Попытки путинской России сблизиться с мусульманским миром не могут рассеять взаимное недоверие. Обе стороны чаще всего рассматривают взаимную симпатию как средство вызвать чувство смущения и «ревности» у Запада, роман с которым ни у России, ни у мусульманского сообщества не складывается.
Образ врага, формирующийся в российском обществе, окрашен в религиозные тона. «Исламская угроза» постепенно превращается в главное «пугало», чему способствуют многочисленные бытовые стереотипы и возникающая государственная идеология противостояния всему тому, что кажется «чуждым».
Отношения мусульманского сообщества и Запада подвергаются решающему, в каком-то смысле последнему испытанию. К настоящему диалогу цивилизаций мир подступает только сейчас. Суть такого диалога состоит в ответе на конкретный вопрос: что мусульманское сообщество и ислам способны воспринять от Запада, не утрачивая при этом своей идентичности?
Вызовы с Юга будут представлять в ближайшие десятилетия наиболее серьезную опасность для России. Проблемным является весь регион Северного Кавказа, возможны конфликты и в других мусульманских анклавах России, опасность представляют и предполагаемые этнические столкновения в Казахстане, и неустойчивость политических режимов в новых центральноазиатских государствах, которые испытывают давление со стороны исламских фундаменталистов.
Каковы варианты развития сирийского конфликта? Какую роль играют Россия, Запад и страны Востока в его урегулировании?
Грузинам, которые всегда ценили свою культуру и историю, предлагается забыть о прошлом, чтобы его химеры не мешали светлому будущему.
История Беловежских соглашений для россиян сейчас выглядит почти детской сказкой.
Как ценитель тонкой дипломатии, Генри Киссинджер находит немало поводов для восхищения Китаем.
Анализировать политические события, современником которых является исследователь, – занятие непростое.