Возможен ли мир, в котором Соединенным Штатам и Европе не будет больше принадлежать лидирующая роль? Дискуссии на эту тему неожиданно стали популярны. А ведь после победы «свободного мира» в холодной войне, когда казалось, что история расставила все по своим местам, прошло совсем немного времени.
«Момент однополярности» в политике США закончился. Международные отношения в XXI веке определит ситуация бесполярности. Сила скорее окажется размытой, чем сконцентрированной, а значение национальных государств будет снижаться по мере укрепления негосударственных акторов. Но это ничем не угрожает Соединенным Штатам. В условиях переходного периода Вашингтон по-прежнему способен удерживать в своих руках курс на более безопасный мир.
Запад не испытывает энтузиазма в связи с успехами азиатского континента. Непосредственная цель Запада на ближайший период состоит в том, чтобы сохранить привилегированную позицию в международных институтах. Но это может подорвать его долгосрочные интересы – создание более справедливого и стабильного мирового порядка. Вместо главной силы по решению мировых проблем он превращается в свою же помеху.
Не пожалеет ли Запад в один прекрасный день о том, что позволил России взять на себя роль поборника международного права – ту самую роль, которая ранее принадлежала западному миру, но, по-видимому, больше ему не нужна?
В отношениях между Россией и НАТО существуют взаимное раздражение и недовольство, но нелепо думать о сползании сторон к новой холодной войне. Чтобы изменить европейскую атмосферу, целесообразно предложить Москве дискуссию о возможности ее членства в альянсе.
Для восстановления баланса и исправления перекосов в деятельности ОБСЕ достаточно активизировать мероприятия по приоритетным для России темам, в особенности таким, как противодействие новым вызовам и угрозам европейской безопасности.
Казахстан не претендует на то, чтобы изменить формат ОБСЕ. Астане в соответствии с ее геополитическим весом вполне достаточно извлечь собственную выгоду, Москва же ставит перед собой цель переписать правила игры, что заведомо сложнее. Впрочем, и рычагов воздействия у России несопоставимо больше, чем у Казахстана.
Ни Россия, ни даже Соединенные Штаты или структуры Западной Европы не в состоянии конкурировать ныне с финансовой практикой Китая во внешней политике. За китайскими компаниями и банками, выделяющими кредиты, стоит вся мощь государства. Китайская бюрократия плотно опекает национальный бизнес в Центральной Азии.
Еще лет 20 назад с империями все казалось ясно: эта отжившая, устаревшая форма политической организации в ХХ веке уступает место новой – нации-государству. Сегодня роль империй серьезно пересматривается как в положительном, так и в отрицательном аспекте и, что более важно, в плане понимания их места в историческом процессе.
Нация – это не просто результат этнокультурной унификации и «длительного исторического формирования», а итог целенаправленных усилий политической и интеллектуальной элиты. Российской Федерации необходимо обновить доктринально-идеологическую сферу, обеспечивающую гражданскую солидарность и национальную идентичность.
Европа открыла для себя: чтобы справиться с проблемой культурного и политического многообразия и при этом сохранить элемент социальной солидарности, экономической интеграции требуется политическое измерение.
Федеральная власть много сделала для того, чтобы укрепить единство и территориальную устойчивость Российской Федерации. Но этот результат достигнут благодаря централизации политического пространства и феномену консолидации вокруг популярного национального лидера. Институциональные и правовые гарантии целостности весьма ненадежны.
Тот, кто контролирует разведывательную информацию в рамках военных ведомств, определяет их политику, а иногда и курс всей страны. Чем скорее министр обороны напрямую подчинит Главное разведывательное управление себе, тем лучше будет и для обороны страны, и для ГРУ, и даже для самого Генштаба.
У России нет серьезных экономических стимулов сокращать зависимость от ископаемого топлива. Вследствие этого, а также в силу недофинансирования опытного производства и скудности инвестиций в нетрадиционные источники энергии в данной области хромает конкурентоспособность выработки.
Правила мировой торговли не распространяются на энергетическую сферу, но потребность в регулировании налицо. Международному сообществу необходимо найти баланс между рыночной стихией в области торговли энергоресурсами и серьезным вмешательством государств и межгосударственных структур. Координация усилий ОПЕК и ВТО способна помочь в таком поиске.
Рауль Кастро не заинтересован в том, чтобы отстаивать архаичный, во многом бессмысленный социально-экономический порядок на Кубе. Он готов его обновить и модернизировать. Перемены были подготовлены тем, что различные социальные аномалии достигли критической массы.
Глобальная финансово-экономическая архитектура во многом создавалась Западом под себя. И сейчас, когда налицо сдвиг финансово-экономической силы и влияния в сторону новых быстро растущих экономик, таких, как Китай, Индия, Россия, Бразилия, становится очевидной неадекватность прежней системы новым реалиям.
Выбор Вашингтоном стратегии «живи сам и дай жить другим» приведет к тому, что никогда ранее не случалось: Соединенным Штатам придется поступиться некоторыми демократическими и либеральными идеалами. Центральной политической задачей США станет в этом случае прагматическое управление взаимозависимым миром.
Каковы варианты развития сирийского конфликта? Какую роль играют Россия, Запад и страны Востока в его урегулировании?
Грузинам, которые всегда ценили свою культуру и историю, предлагается забыть о прошлом, чтобы его химеры не мешали светлому будущему.
История Беловежских соглашений для россиян сейчас выглядит почти детской сказкой.
Как ценитель тонкой дипломатии, Генри Киссинджер находит немало поводов для восхищения Китаем.
Анализировать политические события, современником которых является исследователь, – занятие непростое.