Здравый смысл и разоружение

12 августа 2010

О материи и философии ядерного оружия

Алексей Арбатов – академик РАН, глава Центра международной безопасности ИМЭМО РАН., член редакционного совета журнала «Россия в глобальной политике».

Резюме: Нельзя категорически ни доказать, ни опровергнуть тезис о том, что ядерное оружие спасло мир. Достоверно лишь то, что оно создавалось, было применено в 1945 году, а затем накапливалось не для сдерживания, а для тотального сокрушения противника в случае войны.

Статья известного российского политолога и общественного деятеля Сергея Караганова «“Глобальный ноль” и здравый смысл. О ядерном оружии в современном мире» («Россия в глобальной политике», № 3 за 2010 г.) не многих оставит равнодушными. Это и неудивительно: автор затронул одну из фундаментальных проблем новейшей истории и современности, причем копнул глубоко, свои мысли изложил ярко и зачастую парадоксально.
С некоторыми суждениями Караганова нельзя не согласиться. Остановимся, однако, на спорных моментах.

Исторические хроники

Упомянутая в статье нашумевшая публикация в газете The Wall Street Journal (2007 г.) с призывом к конечному ядерному разоружению четырех авторитетных американских деятелей (Генри Киссинджера, Сэма Нанна, Уильяма Перри и Джорджа Шульца) и движение «Глобальный ноль» – это разные вещи.
Доктор Караганов покаялся, что «по просьбе многих уважаемых друзей» подписал декларацию «Глобального нуля», как и многие российские деятели, а потом «пожалел об этом». Но многие в России и Соединенных Штатах ее не подписали, включая, кстати, и автора этих строк. Причина как раз в серьезном отношении к необходимости и возможности ядерного разоружения. Нельзя подменять сложнейший и долгий процесс «кампанейщиной» в самом советском смысле слова и назначать произвольные даты достижения безъядерного мира. Именно поэтому солидные организации, вроде «Инициативы по сокращению ядерной угрозы» (Сэм Нанн и Тед Тернер), Международной комиссии по ядерному нераспространению и разоружению (Гаррет Эванс и Йорико Кавагучи), Люксембургский форум (Вячеслав Кантор) и другие не поддержали «Глобальный ноль».

Теперь по существу дела. Караганов пишет: «Самый большой рывок в распространении был совершен тогда, когда Советский Союз (Россия) и США сокращали свои вооружения наиболее быстрыми темпами, – в 1970-х – 1990-х гг.». Такое утверждение просто не соответствует действительности. По опубликованным официальным данным, общий ядерный арсенал Соединенных Штатов достиг пика в 1967–1969 гг. (31,3 тыс. боезарядов). До 1990 г. он изменялся волнообразно в диапазоне 23–27 тыс. боезарядов. А затем резко пошел вниз, сократившись до нынешних 5,1 тысяч. Динамика советского (и российского) ядерного арсенала до сих пор засекречена, но неофициальные оценки экспертов предполагают пик в 1984–1985 гг. (от 36 до 45 тыс. единиц).

Далее, никакого реального разоружения по ОСВ-1 (1972 г.), Владивостокской договоренности (1976 г.) или ОСВ-2 (1979 г.) не происходило, если не считать запрещения ядерных испытаний в трех средах (1963 г.). Наоборот, шло быстрое наращивание ядерных арсеналов. Сокращение ядерных вооружений началось только с договоров по РСМД (1987 г.) и СНВ-1 (1991 г.).

Вопреки расхожему представлению, расширение «ядерного клуба» шло самыми быстрыми темпами не после холодной войны, а как раз во время нее, если подходить к делу не формально по статье IX Договора о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО), которая по умолчанию узаконила «ядерную пятерку», а рассматривать вопрос под военно-техническим углом зрения. После создания ядерного оружия (ЯО) в США в течение сорока лет их примеру последовали 7 стран (СССР в 1945 г., Великобритания в 1952 г., Франция в 1960 г., КНР в 1964 г., Израиль в начале 1970-х годов, Индия в 1974 г. под видом «мирного взрыва», ЮАР в 1982 г.). А после холодной войны ЯО обрели только две страны (Пакистан в 1998 г. и КНДР в 2006 г.).

Соотношение наращивания, сокращения и распространения ЯО по времени выглядит совсем не так, как утверждает Сергей Караганов. А потому можно поставить под сомнение и базирующиеся на этой версии выводы.

Ядерное оружие и политика

Автор рассматриваемой статьи отстаивает несколько ключевых военно-политических постулатов:

  •  Ядерное оружие спасло человечество от третьей мировой войны и явилось «цивилизатором» элит ведущих стран, побудив их видеть «главную задачу в предотвращении ядерной войны».
  • Распространение ЯО не зависит от действий крупных держав в области ядерного разоружения, а подстегивается стремлением претендентов «укрепить свою безопасность или обеспечить выживаемость режима, а также повысить международный престиж».
  • По новому Договору СНВ Россия и Соединенные Штаты ликвидируют «излишки» стратегических вооружений, но сокращение ЯО до минимальных уровней будет дестабилизирующим, усугубит отставание РФ по силам общего назначения (СОН), подорвет ее радикальную текущую военную реформу, повысит «полезность систем ПРО» и подстегнет малые ядерные страны к наращиванию их потенциалов.
  • Распространение ядерного оружия не остановить, придется «жить в мире со многими ядерными государствами» и координировать политику двух великих держав по сдерживанию «новых ядерных игроков».
  • Более того, в условиях геополитической уязвимости России, медленной экономической модернизации, коррупции, нехватки «мягкой силы» – «отказ от опоры на мощный ядерный потенциал… равносилен национальному самоубийству».

Прежде всего следует отметить, что Сергей Караганов отнюдь не одинок в своих суждениях. Доводы о спасительной роли ядерного сдерживания и автономности процесса ядерного распространения широко обсуждаются, начиная с 1970-х гг. на Западе и с конца 1980-х в России. Ныне идея неразменной ценности российского ядерного потенциала разделяется большинством политического и экспертного сообщества страны: от серьезных, в том числе либеральных, специалистов, представителей армии и ядерного комплекса – и до реакционных графоманов, почитающих Сталина, Берию и Гитлера.

Сдерживание как гарант мира

Поскольку история, в данном случае к счастью, не имеет сослагательного наклонения, нельзя категорически ни доказать, ни опровергнуть тезис о том, что ядерное оружие спасло мир. Достоверно лишь то, что оно создавалось, было применено в 1945 г., а затем накапливалось не для сдерживания, а для тотального сокрушения противника в случае войны (доктрина массированного возмездия). К такой войне готовились совершенно серьезно (перечни целей ядерных ударов, оперативные планы, широкое строительство бомбоубежищ в СССР, США и Западной Европе). Идея о роли ЯО как средства политического сдерживания вошла составным элементом в стратегию Соединенных Штатов и НАТО лишь в 1960-е гг. и была косвенно признана в военной доктрине Советского Союза только в 1970-е.
Как минимум четырежды великие державы невольно подходили к грани ядерной войны (Суэцкий кризис 1956 г., Берлинский кризис 1961 г., Карибский кризис 1962 г. и Ближневосточный кризис 1973 г.), пережили десятки ложных тревог систем предупреждения о ракетном нападении (СПРН). Во время Карибского кризиса, как стало известно из недавно раскрытых документов и новых исследований, эту черту почти переступили. Если бы Хрущёв промедлил с уступками еще пару дней, США нанесли бы запланированный на начало ноября (неядерный) авиаудар по позициям ракет на Кубе, стремясь упредить их снаряжение ядерными головными частями. А советские ракетчики могли быстро смонтировать завезенные боеголовки на носители и технически осуществить запуск в случае нападения США. Ударная авиация передового базирования Соединенных Штатов за океаном была загружена ядерными бомбами, причем после взлета пилоты имели санкцию на их применение. Советские подводные лодки несли на борту атомные торпеды и также получили санкцию на их применение в случае нападения американского флота, а тот осуществлял блокаду Кубы и намеревался топить подводные лодки в случае их отказа от всплытия. Стратегическое авиационное командование США перевело бомбардировщики на воздушное патрулирование для нанесения массированного удара по СССР в ответ хотя бы на один ядерный взрыв над американским городом.

Судя по всему, в те дни человечество было спасено не только и не столько благодаря осторожности Кремля и Белого дома, сколько по счастливому случаю. Конечно, сдерживание играло роль: обе стороны были в ужасе от перспективы ядерной войны. Но они плохо контролировали ход событий, а самое главное – кризис-то разразился как раз в контексте ядерного сдерживания. Ведь путем тайного размещения ракет на Кубе Москва хотела остановить растущее отставание от Соединенных Штатов в ходе их форсированного наращивания ракетных сил в 1961–1962 гг. Поэтому о «цивилизующей» роли ЯО можно говорить лишь абстрактно. Даже если сдерживание работало в прошлом, нет никаких гарантий, что оно будет эффективным и впредь. Во всяком случае, такая роль неразрывно связана с переговорами об ограничении и сокращении ядерных вооружений.
Этот процесс – как двухколесный велосипед: остановка означает падение, то есть развал всей системы ограничения вооружений, нераспространения и безопасности. Пражский Договор СНВ – это возможность нагнать упущенные годы. Но для восстановления системы нераспространения (как показала обзорная конференция по ДНЯО в мае 2010 г.) нужно двигаться дальше в сокращении ЯО, как бы ни хотелось некоторым поставить на СНВ точку.

Мотивы распространения

Несомненно, что стимулы к обретению ЯО гораздо более многообразны и противоречивы, нежели просто подражание примеру великих держав. С достаточной степенью уверенности можно полагать, что после 1970 г. за период существования ДНЯО, скажем, Израиль и ЮАР сделали свой ядерный выбор вне всякой связи с концепцией, заложенной в статью VI (обязательство о ядерном разоружении). В случае с Индией эта взаимосвязь более ощутима, решение о создании ЯО, помимо статусных и внутриполитических стимулов, было вызвано растущей ракетно-ядерной мощью Китая. А Пакистан последовал этому примеру, чтобы противостоять Индии.

Что касается ядерных программ Северной Кореи и Ирана, на первый взгляд, ядерное разоружение США, РФ и других великих держав сообразно статье VI ДНЯО едва ли оказало бы серьезное влияние. Но взаимосвязь все же имела место и сохраняется, не прямолинейная, а гораздо более сложная и тонкая.
Во-первых, речь идет об общей атмосфере восприятия международной безопасности, в которой те или иные государства определяют свое отношение к ядерному оружию. Едва ли можно считать случайным совпадением, что с 1987 по 1998 гг. интенсивные переговоры по ядерному разоружению и реальные сокращения ЯО (Договоры по РСМД, СНВ-1, СНВ-2, рамочный Договор СНВ-3, Соглашения о разграничении систем ПРО, ДВЗЯИ, односторонние сокращения тактических ядерных вооружений США и СССР/РФ) происходили одновременно с вступлением в ДНЯО порядка 40 новых стран, в том числе двух ядерных держав: Франции и КНР. В 1995 г. Договор получил бессрочное продление, в 1997 г. был принят Дополнительный протокол к гарантиям МАГАТЭ. Четыре государства отказались от военных ядерных программ и от ядерного оружия или были лишены их применением силы извне (Бразилия, Аргентина, ЮАР, Ирак). Три государства, имевшие на своей территории ЯО в результате распада СССР, вступили в ДНЯО в качестве неядерных государств (Украина, Белоруссия, Казахстан). Договор о нераспространении превратился в самый универсальный международный инструмент, его членами стали 189 государств ООН и только три остались за пределами (Израиль, Индия, Пакистан).

Скорее всего, если бы великие державы последовательно вели курс на сворачивание ядерных арсеналов и снижение роли ядерного оружия в обеспечении национальной безопасности, то соответственно падало бы значение ядерного оружия в мире как символа статуса, могущества, престижа. Параллельно снижалась бы популярность ЯО во внутриполитической жизни многих стран (как, скажем, имеет место с PR-привлекательностью биологического и химического оружия).
Точно так же очевидно, что прямо противоположная политика великих держав и неприсоединившейся к ДНЯО тройки создавала с конца 1990-х гг. максимально питательную среду для роста привлекательности ЯО в глазах правительств и общественного мнения растущего числа стран. Нынешний упор многих российских деятелей на важность ядерного потенциала для безопасности и на пагубность его дальнейшего сокращения, естественно, работает в том же направлении.

Второй общий момент состоит в том, что закрепленная в стратегических взаимоотношениях России и США ситуация враждебного противостояния в форме ядерного сдерживания ставит жесткие ограничения для более глубокого взаимодействия великих держав. Хотя Караганов утверждает, что эти вооружения «давно уже реально не беспокоят обе стороны», его призывы к двум державам «координировать политику сдерживания новых ядерных игроков» будут и впредь натыкаться на препятствие в виде ядерного противостояния, если остановится процесс сокращения ЯО (подробнее об этом ниже).

Третье. Есть ряд направлений еще более прямой взаимосвязи ядерного разоружения и нераспространения. В первую очередь это относится к Договору о запрещении ядерных испытаний (ДВЗЯИ), подписанному в 1996 г., но так и не вступившему в силу, и Договору об оружейных ядерных материалах (ДЗПРМ), переговоры по которому в Женеве зашли в тупик.

Взаимосвязь ядерного разоружения и нераспространения существует, но она не является автоматической. Выполнение обязательств по ядерному разоружению по статье VI ДНЯО само по себе не гарантирует от ядерного распространения. Для этого требуются многочисленные дополнительные меры по укреплению и развитию ДНЯО, его норм и механизмов. Однако невыполнение обязательств ядерных держав по статье VI гарантирует дальнейшее распространение и блокирует совместные шаги по укреплению ДНЯО, оставляя возможность лишь силовых односторонних акций с обратными результатами. Об этом говорит весь опыт прошедших двадцати лет.

Излишки и минимальные потенциалы

По Караганову, пражский Договор СНВ ликвидирует «излишки» ядерных вооружений, т. е. останутся некие оптимальные потенциалы. Для сведения: по экспертным оценкам, общая мощность ядерных арсеналов мира после планируемых сокращений составит порядка двух тысяч мегатонн, из которых более 80 % придется на Россию и Соединенные Штаты – в 60 тысяч (!) раз больше суммарной мощности бомб, сброшенных на Хиросиму и Нагасаки и одномоментно убивших 140 тысяч человек. Что можно считать «излишками», а что оптимальными или минимальными уровнями – вопрос чрезвычайной сложности, над которым десятилетиями бьются армии экспертов. Но несомненно, что от потолков нового Договора до сколько-нибудь «рациональных» минимальных уровней ядерных потенциалов (если этот термин применим к данной теме) остается еще большая дистанция.

Пройти ее, конечно, невозможно, не решив множества смежных проблем: совместное развитие систем СПРН, ПВО и ПРО, регламентация высокоточных стратегических средств в обычном оснащении, ограничение сил третьих ядерных государств, консолидация тактических ядерных вооружений параллельно с возрождением режима ограничения обычных вооруженных сил, предотвращение гонки космических вооружений и др. И это прекрасно осознают ответственные сторонники ядерного разоружения. А вот его противникам нужно понять другое: ни одна из этих проблем сама собой не решится без дальнейшего продвижения в ядерном разоружении, а будет лишь нарастать. Более всего это относится к распространению ядерного оружия.

Жизнь при ядерной многополярности

Ядерное сдерживание в отношениях великих держав не предотвращает угрозу дальнейшего распространения ЯО, а скорее всего усугубляет такую опасность, хотя это вопрос дискуссионный. Но что совершенно точно – динамика взаимного ядерного сдерживания без соглашений о поэтапном разоружении препятствует эффективному сотрудничеству государств в борьбе с распространением. Это непосредственно относится к принятию санкций ООН против третьих стран; к общей позиции по укреплению ДНЯО; к возможности совместных военных операций (скажем, в рамках ИБОР); к сотрудничеству в создании системы противоракетной обороны (о чем РФ и США не раз пытались договориться за последние 15 лет).

Советскому Союзу и Соединенным Штатам потребовалось два десятка лет балансирования на грани войны и кошмар Карибского кризиса, чтобы сформировать стабильное взаимное сдерживание с обширным договорно-правовым регламентом. Дальнейшее ядерное распространение едва ли будет воспроизводить такую же модель. Ядерные силы новых стран уязвимы и будут провоцировать упреждающий удар, их системы управления и предупреждения отсутствуют или неэффективны, как и технологии предотвращения несанкционированного применения. Зачастую эти страны страдают от внутренней нестабильности, склонны к экстремизму, да и вообще неясно, удержит ли их от опасных авантюр угроза потерь среди мирного населения. Через эти режимы атомное взрывное устройство скорее всего попадет в руки террористов, и никакое сдерживание или ПРО не спасет от ядерных терактов Вашингтон, Москву, Лондон или Париж.

Реабилитация ядерного разоружения как конечной, пусть и отдаленной цели политики ведущих держав придает целенаправленность и последовательность рациональным договорам обозримого будущего, как новый Договор СНВ и последующее, более глубокое сокращение ядерных вооружений. Открывается путь к реализации ДВЗЯИ и ДЗПРМ, становится реальным подключение к процессу третьих ядерных держав и «стран-аутсайдеров» (Индии, Пакистана, Израиля). Получает мощный импульс курс на упрочение ДНЯО, на интернационализацию ядерного топливного цикла, обеспечение высоких мировых стандартов сохранности ядерных материалов.

Сергей Караганов слишком легко предлагает смириться с ракетно-ядерным Ираном. Но никогда и ни при каких обстоятельствах Тегерану не позволят создать ядерное оружие. Или он сам откажется от этого под воздействием ужесточения санкций Совбеза ООН, или великие державы помешают ему военным путем согласно статье 42 Устава ООН. А если нет – это самостоятельно сделает Израиль. Интересно, как бы реагировала Москва, если бы соседняя страна, намного превосходящая нас по населению и экономике, упрямо рвалась к ядерному оружию, заявляя при этом на высшем официальном уровне, что Россию нужно «стереть с политической карты мира»?

А КНДР будут «душить» санкциями, пока Пхеньян, наконец, не поймет, что выживание режима зависит не от сохранения нескольких атомных боеприпасов, а от отказа от них.

Россия и ядерное оружие

Роль ядерного оружия в обеспечении статуса и безопасности РФ, как представляется, весьма преувеличена. Не надо забывать, что Организация Варшавского договора и Советский Союз распались, имея в 5–7 раз больше ядерных вооружений, чем нынешняя Россия. Как раз чрезмерное упование на ядерный потенциал (и на военную мощь в целом) в конечном итоге погубили СССР, лишив его стимула к реальной политической и экономической модернизации. Но было невозможно бесконечно жить в условиях предвоенной мобилизации, когда ЯО сделало немыслимой большую войну – и советская система рухнула. Россия не должна повторить эту ошибку, чрезмерно полагаясь на ЯО как на гарантию безопасности и мирового престижа. Не хочется верить, что для российского народа ядерное оружие – это единственно возможный и достижимый атрибут статуса великой мировой державы.

Разумеется, отказ от ядерного оружия ни в коем случае не может означать «зеленый свет» для больших, региональных или локальных войн с применением обычных вооружений или систем на новых физических принципах (лазерных, пучковых, сейсмических и пр.). Иными словами, мир без ядерного оружия – это международное сообщество, организованное на иных принципах, обеспечивающих безопасность ответственных стран, независимо от их размера, экономической и военной мощи. На путь сотрудничества и разумного управления толкают и другие глобальные проблемы XXI века, о которых, кстати, пишет и доктор Караганов.
Такой мир сейчас кажется утопией. Достижение цели ядерного разоружения, полагает автор статьи, «возможно и желательно, только если изменится человек, изменится человечество. Видимо, сторонники “ядерного нуля” в возможность такого изменения верят. Я пока – нет».

Ну что ж, вера – это вопрос философии, о котором не спорят. Дело в другом. Именно потому, что человеческое сознание эволюционирует медленно, консервация современных ядерных потенциалов неминуемо приведет к тому, что ЯО попадет в руки безответственных режимов, террористов и, в конце концов, к катастрофе.

Наряду с решением грандиозных новых проблем нашего века последовательное и продуманное продвижение в ядерном разоружении и ужесточение системы нераспространения дает надежду предотвратить эту катастрофу и заодно вполне может изменить человека и человечество в лучшую сторону.

} Cтр. 1 из 5