Турецкий успех?

15 января 2016

Как Эрдоган этого добился, а теперь может все пустить под откос

Дэниэл Домби – корреспондент Financial Times в Турции.

Резюме: Реджепу Тайипу Эрдогану часто удавалось посрамить своих критиков. Но воплотить в жизнь собственные безграничные амбиции он сможет только в том случае, если не будет совершать ошибок. К сожалению, нет никаких оснований этого ожидать.

Опубликовано в журнале Foreign Affairs, №1, 2014 год. © Council on Foreign Relations, Inc.

Данная статья опубликована в 2014 г., поэтому в ней, естественно, не учитываются драматические события последнего времени. Однако анализ политики турецкого лидера и его подходов представляет особенный интерес сегодня, когда Анкара оказалась не только в центре событий на Ближнем Востоке, но и в состоянии острого конфликта с Россией, который имеет значительное воздействие на экономическое положение страны.

Большую часть прошлого года (2013. – Ред.) экономика Турции была едва ли не лучшей в мире. В мае, когда были запущены гигантские проекты, Анкара выплатила МВФ остающийся долг, положив конец тому, что многие турки воспринимали как долгую историю унижения. Турции был присвоен обнадеживающий инвестиционный рейтинг, и зарубежные капиталы потекли в страну, как никогда прежде.

В своих многочисленных выступлениях премьер-министр Реджеп Тайип Эрдоган с торжеством отмечал рекордно низкие процентные ставки, падение уровня безработицы с 15% (2009 г.) до 9% и прежде всего рост экономики «благодаря реформам, проведенным в последнее десятилетие». Он подчеркивал эти факты и честолюбивые устремления во время визита в Вашингтон в мае 2013 г., проходившего в мажорных тонах. Выступая в Торговой палате США, он отметил, что когда Партия справедливости и развития (ПСР) с исламистскими корнями пришла к власти в 2002 г., как минимум 20 других экономик были больше турецкой в долларовом выражении. «Теперь мы уже семнадцатая экономика мира, – ликовал он, – и в скором времени войдем в десятку крупнейших экономик мира».

Турецкая экономика действительно проделала большой путь за 10 лет пребывания Эрдогана на посту премьер-министра, что позволило Анкаре добиться видного положения в мировой экономике. В конце 1990-х гг. инфляция в Турции достигала 90% в год, и страна почти не получала иностранных инвестиций. Еще в 2002 г. в Турции 90% доходов от налогов шли на выплату процентов по государственному долгу. Сегодня все эти проблемы исчезли.

Но майский оптимизм Эрдогана несколько поблек. Подобно многим другим развивающимся странам, Турция оказалась лицом к лицу с непредсказуемыми рынками, колебаниями обменного валютного курса, политическими волнениями и неопределенными перспективами. Сегодня общая картина турецкой экономики куда менее радужная, но весьма показательна, демонстрируя как перспективы, так и опасности, подстерегающие развивающуюся экономику объемом в 800 млрд долларов.

В ближайшие годы Турция все еще может расти быстрее большинства промышленно развитых стран. В октябре Джим Ён Ким, президент Всемирного банка, приветствовал страну как «источник вдохновения для многих развивающихся стран». Однако этот успех все еще может обратиться вспять, и это непреложный факт. Чтобы реализовать экономический потенциал, Турции придется ответить на два главных вызова: перестать чрезмерно полагаться на ненадежные иностранные средства и покончить с вмешательством деспотичной политики в рыночную экономику.

Семена успеха

Семена успеха Турции в нынешнем веке были посеяны в предшествующий неудачный период. После либеральных реформ Тургута Озала, дальновидного премьер-министра 1980-х гг., который открыл хронически закрытую и замкнутую турецкую экономику, последовали 1990-е гг., омраченные экономическим кризисом, жестоким подавлением курдов, фактическим государственным переворотом и разрушительным землетрясением. Это было время, когда отсутствие иностранных капиталов, которое зачастую было следствием колебаний доходности бумаг американского Казначейства, привело к сжиманию экономик развивающихся стран, и Турция едва ли была одинока в своих проблемах. В эти же годы кризис больно ударил по Мексике, России и Юго-Восточной Азии, которые пережили макроэкономический шок.

Для Турции этот печальный период закончился после банковского кризиса 2001 г., когда министр финансов Кемаль Дервиш при содействии Международного валютного фонда заложил фундамент будущего успеха. Анкара сократила государственные расходы, обуздала инфляцию, ввела плавающий обменный курс, реструктуризировала банки и дала больше независимости Центральному банку и регуляторам. Когда к власти в 2002 г. пришла Партия справедливости и развития, она придерживалась этого курса, что сполна окупилось, когда консультации между Турцией и Евросоюзом получили дальнейшее развитие. Перспектива членства в ЕС, переговоры о котором начались в 2005 г., открыла большие возможности для прямых иностранных инвестиций.

Бум в развитии и строительстве инфраструктуры дал дополнительный импульс турецкой экономике. С начала правления Эрдогана дорожная сеть в стране увеличилась более чем на 17 тыс. километров. Количество аэропортов выросло вдвое, и теперь их в стране 50. «Турецкие авиалинии» осуществляют полеты в более чем 100 стран – больше, чем любой другой перевозчик в мире. Сегодня в каждом крупном городе можно найти современные жилые комплексы и торговые центры.

Некогда хрупкий банковский сектор Турции достаточно окреп, преодолел финансовый кризис 2008 г., пережив непродолжительную, хотя и глубокую рецессию. Когда Соединенные Штаты пошли на беспрецедентное монетарное стимулирование экономики, Турция буквально плавала в деньгах, и турецкая экономика рванула вверх, показав рост 9,2% в 2010 г. и 8,8% в 2011 году. Правда, перегретая экономика замедлилась в 2012 г., когда рост составил лишь 2,2%. 

Турция подсела на иностранные фонды

Однако Турция остается уязвимой, несмотря на все ее сильные стороны. Первая серьезная проблема – зависимость от иностранных фондов. Страна страдает от структурной слабости экономики, но это маскируется потоком ликвидности, текущей в страну из-за политики количественного смягчения, проводимой другими государствами. Она разделяет все эти проблемы с другими развивающимися странами, включая Бразилию и Индонезию, правительства которых ленятся проводить реформы, предпочитают купаться в наличности благодаря политике количественного смягчения. Зависимость стала особенно тревожной начиная с мая, когда Федеральный резерв США заявил о возможности приостановки печатного станка. Это означало сокращение денежных вливаний в развивающиеся экономики. Для Турции разговоры об ужесточении монетарной политики Соединенных Штатов означали большие беды: помимо всего прочего, доходность по целевым двухлетним суверенным облигациям удвоилась.

Главная причина неустойчивости турецких рынков – отсутствие баланса в экономике. Хотя в 2013 г. ожидается умеренный рост на 3,5–4%, это ниже уровня, необходимого для создания достаточного числа рабочих мест для молодежи, выходящей на рынок труда, а нынешний дефицит платежного баланса находится на уровне 7% ВВП. Хотя Турция остается привлекательной для туристов (в 2012 г. страну посетило 36 млн), ее промышленность ориентирована на экспорт, сельскохозяйственный сектор ежедневно производит продукции на 62 млрд долларов; несмотря на традиционное умение турок торговать и амбиции по превращению страны в энергетический узел, рост турецкой экономики по-прежнему во многом зависит от внутреннего потребления, которое быстро растет на фоне снижения сбережений. В настоящее время Турция поглощает товары иностранного производства и во многом полагается на иностранную наличность для финансирования отнюдь не блестящего экономического роста.

Положение еще больше усугубляется тем, что зарубежные капиталы, финансирующие экспансию Турции, – в большинстве своем краткосрочные инвестиции, которые могут быть быстро выведены из страны. С августа 2012 г. по август 2013 г. чистые прямые иностранные инвестиции покрывали всего 7,3 млрд из 56,7 млрд дефицита платежного баланса страны. Для сравнения – пять лет тому назад подобные инвестиции были более долгосрочными и финансировали половину дефицита.

Турецкие официальные лица утверждают, что тревога по поводу перспектив страны явно преувеличена, и подчеркивают, что ущерб от возврата США к более традиционной монетарной политике нельзя сравнивать по масштабам с крахом компании Lehman Brothers. На самом деле американская экономика все еще испытывает затруднения, Федеральный резерв пока воздерживается от сокращения денежных вливаний в экономику и не собирается отказываться от ежемесячного приобретения активов на 85 млрд: деньги возвращаются в Турцию, и рост доходности по турецким облигациям отчасти прекратился. Большинство аналитиков предсказывают, что умеренный рост турецкой экономики продолжится, а уровень жизни будет и дальше приближаться к стандартам развитого мира, пусть и не столь быстро, как прежде.

Но Вашингтон не сможет вечно продолжать нежесткую кредитно-денежную политику, а за взлетами и падениями турецкой экономики уже маячат более глубокие проблемы. Восстановление после провала 1990-х гг. окончено, плоды реформ прошлого десятилетия сорваны, и денежные вливания из-за рубежа, от которых так сильно зависит турецкая экономика, в конечном итоге иссякнут. Если Турция не снизит зависимость от краткосрочного иностранного капитала, она не сможет добиться уверенного и устойчивого роста.

Турецкая история успеха, впрочем, не столь впечатляюща как кажется на первый взгляд. Правительство рапортует об утроении ВВП на душу населения за время его пребывания у руля, но отчасти это можно объяснить диспропорциями между инфляцией и обменным курсом. К тому же этот рост имел место в самом начале – в основном благодаря укреплению турецкой лиры в реальном выражении. В последние полгода эта цифра держалась на уровне 3 лиры за доллар.

Турции предстоит решить массу структурных вопросов. Пока лишь 50% трудоспособного населения активно на рынке труда – остальные по состоянию на 2012 г. не имеют работы. В то же время средний показатель в Организации экономического сотрудничества и развития – 68%. Отчасти причина в том, что Турция не уделяет должного внимания трудовому потенциалу половины своего населения. Согласно недавнему отчету Всемирного экономического форума, Турция находится на 120-м месте из 136 стран с точки зрения гендерного равенства, женщины составляют всего 23% рабочей силы в промышленных отраслях без учета сельского хозяйства. Более того, Турция отстает от развитого мира по уровню образованности. В 2011 г. две трети населения трудоспособного возраста имели лишь начальное образование или вообще никакого. Согласно данным ЕС, 30% турецкой молодежи не учатся и не обеспечены работой.

Правительство понимает и признает все эти тревоги. Анкара стремится снизить зависимость от иностранного топлива, из-за которого в основном и возникает нынешний дефицит платежного баланса, стимулируя альтернативные источники энергии и пытаясь превратить Турцию в энергетический узел, соединяющий соседние страны, богатые нефтью и газом. Правительство недавно приняло меры по снижению потребительского кредитования и ограничению кредитных средств на банковских картах, а также предложило новые стимулы для пенсионных накоплений, чтобы заинтересовать граждан в сбережении и экономии средств. Всемирный банк недавно похвалил Турцию за «существенное улучшение» системы образования с 2003 года. И финансовая система страны достойна восхищения.

Но имеющиеся проблемы сказываются на реальной экономике: большая часть новых рабочих мест создается в сельском хозяйстве, секторе услуг и сравнительно низкотехнологичном промышленном производстве в Анатолии. За пределами Большого Стамбула и на удалении от берега Эгейского моря – двух областей, поставляющих на экспорт высокотехнологичную продукцию, такую как холодильники, стиральные машины, телевизоры и автомобили – страна производит товары с низкой добавленной стоимостью, генерирующие невысокие доходы и уязвимые с точки зрения конкуренции на мировом рынке.

Сильная рука

Другой серьезный вызов для Турции – внутренняя политика. Концентрация власти при Эрдогане в свое время создала важную предпосылку для экономических успехов. Однако сегодня это тормоз для дальнейшего развития и роста экономики.

Главное достижение Эрдогана – утверждение верховенства избранных лидеров Турции и, следовательно, стабильность правительства, на котором зиждется экономический прогресс. После 40 лет диктатуры военных, которые изгнали четыре правительства, турецкая демократия больше не работает под дулом пистолета. Эрдоган отстранил от власти множество оппонентов, включая противников демократии, военных, большой бизнес, старых медиамагнатов и судей, трактовавших законы таким образом, чтобы ослабить правительство Партии справедливости и развития. Но в итоге премьер-министр сегодня командует практически всем. Вкупе с его сумасбродным поведением в последние годы это порождает важные вопросы по поводу прозрачности действий, рациональности и стабильности правительства.

Институты, сыгравшие роль в успехе Турции за последнее десятилетие, теперь стараются казаться независимыми от воли премьер-министра (должность Эрдогана с 2003 по 2014 гг. – Ред.). Несмотря на перспективу завершения американской программы количественного смягчения и инфляцию на уровне 8%, Центральный банк сохранил ключевую процентную ставку в 4,5%. Вместо повышения этой ставки, что было бы надлежащей реакцией, Центральный банк ужесточил денежное обращение, предприняв неортодоксальные и часто дезориентирующие меры. Подчеркивая ограничения, накладываемые на деятельность банка, Эрдоган давно уже дал понять, что не приемлет высоких процентных ставок – не в последнюю очередь из-за того, что они замедляют экономический рост – и обвинил «лобби, заинтересованное в высоких процентных ставках», в протестах в Гези Парк прошлым летом (2013 г. – Ред.).

Есть много других примеров централизации экономической власти. Совет Турции по финансовым рынкам назначил трех официальных представителей ПСР, включая двух бывших министров, директорами Turkcell – крупнейшего оператора мобильной связи. Прошлым летом (2013 г. – Ред.) служба по надзору за телевизионным и радиовещанием Турции оштрафовала телеканалы, показавшие протесты в Гези. После того как Эрдоган осудил турецкий конгломерат «Коч Холдинг» за то, что тот приютил протестующих в одной из своих гостиниц, налоговые инспекторы в сопровождении полиции устроили обыски в офисах нескольких филиалов холдинга, и это стало самым скандальным вмешательством правительства в деятельность частных компаний. Дело до сих пор не закрыто и может со временем сойти на нет, но руководители крупных турецких компаний сетуют в частных беседах, что такая атмосфера может отпугнуть прямые зарубежные инвестиции в турецкую экономику, которая в них отчаянно нуждается.

Опасность того, что эксцентричность Эрдогана может нанести урон экономике, особенно велика в стране со скудными природными и финансовыми ресурсами. Если правительство и дальше будет наказывать СМИ за трансляцию плохих новостей, если все серьезные решения будут зависеть от настроения одного человека и если компании будут опасаться грабительских штрафов, рост экономики, скорее всего, не превысит тех темпов, к которым страна уже привыкла.

Но, похоже, сам Эрдоган этого не понимает: премьер-министр редко излучал больший оптимизм, чем в последние месяцы. Его правительство прогнозирует, что к 2023 г., когда страна будет праздновать столетие образования Турецкой Республики, доход на душу населения достигнет 25 тыс. долларов, и страна войдет в десятку крупнейших экономик мира. Эта цель потребует совершенно нереальных темпов роста экономики – 15% в год, согласно расчетам патриарха «Коч Холдинг» Рахми Коча, но это вполне согласуется с монументальным подходом премьера. Эрдоган также поддержал и начал гигантские проекты, такие как новый международный аэропорт в Стамбуле, мост через пролив Босфор и канал параллельно проливу. В нынешнем политическом климате Турции любые предположения о том, что подобные проекты трудно будет довести до конца из-за недостатка финансов, гневно отвергаются проправительственной прессой.

Из всего этого вытекает, что экономический потенциал Турции трудно будет реализовать в полной мере. Страна остается привлекательной для компаний, производящих потребительские товары и желающих продавать их турецкой молодежи. Она прошла проверку как один из ведущих производителей и экспортеров одежды. Но другие зарубежные инвесторы не видят в стране ясных перспектив; государственные чиновники признают, что иностранные инвестиции существенно ниже того уровня, на который они рассчитывали.

Тем не менее Турция по-прежнему выгодно отличается от депрессивных экономик Южной Европы, не говоря уже о странах Ближнего Востока, в большинстве которых царит хаос. В ноябрьском исследовании Европейский банк реконструкции и развития спрогнозировал, что в 2014 г. турецкая экономика вырастет на 3,6% – меньше, чем он ранее предполагал. Тем не менее эти темпы заметно выше тех, что ожидаются во многих соседних странах. Завидное географическое положение и таможенный союз с ЕС остаются важными конкурентными преимуществами Турции.

Амбиции Анкары

Не факт, что нынешнее положение сохранится. Оптимисты утверждают, что страна вернется к прежней траектории развития в политике и экономике. Они отмечают, что Турция несравненно богаче и свободнее, чем 15 лет тому назад. В экономике, если улучшится образование и турки будут наращивать сбережения, страна может продолжить рост ускоренными темпами. А на политическом фронте Эрдоган может изменить курс, если осознает недостатки своего нынешнего подхода. Он поклялся, что не останется премьером еще на один срок (это запрещено уставом ПСР), и проявляет большой интерес к тому, чтобы баллотироваться на пост президента страны (в настоящее время чисто символическая должность) на прямых выборах, которые состоятся в конце года.

В действительности Эрдоган может недолго оставаться во главе правительства. Если он уйдет, то нынешний президент Турции Абдулла Гюль вполне может стать премьер-министром. А под руководством Гюля у страны есть все шансы измениться до неузнаваемости. Хотя Гюль и Эрдоган – старые соратники, вместе работавшие над созданием Партии справедливости и развития, Гюль всячески пытался зарекомендовать себя более умеренным политиком, чем его старый товарищ. В своей речи на открытии парламента в октябре Гюль призвал к проведению «новой политики роста». Он заявил, что Турции следует решить проблему небольших сбережений, низкого уровня образованности населения и исключения женщин из политической и экономической жизни, а также позаботиться о том, чтобы «зарубежные инвесторы и наши предприниматели чувствовали себя в безопасности». (В 2014 г., сменив Гюля в должности президента Турции, Эрдоган прервал свой многолетний «тандем» с ним и назначил премьер-министром Ахмета Давутоглу. – Ред.)

Кто бы ни был следующим лидером Турции, ему придется считаться с факторами, сдерживающими развитие, и избавляться от этих ограничений. Немногие аналитики предсказывают, что Турцию постигнет такой же крах, который нанес ей огромный урон в прошлом. В сентябрьском нелицеприятном докладе Международный валютный фонд предупредил, что Турции будет трудно обеспечить ежегодный рост экономики на уровне 4–5%, не говоря уже о более стремительном росте недавних лет, если она продолжит «накапливать большие внешние обязательства». МВФ предсказал, что без структурных реформ, более высоких процентных ставок и ограничения государственных расходов страна окажется перед незавидным выбором между медленным ростом и эпизодической дестабилизацией экономики.

Это дилемма, с которой сталкивается господин Эрдоган, стремящийся продолжать поступательное развитие в политической жизни и экономике, начавшееся с 2002 года. Ему часто удавалось посрамить скептиков и критиков. Но Эрдоган сможет реализовать свои непомерные амбиции, только если его правительство и страна будут все делать правильно. Однако, судя по нынешнему положению вещей, вряд ли можно на это рассчитывать.

} Cтр. 1 из 5