Мировая система пребывает в движении, и отношения между странами стремительно меняются. Международная обстановка постоянно демонстрирует примеры того, как интересы недавних союзников начинают расходиться, а убежденные соперники находят почву для сотрудничества.
Приоритетом первого года своего президентства Барак Обама сделал задачу привлечения к сотрудничеству оппонентов США. Исторический опыт доказывает, что глава государства находится на верном пути: обращение к соперникам – необходимая предпосылка для сближения.
В последние двадцать лет у Москвы ни с кем не было ровных отношений на пространстве от Балтийского моря до Черного. Сейчас Россия нащупывает новый курс, нацеленный не на подчеркивание конфликтов с соседями, а на поиск способов их смягчения. Однако хрупкое примирение весьма уязвимо.
Долгосрочной целью должно стать создание общего экономического пространства между СНГ и Европейским союзом с двумя интеграционными центрами. Один – ЕС, второй – Единое экономическое пространство, сейчас состоящее из трех, а в перспективе, вероятно, из большего числа государств.
Очередная смена власти в Киргизии стала иллюстрацией того, как внешне прочный авторитарный режим, каких немало на территории бывшего СССР, рассыпался за пару дней. Является такой сценарий исключением или открывает новую главу постсоветской истории?
В предстоящие годы наиболее серьезные угрозы Соединенным Штатам, скорее всего, будут исходить из государств, не способных обеспечить эффективное управление или контроль над собственной территорией. Американскому правительству следует оказывать помощь партнерам, чтобы они были способны сами защитить себя либо – при необходимости – сражаться рука об руку с войсками США.
В долгосрочной перспективе расширение сотрудничества между Соединенными Штатами, Европой и Россией могло бы превратить НАТО в панъевропейскую организацию безопасности. Именно это должно стать стратегической целью, даже если сейчас она кажется далекой. Однако говорить сегодня о вступлении России в Североатлантический альянс нецелесообразно.
Отношения между Пекином, Вашингтоном и Москвой имеют мировое значение, но сферой их приложения ныне служат двусторонние контакты. Отсутствие общепризнанных правил стратегического мышления, а также узкие рамки взаимодействия препятствуют превращению трехстороннего формата в динамичный международный фактор.
Если серьезный экономический кризис действительно наступит, правительству КНР придется найти новую идеологию. Едва ли китайцы по-прежнему способны верить в коммунизм, но они всё еще могут верить в Китай. Правительство усилит националистические настроения, вызвав к жизни их неизменного спутника – ксенофобию.
Скорее всего, мир, свободный от ядерного оружия, недостижим в обозримом будущем. Однако выполнение даже нескольких из условий движения к «глобальному нолю», которые отвечают интересами России, США и других ответственных государств, существенно укрепит всеобщую безопасность.
Пора начать международную дискуссию о роли военной силы, в том числе ядерного оружия, в мире, который радикально отличается от прошлого устройства. В конце дискуссии может выясниться, что «ядерный ноль» – миф, к тому же вредный, а ядерное оружие есть благо, которое призвано спасти человечество от него самого.
После ратификации заключенного договора необходимо вовлечь американское руководство в широкий политико-стратегический диалог. Его основной темой могло бы стать начало совместного поиска пути минимизации рисков, исходящих из сохраняющейся ситуации взаимного ядерного сдерживания.
Россия и Запад утратили доверие друг к другу, и его всегда трудно восстанавливать. Сохранение существующих режимов контроля над вооружениями, в частности ДОВСЕ, остается важной политической целью, даже если военная логика, на которой они были основаны, исчезла по окончании холодной войны.
За вдохновением для модернизации российский правящий класс всегда обращался к внешним источникам – Европе и Западу в целом. Так происходит и сейчас. Но может ли современный мир, скроенный по неолиберальным лекалам, предложить модель комплексной трансформации общества, которая так необходима России?
Тенденция к гигантомании дискредитирует идею инновационных экономических зон ничуть не меньше, чем малобюджетный минимализм. Эта опасность уже заметна на примере проектов наукоградов. В них часто можно найти все что угодно, кроме одного – собственно программы организации эффективного сотрудничества между научными организациями и частным бизнесом.
Мировая политика, в том числе экономическая, все больше будет использовать климатические изменения как предлог для ограничений контрагентов и реальный стимул для поощрения собственных производителей в конкурентной борьбе за ускоренный переход к новому технологическому укладу.
Каковы варианты развития сирийского конфликта? Какую роль играют Россия, Запад и страны Востока в его урегулировании?
Грузинам, которые всегда ценили свою культуру и историю, предлагается забыть о прошлом, чтобы его химеры не мешали светлому будущему.
История Беловежских соглашений для россиян сейчас выглядит почти детской сказкой.
Как ценитель тонкой дипломатии, Генри Киссинджер находит немало поводов для восхищения Китаем.
Анализировать политические события, современником которых является исследователь, – занятие непростое.