В.А. Орлов – президент ПИР-Центра (Центра политических исследований России), член Международной академии по ядерной энергии, член Общественного совета при Министерстве обороны РФ.
Глубокое осмысление того, что же России все-таки досталось по наследству от Советского Союза в ядерных вопросах, того, как наилучшим образом использовать возможности, которые дает режим ядерного нераспространения, только зреет.
Цель «ядерного ноля» – не пожелание, но обязательство всех 189 государств – участников ДНЯО, как неядерных, так и ядерных. Оно предельно четко изложено в статье VI, являющейся одной из трех главных «несущих конструкций» Договора.
Теряясь в догадках по поводу истинных ядерных намерений Тегерана, Москва пытается балансировать между очевидными стратегическими соблазнами и «нераспространенческой» осторожностью в отношении своего «трудного» соседа и партнера. При всем при том, однако, она явно склоняется к стимулированию сотрудничества и политике «оправданного риска».
События вокруг Ирака нанесли серьезный ущерб принципам нераспространения оружия массового уничтожения. Само это понятие замусоливается, традиционные механизмы, препятствующие распространению, игнорируются, но не потому, что они неэффективны, а потому, что способны разоблачить подмену. Сложившаяся архитектура нераспространения умышленно ставится под удар.
Образуется ли в мире новая биполярная система с центрами силы в США и Китае? Какую политику намерена вести Америка в Азиатско-Тихоокеанском регионе?
Грузинам, которые всегда ценили свою культуру и историю, предлагается забыть о прошлом, чтобы его химеры не мешали светлому будущему.
История Беловежских соглашений для россиян сейчас выглядит почти детской сказкой.
Как ценитель тонкой дипломатии, Генри Киссинджер находит немало поводов для восхищения Китаем.
Анализировать политические события, современником которых является исследователь, – занятие непростое.