотя этот факт всячески замалчивался перед общественностью), и Япония отныне сможет играть более значимую роль в обеспечении безопасности Азиатско-Тихоокеанского региона и борьбе с терроризмом (читай: отстаивании американских интересов). Японское правительство постаралось заверить азиатских соседей, что по-прежнему стремится к миру, хотя и готовится к войне, создавая на этот случай законодательную базу.

Российский фактор

Еще одна традиционная тема, особенно активно всплывающая в юбилейные годы, – критика и осуждение бывшего Советского Союза и нынешней России. Так, в Японии предпринимаются последовательные попытки толковать действия советских войск как агрессивные и захватнические. Обсуждение событий и результатов Второй мировой в средствах массовой информации и экспертном сообществе Японии все чаще изобилует риторикой холодной войны. Но не следует полагать, что подобные антироссийские настроения появились как следствие «украинского синдрома». Еще в 2005 г., в период определенной стабильности отношений, была заметна тенденция сознательного очернения и принижения роли СССР в победе над фашизмом. Так, накануне визита в Россию на празднование 60-й годовщины окончания войны премьер-министра Коидзуми одна из крупнейших японских газет опубликовала большую аналитическую статью, автор которой доказывал, что советские войска были такими же или даже более жестокими агрессорами, как немецкие и японские.

Помимо территориального вопроса, праворадикальные японские издания активно муссируют тему предательских, с их точки зрения, действий Советского Союза в 1945 г. – несмотря на наличие договора о ненападении, СССР совершил «агрессию», начав военные действия против Японии. Активно говорилось о том, что Москва до сих пор не принесла убедительных «извинений», не покаялась, и это омрачает двусторонние отношения, не дает России права называться миролюбивой державой и, главное, оскорбляет память тысяч японских военнопленных, покоящихся в сибирской земле.

К чему приведет новая активизация, пока судить трудно. Можно лишь констатировать, что теперь общественное мнение позволяет и даже поддерживает открытое обсуждение военной реформы и пересмотр безъядерных принципов, что было немыслимо еще несколько лет назад. Семидесятая годовщина дала импульс для обсуждения и анализа не только непростых проблем и вопросов, которые поставила история перед японским государством в 1945 г., но и перспектив национального строительства. 70 лет – значительный срок для государства, когда уже можно оценить достигнутые результаты. Понимая, что за этот период Япония осуществила небывалый экономический прорыв, необходимо признать, что остальные вопросы, связанные со Второй мировой, остаются открытыми. Конечно, время стирает в памяти поколений остроту проблем, но многие факты доказывают, что они по сей день актуальны и влияют на текущую политическую ситуацию. Тем более что «исторические войны» идут по всему миру, а в Азии они становятся частью общего процесса подъема этого огромного региона и выхода его на авансцену мировой политики. Можно даже говорить о том, что в отличие от Германии и Италии Япония и спустя много десятилетий после капитуляции не преодолела комплекса побежденной империи, не избавилась от груза и боли военных проблем.

} Cтр. 1 из 5