Вступительное слово главного редактора.
Главное значение мюнхенской речи Владимира Путина состоит в том, что она помогла разрушить заговор молчания по фундаментальным вопросам глобальной архитектуры безопасности. Эта речь обозначила «территорию свободы».
Споры о войне в Ираке и односторонней политике США заслонили собой другой – куда более прагматичный и многосторонний – компонент большой стратегии администрации Джорджа Буша. Речь идет о попытке Вашингтона преобразовать внешнюю политику Соединенных Штатов и деятельность международных организаций с тем, чтобы приспособить их к переменам в глобальной расстановке сил и появлению таких государств, как Китай и Индия. Этот необъявленный курс верен по своим целям и методам реализации, и Вашингтону следует удвоить усилия.
Отличительная черта современной эпохи – глубокое противоречие между рынком и демократией. Сущность рынка такова, что он требует все более глобального охвата, тогда как демократия остается
на национальном или локальном уровне.
Чтобы обуздать растущую мощь Ирана, Вашингтону следует избегать военных мер, переговоров с предварительными условиями, а также попыток сдерживания. Вместо этого нужна новая политика разрядки. Если прагматикам в Тегеране будет дан шанс возобновить дипломатические и экономические отношения с Соединенными Штатами, это может помочь им оттеснить радикалов и изменить внутренний баланс в Иране в свою пользу.
Ряд иранских обозревателей и политиков сомневаются в надежности России как партнера на длительную перспективу. Они указывают на то, что Российская империя и Советский Союз не раз играли неблаговидную роль в Иране. Нынешняя Российская Федерация, утверждают они, точно так же разыгрывает иранскую карту во имя укрепления своих позиций в отношениях с Европой и Америкой.
Попытки путинской России сблизиться с мусульманским миром не могут рассеять взаимное недоверие. Обе стороны чаще всего рассматривают взаимную симпатию как средство вызвать чувство смущения и «ревности» у Запада, роман с которым ни у России, ни у мусульманского сообщества не складывается.
После распада СССР считалось, что, поскольку холодная война закончилась, исчезла и угроза ядерного конфликта. Однако ядерное противостояние вполне реально и ныне. «Клуб ядерных держав» пополняется, но не все «новички» способны в должной мере обеспечить безопасность своих ядерных арсеналов.
Российско-грузинские отношения поддаются сегодня улучшению только в тех сферах, которые прямо не затрагивают югоосетинское и абхазское направления. Точки сближения интересов есть, но никто пока не взял на себя труд их «инвентаризировать», хотя необходимость этого весьма остра.
Почему в XXI веке мы считаем непререкаемой ценностью и целью территориальное деление Европы по этническому признаку? Одно дело – восстановить независимость некогда существовавших и угнетенных национальных государственных образований, и совсем другое – создавать этнические государства на пустом месте по типу матрешек.
Западники, отвергая все советское, считают прежние административные границы внутри СССР незыблемыми. Но откуда взялась идея неприкасаемости бывших союзных республик? Административные границы в Советском Союзе были порой произвольными. Достаточно вспомнить чехарду решений Кавбюро по Карабаху и волюнтаристскую передачу Крыма.
Советская федерация оказалось непрочной многоэтажкой с множеством «этнических квартир», которая рухнула, как только рассыпалась «силовая вертикаль». СССР проиграл битву за формирование мультинациональной общности граждан, которые искренне считали бы его своей страной. Аналогичная проблема встанет и перед Россией, если Москва всерьез не озаботится проблемой федерализма.
Фигура Тони Блэра бессменно возвышалась
над соратниками. Его проект по управлению страной был «обществом с ограниченной ответственностью», в котором ответственность лежала больше на плечах премьера, чем правящей партии.
Находясь на пороге переговоров об основах и принципах отношений на обозримую перспективу,
ни Россия, ни Евросоюз не имеют сколько-нибудь четкого представления относительно места друг друга в своих системах координат.
Одна из причин резкой реакции Москвы на противоракетные амбиции Вашингтона заключается в ставшей уже почти привычной бесцеремонности администрации Белого дома.
Исполнительная власть стала заложником сил, благосостояние которых зависит от военных заказов. Под их влиянием начинает формироваться иная внешняя военная политика России.
В отличие от биполярного мира, в многополярной системе международных отношений противостоянием России и Запада неминуемо и немедленно воспользуются другие «центры силы», чтобы с его помощью добиться собственных целей.
Построив национальную идею на противопоставлении себя остальному миру, Америка предопределила постоянное наличие у себя «врагов». Война, реальная или потенциальная, всегда присутствует в жизни государства...
В последнее время ведущие российские и зарубежные эксперты единодушно высказывают мнение о том, что отношения между Россией и Европейским союзом, на которые возлагали так много надежд в 1990-х и в начале 2000-х гг., зашли в глухой тупик.
Монография Сергея Кортунова, вышедшая в серии «Межрегиональные исследования в общественных науках», является знаковым событием.