Закончилась ли холодная война? Уже двадцать лет, с тех пор как в мае 1988 года советский генсек Михаил Горбачёв гулял по Красной площади с президентом США Рональдом Рейганом, на этот вопрос принято отвечать положительно. Отчего же противостояние вновь в моде?
В миграционной политике Соединенных Штатов присутствует ряд черт и проблем, аналогичных тем, которые характерны сейчас и для российской действительности. Более того, некоторые из инноваций создают противоречия и вызывают опасения, которые в определенном смысле присущи и общественно-политическим силам в России.
В России не сложились традиции социального диалога, способного оградить миграционную политику от популистских влияний. Многие нюансы общественных настроений по отношению к мигрантам невозможно понять, если не учитывать слабость институтов гражданского общества, неразвитость гражданского самосознания и отсутствие традиций гражданского контроля в России.
В массе своей американцы преуменьшают роль этнического национализма в политике. Однако на самом деле он соответствует устойчивым устремлениям человеческого духа, и модернизация вдохнула в него новую жизнь. В той или иной форме национализм как двигатель глобальной политики унаследуют следующие поколения. И коль скоро этнический национализм стал знаменем различных групп в многонациональном обществе, этническое разукрупнение или размежевание часто может оказаться не худшим вариантом.
В отношениях Евросоюза с окружающим миром сегодня, как никогда, явно выражен имперский момент: объединенная Европа озабочена не только и не столько достижением однородности внутреннего пространства, сколько проецированием собственной власти во внешний мир. Возникновение европейского супергосударства может оказаться вопросом не столь отдаленного будущего, как думают многие.
Сделав допуск в свои ряды инструментом балканского умиротворения, Евросоюз вынужден смягчать критерии для не вполне созревших кандидатов. Соответственно возрастает и цена расхождения между формальным «возвращением в Европу» стран Балканского региона и их подлинной «европеизацией». А для Европейского союза адаптация «вернувшихся» создаст проблемы, выходящие далеко за рамки региональных.
Европа – это целостная концепция. Вы с ней либо соглашаетесь и воспринимаете ее всю целиком, без купюр, либо отвергаете, но тоже целиком. В будущем основные дебаты и развернутся между теми странами, которые принимают все общеевропейские принципы, и теми, которые норовят выбирать что-то одно и требуют к себе особого отношения.
Избавившись от конфронтации, Соединенные Штаты и Советский Союз могли стать подлинно стратегическими партнерами. Но Вашингтон прошел мимо уникального исторического момента. Верх взяли сиюминутная целесообразность и приземленный прагматизм. Возможно, не хватило далекого стратегического видения таких великих американских президентов, как Вудро Вильсон и Франклин Делано Рузвельт.
Системы ПРО способны снизить мотивацию пороговых стран к обладанию ракетно-ядерным потенциалом, а также уменьшить либо предотвратить ущерб от возможного применения ракетно-ядерного оружия. Но проблему противоракетной обороны необходимо решать так, чтобы это не приводило к нарушению стратегического баланса сил между основными ядерными государствами.
Если после выхода России из ДОВСЕ страны НАТО решат, что придерживаться этого договора впредь бессмысленно либо начнут создавать альтернативный механизм контроля над вооружениями в Европе без участия России, на Южном Кавказе появятся все предпосылки для полномасштабной гонки вооружений.
Глобальное потепление вызывает быстрое таяние арктических льдов. А это открывает доступ к богатым природным ресурсам и новые пути для судоходства, использование которых позволило бы ежегодно экономить миллиарды долларов. Но до сих пор нет ясных правил, которые регулировали бы деятельность в этом экономически и стратегически важном регионе. Если Вашингтон не возьмет на себя ответственность по выработке многостороннего дипломатического решения, Арктика может оказаться ввергнутой в вооруженный конфликт.
Арктика всегда воспринималась российскими военными как северный стратегический бастион, принципиально важный для обеспечения национальной безопасности. Гонка за полезными ископаемыми, скрытыми в недрах вечной мерзлоты, усложняет задачу России – привычные подходы времен идеологического противостояния нужно приспособить к эпохе экономической конкуренции.
Москва вполне обоснованно взяла направление на изменение «правил игры» в отношениях с Западом, сложившихся в 90-х годах прошлого века. Но дело в том, что сказать «нет» совершенно недостаточно. Необходимо сформулировать конструктивную и конкретную альтернативу по основным вопросам.
Десятилетний срок действия Соглашения о партнерстве и сотрудничестве, послужившего углублению и расширению отношений между Российской Федерацией, с одной стороны, и Европейскими сообществами и их государствами-членами – с другой (далее: СПС-1), истек 30 ноября 2007 года.
С середины 1990-х годов термин «стратегическое партнерство» применяется для характеристики связей, установившихся между Европейским союзом и Россией. Сегодня это выглядит преувеличением, поскольку жизнеспособность подобного альянса ставится под сомнение как политиками, так и наблюдателями с обеих сторон.
Надежды на решение современных российских проблем дедовскими методами государственной мобилизации тщетны и иллюзорны. Россия уже утратила свою традиционность – к сожалению, даже избыточно.
Ирония истории заключается в том, что в предприимчивых непоседах и переселенцах, которые когда-то стали застрельщиками глобализации, сегодня
видят главную угрозу стабильности глобализованного мира.
Каковы варианты развития сирийского конфликта? Какую роль играют Россия, Запад и страны Востока в его урегулировании?
Грузинам, которые всегда ценили свою культуру и историю, предлагается забыть о прошлом, чтобы его химеры не мешали светлому будущему.
История Беловежских соглашений для россиян сейчас выглядит почти детской сказкой.
Как ценитель тонкой дипломатии, Генри Киссинджер находит немало поводов для восхищения Китаем.
Анализировать политические события, современником которых является исследователь, – занятие непростое.