Азербайджан: «без друзей и без врагов»

21 августа 2007

Сергей Маркедонов – доцент кафедры зарубежного регионоведения и внешней политики Российского государственного гуманитарного университета.

Резюме: Действуя по принципу «у нас нет друзей, нет врагов, а есть одни лишь интересы», Баку сумел заставить великих мира сего искать дружбы у малого государства.

Рассматривать ту или иную страну в рамках противопоставления «прозападный – пророссийский» стало уже традиционным для отечественного экспертного сообщества. Однако к Азербайджану такую бинарную оппозицию применить невозможно. Между Москвой и Баку существуют серьезные расхождения во взглядах на «большую игру» в Южном Кавказе, и то же время Азербайджан демонстрирует приверженность укреплению добрососедских отношений. Ему необходимо фактическое (а не формально-правовое) присутствие на Северном Кавказе сильной российской государственной власти.

Москва также заинтересована в тесных связях с Азербайджаном и в его стабильном развитии. Значимость Баку подтвердило предложение российского президента Владимира Путина американскому коллеге Джорджу Бушу совместно использовать для решения проблемы ПРО Габалинскую радиолокационную станцию, арендуемую Россией у Азербайджана.

Международное внимание к этой стране также растет благодаря ее углеводородным ресурсам и общему повышению значения Каспийского региона в качестве альтернативного источника энергоносителей для европейского рынка. Находясь в точке пересечения интересов различных держав, Азербайджан вынужден вести выверенную и гибкую внешнюю политику.

ПОЛИТИКА «КАЧЕЛЕЙ»

В отличие от Армении, вышедшей из состава СССР на основе союзного законодательства, Азербайджан не создавал государственность с нуля, а возрождал ее. Первая Азербайджанская Демократическая Республика (АДР) была провозглашена 28 мая 1918 года. В начале 1920-го на Парижской мирной конференции ее де-факто признал Верховный совет союзных держав. Однако в Лигу Наций АДР не попала, поскольку, как объяснялось в меморандуме Генерального секретаря Лиги Наций, «территория Азербайджана являлась частью Российской империи, ввиду чего возникает вопрос, достаточно ли объявления… о независимости и признания Союзными Державами… для того, чтобы считать Азербайджан де-юре полностью самоуправляемым государством». Оказалось – недостаточно: уже в апреле 1920-го в республике начали устанавливать советскую власть.

Как бы то ни было, в декларации Верховного Совета Азербайджана, принятой на его внеочередной сессии 30 августа 1991 года, сказано о восстановлении государственной независимости. Новая республика провозглашала свою политико-правовую преемственность в отношении «старой».

«Восстановленная» азербайджанская государственность существует уже на протяжении 16 лет, демонстрируя свою жизнеспособность и эффективность. В первом квартале 2007-го рост национальной экономики составил 40 %.

Азербайджан – мусульманская страна. В октябре 1991 года в республике была учреждена Азербайджанская исламская партия прогресса. Затем появилась Азербайджанская исламская партия (АИП), провозгласившая своими основными целями достижение «социальной и экономической независимости Азербайджана путем установления в стране исламских законов». В стране действуют такие экстремистские организации, как «Джейшулла» («Армия Аллаха») и «Хизбулла» («Партия Аллаха»).

В то же время Азербайджанская Республика – это светское государство, декларирующее приверженность демократическим идеалам и жесткое неприятие исламского фундаментализма. В 1995-м АИП было отказано в перерегистрации. В мае 1996 года ее лидеры были арестованы, а в 1997-м – осуждены за сотрудничество с иранскими спецслужбами.

Постсоветский Азербайджан сумел доказать, что не является слабой и зависимой геополитической субстанцией; он играет ключевую роль на Южном Кавказе и Ближнем Востоке. Это, пожалуй, единственный в СНГ пример государства с успешно диверсифицированной внешней политикой.

Действуя по принципу «у нас нет друзей, нет врагов, а есть одни лишь интересы», Баку сумел заставить великих мира сего искать дружбы у малого государства. Несмотря на разнообразные трудности, Азербайджан неизменно подбирал ключи к важным международным игрокам. В отличие от Тбилиси он научился быть «своим» одновременно в различных столицах крупных мировых держав.

В период первой республики азербайджанская элита играла роль сначала младшего брата Турции, а затем и «нефтяной вышки» Великобритании. «Второй Азербайджан» действует намного тоньше, стараясь «не складывать яйца в одну корзину». С одной стороны, он участвует в прозападном ГУАМ (межгосударственная организация, созданная Грузией, Украиной, Азербайджаном и Молдавией. – Ред.), с другой – говорит о стратегической заинтересованности в партнерстве с Российской Федерацией.

Даже в ходе своего визита в Вашингтон в апреле 2006 года президент Азербайджана Ильхам Алиев не постеснялся подчеркнуть свою приверженность сотрудничеству с Россией, выступая на заседании влиятельного американского Совета по внешней политике. Кстати, именно в отношении Баку российские дипломаты используют термин «стратегический партнер» (Армению они называют «стратегическим союзником»).

Благодаря хорошим отношениям с Америкой (которой в 1990-х были свойственны проармянские настроения) Азербайджан, несмотря на авторитаризм его руководства, не попал в черный список «недемократических» государств. Взаимная доброжелательность облегчила Баку решение крайне сложных и деликатных задач, связанных с передачей власти в стране от отца к сыну. США симпатизируют антиалиевской оппозиции, но не переоценивают степень ее влияния. В ноябре 2005 года – накануне очередных выборов в Милли меджлис (парламент) Азербайджана – влиятельный американский сенатор Ричард Лугар констатировал: «В Азербайджане не ожидается никаких “оранжевых” революций». Схожие мысли высказали и другие американские деятели, включая Джорджа Сороса. Как отметил президент Фонда Джеймстауна Глен Ховард, специалист по Кавказу и Центральной Азии, наличие у Азербайджана существенных запасов нефти «заставляет Вашингтон игнорировать некоторые моменты внутриполитической жизни этой страны».

Европейский союз – партнер для Азербайджана гораздо более неудобный. Представители европейских структур давали в целом критическую оценку политическому процессу, отмечая многочисленные факты нарушения законодательства и злоупотребления властью чиновниками всех уровней. И все же Азербайджан, как и считающиеся более демократичными Грузия и Армения, был включен в программу Европейской политики соседства. А лидеры республики подчеркивали необходимость теснейшей интеграции с ЕС по всем направлениям. В 1999-м министр обороны Сафар Абиев заявил, что республика «осознаёт себя составляющим элементом новой Европы».

Значительно бЧльших успехов Азербайджан добился в экономическом сотрудничестве со странами Европы. Сторонниками активного вовлечения Баку являются наиболее последовательные союзники США, прежде всего Польша. Как отметил в апреле 2007 года директор Центра нефтяных исследований Азербайджана Ильхам Шабанов, «сегодня Польша выстраивает новую концепцию своей нефтегазовой безопасности. В качестве основных партнеров она хотела бы видеть Казахстан, Азербайджан, Грузию и Украину. Если точнее, Варшаве нужна каспийская нефть, которая через Грузию и Украину должна быть транспортирована в Польшу».

Баку продемонстрировал умение балансировать не только на американо-российских качелях. В 1991-м постсоветский Азербайджан, как и АДР, избрал своим стратегическим партнером Турцию. Однако нынешние азербайджано-турецкие отношения больше не являются вассально-ленными, какими они были в 1918–1920 годах.

В ходе армяно-азербайджанского конфликта вокруг Нагорного Карабаха (1991–1994) Анкара оказала содействие Баку, в 1993-м она перекрыла армяно-турецкую границу. Однако полномасштабной турецкой военной интервенции в Армении, как в 1918–1920 годах, не произошло. В начале 2000-х именно Турция стала лоббистом Азербайджана в НАТО, поддерживала Баку в его спорах с Тегераном по Каспию.

При этом Азербайджан сумел переломить негативные тенденции в двусторонних отношениях с Ираном – традиционным конкурентом Турции на Кавказе и Ближнем Востоке. Движение обеих стран навстречу друг другу началось в 2004–2006 годах, когда Тегеран, обеспокоенный возможностью превращения Азербайджана в форпост для военной операции против Ирана, стал проводить более взвешенную политику по отношению к Баку. Со своей стороны Азербайджан понимал: случись на Ближнем Востоке война, она способна перекинуться на Кавказ, что чревато экологической катастрофой в Каспийском регионе. Поэтому он стал гораздо терпимее к южному соседу. В 2004-м в городе Тебризе, расположенном на заселенном преимущественно азербайджанцами севере Ирана, было открыто генконсульство Азербайджана. В рамках политики «разрядки напряженности» прошли визиты президентов Ильхама Алиева в Иран (2005) и Махмуда Ахмадинежада в Азербайджан (2006).

Потепление в отношениях с Тегераном не мешает Баку «дружить» с Израилем, в том числе на почве общих ценностей. Осенью 2006 года руководитель отдела пропаганды, информации и аналитики Госкомитета по работе с азербайджанцами, проживающими за рубежом, Джаваншир Велиев заявил, что в музеях Холокоста по всему миру будут установлены стенды, посвященные «геноциду азербайджанцев» в Ходжалы в феврале 1992-го (в ходе военной операции армянских формирований в этом населенном пункте на территории Нагорного Карабаха погибло большое число мирных жителей. – Авт.). По словам Велиева, «это отвечает интересам не только азербайджанских, но и еврейских организаций, о чем они неоднократно заявляли». Кроме того, Баку умело использует непростые отношения между армянским и еврейским лобби в США и Европе.

СТРАТЕГИЧЕСКОЕ ПАРТНЕРСТВО И ТАКТИЧЕСКИЕ РАСХОЖДЕНИЯ

Азербайджан, расположенный в Каспийском регионе и являющийся связующим звеном между Южным Кавказом и Центральной Азией, занимает важное место в российской внешней политике.

По словам американского политолога Збигнева Бжезинского, «Азербайджан можно назвать жизненно важной пробкой, контролирующей доступ к бутылке с богатствами Каспийского моря и Центральной Азии. Независимый тюркоязычный Азербайджан, по которому проходят нефтепроводы и далее тянутся на территорию этнически родственной и оказывающей ему политическую помощь Турции, помешал бы России осуществить монополию на доступ к региону и таким образом лишил бы ее главного политического рычага влияния на политику государств Центральной Азии».

При этом в условиях, когда Россия вовлечена в борьбу с международным исламским терроризмом, ее отношения с политически стабильным светским государством-соседом, занимающим непримиримую позицию по отношению к религиозным экстремистам, чрезвычайно важны.

Для российской внутренней политики азербайджанский фактор имеет далеко не меньшее значение. По данным официальной статистики, миграционный прирост азербайджанского меньшинства в России составил с 1989 по 1999 год 62,8 тыс. человек. Согласно Всероссийской переписи населения 2002-го, в 55 субъектах РФ проживают 621,5 тыс. азербайджанцев, что делает данный этнос тринадцатым по численности. Наши правоохранительные органы и посольство Азербайджана в Москве полагают, что эти цифры занижены. Гейдар Алиев, выступая на учредительном собрании Всероссийского конгресса азербайджанцев (2000), оценил численность своих соотечественников в России приблизительно в миллион человек. По подсчетам директора Института экономики РАН Руслана Гринберга, только денежные переводы в Азербайджан достигают ежегодно 1,8–2,4 млрд долларов.

В интервью «Новой газете» (7 августа 2006 года) начальник Управления Администрации Президента РФ по межрегиональным и культурным связям с зарубежными странами Модест Колеров, перечисляя основных партнеров России, сказал: «Наш стратегический союзник – Германия, Франция, Италия, Казахстан, Азербайджан – прекрасная страна, Белоруссия». Примечательно, что в этом списке «лучших друзей» не было Армении, до сих пор считавшейся главной пророссийской силой на Южном Кавказе.

Во многом такая Азербайджана была вызвана еще и тем, что в ноябре 2005-го эта страна остановила волну «цветных» революций в СНГ. О том, что парламентские выборы (ноябрь 2005 г.) состоялись, исполнительный секретарь СНГ Владимир Рушайло заявил еще до того, как соответствующее заявление озвучил азербайджанский Центризбирком. В течение всего последующего за этими событиями года Москва не раз заявляла об отношениях с Баку как о внешнеполитическом приоритете.

Вместе с тем независимая Азербайджанская Республика никогда еще не достигала того высокого уровня сотрудничества с РФ, прежде всего в военной и политической сферах, на который вышли Россия и Армения. В отличие от Армении, Азербайджан не состоит в Евразийском экономическом сообществе (ЕврАзЭС) и Организации Договора о коллективной безопасности (ОДКБ). Азербайджан – член ГУАМ, организации, которую иногда называют анти-СНГ и считают противовесом российскому влиянию в ближнем зарубежье. И если еще вчера первые скрипки в «обновленном ГУАМ» играли Грузия и Украина, то сегодня возрастает (прежде всего качественно) роль Азербайджана.

Последний саммит ГУАМ (18–19 июня 2007 года) прошел в Баку. Именно там азербайджанское руководство впервые получило со стороны Украины публичную поддержку своих действий по «собиранию земель». Президент Украины Виктор Ющенко охарактеризовал политику Армении в Карабахе как «оккупационную» и выразил готовность отправить украинские «голубые каски» в зону армяно-азербайджанского конфликта. (Прежде он говорил о необходимости размещения украинских миротворцев в Южной Осетии и Абхазии.) На бакинском саммите состоялось также два диалога в формате ГУАМ – Япония и ГУАМ – Польша.

В Москве ревниво следят за развитием американо-азербайджанских отношений. Накануне визита Ильхама Алиева в США (апрель 2006 г.) Азербайджан был назван «исламским союзником» Вашингтона. Ранее этого титула удостаивалась Турция.

Между тем именно Баку является той точкой Южного Кавказа, в которой позиции Москвы и Вашингтона в наибольшей степени совпадают. И США, и РФ заинтересованы в стабильном, модернизирующемся светском Азербайджане. Для Белого дома, равно как и для Кремля, вопросы демократизации внутриполитической жизни Азербайджана значат куда меньше, чем предсказуемость режима.

Явное недовольство Кремля вызывают «особые отношения» (энергетическое партнерство, совместные транспортные проекты) между Азербайджаном и Грузией, придерживающейся стратегического курса на евро-атлантическую интеграцию и избавление от российского «имперского наследия». Именно «грузинский сюжет» стал главной причиной охлаждения отношений между Москвой и Баку в конце 2006 – начале 2007 года.

Правда, грузинский сценарий не повторился, наметившиеся разногласия не повернули двусторонние отношения вспять. В отличие от Михаила Саакашвили Ильхам Алиев не сделал антироссийский ресурс своим главным внешне- и внутриполитическим оружием. Более того, в марте 2007-го глава Азербайджана совершил неофициальный визит в Москву и на встрече с Владимиром Путиным всячески подчеркивал, что дорожит добрососедскими связями с Российской Федерацией. Критика России за политизацию ею проблемы цены на «голубое топливо» велась официальным Баку не более месяца. Впрочем, Азербайджан, который в значительно меньшей степени, чем Грузия, зависит от российских энергоресурсов, может позволить себе более гибкую политику в отношении Москвы.

Между Москвой и Баку есть расхождения по вопросу о российско-армянском стратегическом союзничестве, которым во многом обусловлены и неучастие Азербайджана в ОДКБ, и членство в ГУАМ. Военное присутствие РФ в Армении (особенно после вывода российских частей из Грузии и их передислокации в соседнюю республику) лидеры Азербайджана рассматривают как повод для возможной эскалации армяно-азербайджанского противостояния. Борьба с «рукой Москвы» — выгодный политический «бренд» оппонентов Ильхама Алиева.

Однако, несмотря на сложность двусторонних отношений, Россия и Азербайджан имеют значительный потенциал для развития партнерства. Баку не считает российское военное присутствие (Габалинская РЛС, предложенный Сергеем Ивановым проект создания «Касфор» – объединенной силовой структуры в составе Азербайджана, Ирана, Казахстана, России и Туркмении) причинением ущерба национальному суверенитету. Многие азербайджанские представители, начиная с президента Ильхама Алиева, неоднократно давали высокие оценки миротворческому потенциалу России в процессе карабахского урегулирования. Тот факт, что тезис о возможном размещении российских миротворцев в зоне армяно-азербайджанского противостояния был в течение 2006 года дважды озвучен именно в Баку (это сделал Сергей Иванов, на тот момент министр обороны РФ), говорит о многом.

Мощная азербайджанская диаспора в России еще один важный фактор развития отношений. В свою очередь Азербайджан – территория проживания дагестанских народов (лезгины, аварцы, цахуры), оказывающих заметное влияние на этнополитические процессы на российском Северном Кавказе.

ИЗВЛЕЧЬ УРОКИ ИЗ ПРОШЛОГО

Главный потенциал развития российско-азербайджанских отношений заключается в том, что Баку и Москва учатся исправлять ошибки начала 1990-х. Для России такой ошибкой был крен в сторону Армении и отказ от диверсифицированной политики на Южном Кавказе. Следует особо подчеркнуть, что нормальные российско-азербайджанские контакты не должны означать «забвения» Армении – нашего многовекового геополитического союзника, поддерживающего российское присутствие в Закавказье. Просто следует идти по пути сбалансированной и диверсифицированной политики.

Для Азербайджана же серьезной ошибкой стали политические контакты с чеченскими сепаратистами. Цели и лозунги Общенационального конгресса чеченского народа (ОКЧН) были во многом созвучны политической идеологии Народного фронта Азербайджана (НФА). Азербайджанские националисты видели в ОКЧН возможного союзника по «антиколониальной борьбе». Прочеченскую позицию занимал второй азербайджанский президент Абульфаз Эльчибей, а министр внутренних дел республики (в 1992 г.), лидер партии «Боз гурд» Искендер Гамидов называл себя личным другом лидера чеченских сепаратистов Джохара Дудаева. Небольшой отряд чеченцев сражался в Нагорном Карабахе на азербайджанской стороне.

Когда российско-чеченский конфликт перешел в 1994 году в вооруженную фазу, на стороне чеченских сепаратистов воевал численно небольшой отряд азербайджанцев – в основном приверженцев партии «Боз гурд». (В интервью британской радиостанции Би-би-си Гамидов говорил о 270 добровольцах.) Летом 1999-го президент самопровозглашенной Чечни Аслан Масхадов назначил своим полпредом в мусульманских странах Зелимхана Яндарбиева, его головной офис был открыт в Баку. Между чеченскими сепаратистами и азербайджанским криминалитетом установились контакты в теневом бизнесе.

Азербайджан оказал «неоценимую», по словам главы «внешней разведки» Ичкерии Хож-Ахмеда Нухаева, «помощь в размещении [чеченских] беженцев». После 1994 года в стране было зарегистрировано 4,7 тыс. чеченцев. (В 1989-м, согласно Всесоюзной переписи населения, там проживало всего 456 чеченцев). Коренные азербайджанцы в целом сочувствовали Чечне. В январе 1995 года в Баку был открыт Культурный центр Чеченской Республики Ичкерия.

Тогдашний президент Азербайджана Гейдар Алиев, заявляя, что «Чечня – внутреннее дело России», рассматривал «чеченский вопрос» прежде всего как гуманитарную проблему. Ведь к 2000 году численность беженцев из Чечни достигла 10 тыс. человек. В результате проблема Чечни стала одной из ключевых во взаимоотношениях независимого Азербайджана и России.

Однако обстоятельства толкали Баку к ревизии чеченской политики.

Во-первых, азербайджанское руководство всегда рассматривало карабахский конфликт как борьбу с армянским сепаратизмом, а эффективная защита такой точки зрения невозможна на международном уровне в условиях поддержки другого сепаратизма – чеченского.

Во-вторых, эскалация напряженности в российско-азербайджанских отношениях чревата, в частности, введением Москвой жесткого визового режима, что могло бы серьезно ударить по Азербайджану, учитывая многочисленную азербайджанскую диаспору в России и ее социально-экономическую значимость для республики.

В июле 2000-го деятельность офиса ичкерийского представительства в мусульманских странах была приостановлена. Межэтнические столкновения между выходцами из Чечни и азербайджанцами, произошедшие в 2000–2001 годах, способствовали снижению уровня оказания массовой поддержки «чеченскому делу». В 2001-м российские и азербайджанские спецслужбы провели совместную операцию по задержанию трех полевых командиров-сепаратистов.

Все эти шаги вызвали резкое недовольство чеченской стороны. В марте 2001 года к президенту Гейдару Алиеву обратилась с открытым письмом группа чеченских беженцев. В мае Аслан Масхадов объявил, что Азербайджан «перестал быть дружественной для Ичкерии страной». Свою роль сыграли и события 11 сентября 2001 года. В октябре 2002-го официальный Баку осудил захват заложников в Москве («Норд-Ост»), а в сентябре 2004 года – теракт в Беслане. В государственных СМИ Азербайджана существенно изменились акценты в освещении пребывания чеченских беженцев на территории республики. Таким образом, налицо серьезные улучшения в российско-азербайджанских отношениях по «чеченскому вопросу».

Последнее обновление 21 августа 2007, 10:51

} Cтр. 1 из 5