Высшее благо подобно воде

14 января 2016

Как сделать ЭПШП пространством совместного развития

Вань Цинсун – доктор политических наук, научный сотрудник Центра по исследованию России при Восточнокитайском педагогическом университете (Шанхай).

Резюме: Для Экономического пояса Шелкового пути разумным выбором является метод проб и ошибок, то есть узнавание партнеров посредством совместных проектов. Создание же новых региональных механизмов сотрудничества чревато конфликтами в регионе.

Данная статья представляет собой выдержки из научной работы, удостоенной годовой премии Шанхайской ассоциации по исследованию России, Центральной Азии и Восточной Европы за 2015 год. Автор выражает директору профессору Фэн Шаолею и другим коллегам искреннюю благодарность за огромную помощь при написании данной статьи.

Выступая в Казахстане 7 сентября 2013 г., председатель КНР Си Цзиньпин предложил концепцию «Экономического пояса Шелкового пути» (ЭПШП), в основе которой – инновационная модель взаимодействия. Она позволяет укрепить экономические связи, углубить сотрудничество и расширить пространство для развития. Заявление нового лидера о будущей политике Китая в Евразии стало сигналом к мобилизации всестороннего экономического взаимодействия между Пекином и евразийскими странами, а также важным посланием Центральной Азии и всем регионам, примыкающим к «Шелковому пути».

Идея немедленно вызвала бурные дискуссии и в самом Китае, и в мире. Чтобы не порождать недоразумений в международном сообществе, инициативу еще предстоит систематизировать. По мнению автора, ЭПШП может рассматриваться как новая открытая модель регионального или трансрегионального сотрудничества и стать важным экспериментом создания механизма взаимодействия между Западной Европой, Восточной Азией и Центральной Евразией. Это непростая задача для внешней политики Китая.

Дискуссии в мире и в Китае

В Астане были сформулированы пять основных направлений: 1) укрепление координации государств региона в политической области; 2) интенсификация строительства дорожной сети; 3) развитие торговли путем ликвидации торговых барьеров, снижения издержек торговли и инвестиций; 4) увеличение валютных потоков за счет перехода на расчеты в национальных валютах; 5) расширение прямых связей между народами. Тем не менее изначально идея не нашла всесторонней поддержки ближайших соседей ни на официальном, ни на экспертном уровне.

В России, например, китайскую инициативу поначалу просто проигнорировали. Позже известный российский дипломат, первый спецпредставитель президента Российской Федерации по делам ШОС Виталий Воробьёв высказал на страницах этого журнала мнение, что разработка идеи Си Цзиньпина носит не системный, а скорее пристрелочный характер, а по тону больше напоминает самовнушение. Он задал ряд острых вопросов: «имеет ли эта идея “за спиной”, опять же под “брендовым” прикрытием, утилитарный посыл обретения дополнительных возможностей для решения все более острой для Китая внутренней и внешней задачи? Подразумевает ли реализация идеи появление институциональных межгосударственных инструментов? Или расчет на создание увязанной с Китаем подвижной конфигурации автономных зон с либерализованными торгово-экономическими режимами, такими как Евразийский союз, намечаемые Транстихоокеанское и Трансатлантическое партнерства? Какими вообще могут быть критерии, позволяющие относить конкретные начинания, объекты и мероприятия, многосторонние или двусторонние, к предметному воплощению идеи формирования ЭПШП? Как расшифровать заявленный Пекином принцип “общей выгоды” применительно к торгово-экономическим связям, которые пронизаны острой конкурентной борьбой? Или все же имеется в виду совсем иное – акцент на создании своего рода мировоззренческой платформы, которая стала бы идейно-философским обрамлением адаптации исходных принципов мирного сосуществования к ведению дел на международной арене?».

Эти вопросы действительно волнуют многие страны, и перед китайскими властями стоит серьезная задача систематизировать и конкретизировать инициативу ЭПШП. Над этим работают многочисленные китайские официальные мозговые центры. Первым результатом стал документ «Видение и действия, направленные на продвижение совместного строительства Экономического пояса Шелкового пути и Морского Шелкового пути XXI века», опубликованный 28 марта 2015 г. Национальной комиссией по развитию и реформам, Министерством иностранных дел и Министерством коммерции КНР. Документ имеет огромное значение как для системного развития самого Китая, так и для международного сообщества в целом. В нем оба проекта, морской и наземный, объединили в мегапроект «Один пояс – один путь», указаны пять принципов его реализации: содействие развитию транспортной и прочей инфраструктуры, снятие таможенных и нетарифных барьеров для торговли, заключение сети соглашений о зонах свободной торговли (ЗСТ), более широкое использование национальных валют в торговых расчетах, а также укрепление гуманитарных контактов. Однако четких планов и конкретных шагов по реализации мегапроекта в документе нет. Все еще предстоит составить список проектов и предложить привлекательные условия сотрудничества странам, через которые пойдет «Шелковый путь».

Эксперты предложили свое понимание того, что такое ЭПШП и как сделать его привлекательным и жизнеспособным. Во-первых, новая масштабная заявка на реализацию глобальных инфраструктурных проектов. Во-вторых, большая стратегия мирного подъема. В-третьих, новая линия экономической кооперации и развития Китая. В-четвертых, перспектива сотрудничества и развития для сопредельных стран и регионов. В-пятых, практика нового типа дипломатии. И наконец, способ реконструкции международного порядка в Евразии.

До сих пор нет единого мнения о том, к чему прежде всего относится ЭПШП – к сфере геополитики, экономического сотрудничества, дипломатии либо это вообще замах на комплексное возрождение китайской нации. Ученые стремятся обобщить инициативу и считают, что она должна включать страны Европы и Африки, даже всего мира, став механизмом не только расширения экономического сотрудничества и сооружения инфраструктуры, но и развития дружественных отношений с соседями. Следует признать, что расплывчатость проекта, его существа и целей будет оказывать негативное влияние на китайские внешнеполитические практики. Чем быстрее будут разрешены непроясненные вопросы, тем меньше останется пространства для праздных рассуждений, спекуляций и домыслов.

Вне всякого сомнения, Китаю следует уделить этому пристальное внимание. Директор института социального развития стран Европы и Азии при исследовательском центре развития Госсовета КНР Ли Фэнлинь отметил перспективы интеграции российского и китайского проектов.

Как реализовать огромный потенциал

Инициатива Экономического пояса Шелкового пути пока не опирается на теоретические основы. Существующие теории международного и регионального сотрудничества, а также практики стран с переходной экономикой не вполне пригодны для Евразии. Необходима теоретическая поддержка регионального сотрудничества и развития межгосударственных отношений в целом.

Прежде всего нужно задуматься о содержании интеграционной схемы. Обобщая существующие практики, можно выделить по крайней мере три модели.

Первая из них – объединение развитых стран. Наглядный пример – ЕС. Европейская интеграция началась в 50-х гг. прошлого века и имеет несколько аспектов: экономический, политический, дипломатический и военный. Новизна заключается в переходе от сотрудничества к настоящему наднациональному сообществу. Страны-участницы, последовательно проходя этапы развития интеграции, включая ЗСТ, таможенный союз, единое экономическое пространство, экономический союз, шаг за шагом построили наднациональные органы управления. Иными словами, государства Евросоюза должны ломать традиционные границы современного национального государства и передать часть суверенитета, чтобы установить наднациональной механизм регулирования. Эта смелая попытка направлена на создание новой нормы международного и регионального сотрудничества. ЕС реально функционирует и обеспечивает поступательное развитие всех стран единой Европы. Европейский союз стал наиболее успешной и привлекательной моделью региональной интеграции. Одни пытаются стать его членами, другие следуют его примеру.

Вторая модель – интеграция между развивающимися странами. Ее относительно успешным воплощением служит АСЕАН. После окончания холодной войны ассоциация постепенно переходила от сотрудничества в области политики и безопасности к экономическому взаимодействию и в конечном итоге добилась больших успехов в продвижении региональной интеграции. Значение АСЕАН заключается в содействии региональному сотрудничеству с помощью так называемого «пути АСЕАН» (The ASEAN Way). Это понятие обозначает особый подход стран Юго-Восточной Азии к межгосударственному сотрудничеству и основывается на принятии ими основных поведенческих норм, включая достижение консенсуса путем детальных и терпеливых, официальных и неформальных переговоров, а также уважения суверенитета всех государств-членов. Такой подход направлен скорее на избежание конфликтных ситуаций как в отношениях между самими странами объединения, так и в его отношениях с внешними игроками. При этом некоторые ученые отмечали и оборотную сторону – стремление к обязательному консенсусу замедлило создание институтов и снизило их эффективность.

Третья модель – гибридная, с элементами первых двух типов. Например, Североамериканское соглашение о свободной торговле (NAFTA). Три государства – Соединенные Штаты, Канада и Мексика – работают вместе, чтобы разрушить традиционные представления, идеологические препоны, дискриминационные политики в отношении развивающихся стран. Они пытаются превратить североамериканскую зону свободной торговли в типичную кооперативную региональную организацию экономической интеграции Север–Юг. НАФТА не только положило начало использованию ЗСТ для продвижения сотрудничества, но и имеет огромный демонстрационный эффект.

Можно ли применить описанные модели к ЭПШП? Следует учесть реальное положение вещей в Евразийском регионе. Во-первых, уровень социально-экономического развития стран Евразии далек от ЕС, и большинство государств с переходной экономикой еще не завершили строительство современного национального государства. Поэтому они очень чувствительны к вопросам национального суверенитета, и им трудно повторить путь Евросоюза. Во-вторых, хотя ЗСТ стала важным стратегическим выбором для углубления сотрудничества во многих частях мира, конкретная ситуация неодинакова, особенно если это касается Китая и стран СНГ и ШОС. Напомню, что Китай еще в 2003 г. предложил программу многостороннего торгово-экономического сотрудничества государств – членов ШОС, и на второй встрече премьер-министры утвердили эту программу. В ней, в частности, говорится: «До 2020 года государства – члены ШОС будут стремиться к максимально эффективному использованию региональных ресурсов на взаимовыгодной основе, содействовать созданию благоприятных условий для торговли и инвестиций в целях постепенного осуществления свободного передвижения товаров, капиталов, услуг и технологий». Однако торгово-экономические связи между государствами ШОС в основном до сих пор осуществляются на двустороннем уровне. Для экспертов давно не секрет, что страны СНГ и ШОС в целом негативно относятся к китайскому предложению по двусторонней или многосторонней зоне свободной торговли. Они беспокоятся, что ЗСТ с Китаем разрушит их промышленность и сельское хозяйство, обернется огромными экономическими потерями. Если бы целью ЭПШП было создание зоны свободной торговли, результат легко себе представить.

Подтверждение тому – Совместное заявление Российской Федерации и КНР о сопряжении Евразийского экономического союза и «Экономического пояса Шелкового пути», принятое на саммите в Москве 8 мая 2015 года. В документе говорится о начале переговоров по соглашению о торгово-экономическом сотрудничестве с Китаем и о рассмотрении долгосрочной цели продвижения к зоне свободной торговли между ЕАЭС и Китаем. Иными словами, документ фиксировал готовность отложить чувствительный вопрос о создании ЗСТ на будущее. Сейчас в Евразии нет благоприятных условий для создания ЗСТ между развитыми и развивающимися странами, поэтому гибридная модель тоже не подходит.

Некоторые дефекты имеет и интеграционная модель АСЕАН. В их числе, например, низкая эффективность механизма управления, рыхлость институтов, однако принципы консенсуса и консультации между странами полезны для строительства ЭПШП.

Что касается Транстихоокеанского партнерства (TТП), то оно ломает традиционный торговый режим, чтобы достичь всеобъемлющего соглашения о свободной торговле, охватывающего все товары и услуги. Наибольшее внимание привлекает механизм урегулирования споров между инвесторами и государством (ISDS), который предоставляет частным инвесторам право подавать в суд на государство за нарушение TТП. С помощью этого механизма иностранные инвесторы получают возможность оспаривать любые регулятивные или директивные меры государства, если считают, что они нарушают право доступа на рынок или ведут к снижению инвестиционной стоимости. По всей видимости, это приведет к сокращению законодательной деятельности и даже бросит вызов национальному суверенитету. Западные индустриальные страны создают региональную организацию нового типа, чтобы вернуть себе контроль над мировым торговым порядком. Очевидно, что такая модель сотрудничества не подходит для большинства государств в Евразии, к тому же они не готовы принять все критерии ТТП. Поэтому ЭПШП в обозримом будущем не будет следовать стандартам TТП.

Таким образом, имеющиеся образцы региональной интеграции не подходят ЭПШП. В отличие от региональной интеграции в традиционном смысле (создание наднациональных институтов и формирование эксклюзивного регионального таможенного союза) и нового типа интеграции, представленного ТТП с его высокими стандартами, ЭПШП должен основываться на принципах единогласия путем детальных и терпеливых переговоров, равноправия, уважения суверенитетов всех государств и невмешательства во внутренние дела.

На фоне эрозии глобализации и распространения новой волны регионализации ЭПШП должен позиционироваться как новая модель регионального сотрудничества и обоюдного выигрыша.

После кризиса 2008 г. в международных отношениях происходят глубокие изменения, обостряется конкуренция между великими державами. Последствия спада продолжают сказываться, идет медленное восстановление мировой экономики, назревает новый раунд глубокой перестройки правил международной торговли и инвестиций. С одной стороны, процесс глобализации сталкивается с новым сопротивлением; с другой – происходит бурное развитие региональной интеграции. При этом на региональном уровне выявились многочисленные противоречия и факторы нестабильности.

После окончания холодной войны США как единственная сверхдержава стремятся предотвратить любой вызов своему господству. Америка рассматривает КНР в качестве условного противника, постоянно создает и укрепляет «кольца окружения» нашей страны, что напрямую отражается на безопасности Китая. На фоне бурного развития КНР Соединенные Штаты активизируют политику в АТР, чтобы сохранить статус сверхдержавы. В ноябре 2011 г. администрация Барака Обамы выдвинула концепцию «тихоокеанского разворота» (Pacific Pivot) и объявила о возвращении США в Юго-Восточную Азию, а также о вмешательстве в проблемы Южно-Китайского моря.

В военно-политической сфере американский «тихоокеанский разворот» связан с дальнейшим и более активным переоснащением сил ВМС и ВВС, развертыванием системы ПРО в регионе, развитием различных форматов сотрудничества в сфере безопасности с новыми и старыми региональными союзниками (Япония, Республика Корея) и партнерами (Филиппины, Вьетнам). Китай все больше ощущает политическое и силовое давление США, в особенности в связи с эскалацией напряженности вокруг спорных районов Восточно-Китайского и Южно-Китайского морей. Американский фактор играл значимую роль в дестабилизации отношений Китая с его южными и восточными соседями.

По словам главы исследовательского фонда «Стратфор» Джорджа Фридмана, одной из важнейших стратегических целей Соединенных Штатов является недопущение возникновения в Евразии сверхдержавы, способной объединить население и ресурсы континента. Появление подобного тяжеловеса могло бы в корне изменить глобальный баланс сил, подорвав американское лидерство. В связи с этим конечный императив доминирующей державы США состоит в том, чтобы не допустить появления соперника в Евразии. Для этого надо поддерживать раздробленность Евразии, существование там такого количества враждебных друг другу держав, какое только возможно. Эта долгосрочная стратегия наталкивается на возрождение России. Поэтому нетрудно понять, почему кризис на Украине резко обострил конкуренцию между Соединенными Штатами и Россией. Вне всякого сомнения, противоречия в американо-российских отношениях оказывают негативное влияние на стабильность и мир в Евразии и не только.

Решение президента Обамы вывести войска из Ирака и Афганистана не покончило с многолетним конфликтом в регионе. Кроме того, в конце сентября 2015 г. Россия в первый раз после распада Советского Союза направила воздушно-космические войска за пределы постсоветского пространства для проведения военных операций в Сирии против «Исламского государства» и глубоко втянулась в ближневосточные дела. Ситуация на Ближнем Востоке по-прежнему неустойчива, и за короткое время это вряд ли изменится.

Мировое экономическое развитие после финансового кризиса полностью не вышло из стагнации, традиционный торговый протекционизм восстанавливается. США пытаются переписать правила многосторонней торговли и инвестиций, в обход Всемирной торговой организации (ВТО) продвигая свои инициативы Транстихоокеанского партнерства и Трансатлантического торгового и инвестиционного партнерства. Американцы также предприняли усилия для активизации диалога со странами АСЕАН в экономической области в рамках программы «Расширенного экономического вовлечения США – АСЕАН» (U.S. – ASEAN Expanded Economic Engagement, E3) для того, чтобы разработать глобальные торговые правила нового раунда. В указанных группах почти исключено участие быстроразвивающихся стран во главе с Китаем и Россией.

5 октября 2015 г. в Атланте (США) достигнуто соглашение по Транстихоокеанскому партнерству между 12 странами. TТП – один из важнейших приоритетов политики США в АТР, он считается большой внешнеполитической победой президента Барака Обамы. Этот существенный прорыв означает, что индустриальные страны Запада ускоряют темпы создания нового типа региональных организаций на основе рыночного сотрудничества высокого уровня. Несомненно, TТП не только играет направляющую роль в развитии нового типа многосторонних и двусторонних форм экономической кооперации, но и бросает вызов будущему региональному взаимодействию. Нельзя полностью исключить возможность жесткой конкуренции как внутри региона, так и между регионами.

Китай не может строить ЭПШП по этому принципу и подключаться к жесткой региональной конкуренции, он должен предлагать новую открытую модель регионального сотрудничества и обоюдного выигрыша.

В-третьих, ЭПШП может позиционировать себя как новую модель межрегиональной интеграции. Особое внимание следует уделить тому, как избежать конфликтов между различными региональными механизмами сотрудничества. 7 мая 2009 г. Евросоюз запустил программу «Восточное партнерство». Азербайджану, Армении, Белоруссии, Грузии, Молдавии и Украине предлагалась свободная торговля, либерализация визового режима и европейское будущее, чтобы обеспечить региональную безопасность и разрешение конфликтов на территории сопредельных стран и регионов. В то же время Россия прилагала усилия для присоединения соседей к Евразийскому экономическому союзу.

Формально между Москвой и Брюсселем нет непреодолимых противоречий относительно развития на территории сопредельных стран и регионов. Тем не менее конкуренция между интеграционными проектами привела к серьезному кризису на Украине. По мнению Михаила Троицкого и Самуэля Чарапа, фундаментальная причина обостряющейся враждебности между Москвой и Брюсселем заключается не в геополитическом или цивилизационном противоборстве, а в известном феномене «дилеммы интеграции». Перед ней оказывается государство, воспринимающее в качестве угрозы своей безопасности или благополучию интеграцию соседей в недоступные для него самого экономические организации или военные блоки. Дилемма интеграции возникает в первую очередь вследствие закрытости этих объединений. Для государств, которые исключены из интеграционных инициатив, открытых соседям, интеграция превращается из взаимовыгодного процесса в игру с нулевой суммой. Проявить умеренность при выборе ответа на действия других международных субъектов сложно, поскольку правительства исходят из наихудших предположений относительно мотивов и целей этих субъектов. Подобные допущения часто становятся причиной эскалации, особенно когда возможности коммуникации между государствами ограничены. Негативные последствия для всех участников возрастают на каждом новом витке конкуренции.

ЭПШП также сталкивается с проблемой дублирования структур региональной интеграции. Китай не может повторить ошибки ЕС и России. Более разумным выбором является активный поиск новой модели межрегионального или трансрегионального сотрудничества. Она призвана предоставить платформу и эффективные механизмы для своевременного диалога и плодотворного взаимодействия, чтобы проекты региональной интеграции могли не только адаптироваться к разнообразию социально-экономического развития в Евразии, но и выйти за рамки региона с большей открытостью.

ЭПШП как целесообразный выбор развития Китая

С начала проведения политики реформ и открытости Китай был сторонником и инициатором региональной кооперации и уже добился на этом пути значительных успехов. Тем не менее как новый игрок в мировом сообществе КНР все еще отстает от стран-передовиков в области регионального сотрудничества.

На наш взгляд, ЭПШП может рассматриваться как долгосрочное направление, определяющее развитие Китая. Если это только «концепция», она, наверное, не может адекватно отражать ряд практических шагов, которые Китай уже сделал для содействия региональному развитию. Если это «стратегия комплексного развития», еще предстоит определить краткосрочные и долгосрочные цели, а также пройти сложный путь взаимодействия с заинтересованными государствами, чтобы в конечном счете получить взаимовыгодные результаты.

В ближайшей перспективе разумным выбором является метод проб и ошибок – узнать партнеров путем совместных проектов. Вместо того чтобы создавать новые региональные механизмы сотрудничества, приводящие к возникновению конфликтов, Китай должен постепенно продвигать свой проект. Древний китайский мудрец Лао Цзы сказал: «Высшее благо подобно воде. Вода благоволит всему сущему, но – ни с кем не соперничая». ЭПШП, как текущая вода, может распространяться повсюду, избегая конфликтов с существующими механизмами сотрудничества и преодолевая инерцию мышления «победитель получает все». Реализация зависит от переговоров по конкретным проектам и подписания двусторонних или многосторонних соглашений.

До сих пор Западная Европа и Восточная Азия, расположенные на противоположных концах Евразийского континента, имели относительно хорошие условия и возможности для развития, однако Центральная Евразия сталкивается с многочисленными трудностями и проблемами из-за неблагоприятных условий окружающей среды. Продвижение трансрегионального сотрудничества на Евразийском континенте можно рассматривать как долгосрочную фундаментальную линию в будущем ЭПШП. Если Евразия обретет возможности для всестороннего развития, это будет выгодно всем евразийским странам как самостоятельным субъектам, активно участвующим в региональных процессах. Инициатива ЭПШП может считаться вкладом китайского народа в содействие региональному развитию, но продвижение нового межрегионального сотрудничества будет длительным и трудным процессом. Успех во многом зависит от того, сможет ли Китай надлежащим образом разрешить ключевые внутренние и внешние проблемы в области политики и экономики, максимально учитывая потребности заинтересованных стран. Только при таком подходе все страны региона справятся с многочисленными проблемами и реализуют огромный потенциал развития, вместо того чтобы тратить ценное время и ограниченные ресурсы на соперничество друг с другом.

} Cтр. 1 из 5