Самым интересным итогом парламентских выборов в Польше стали не показатели двух главных партий — либералов и консерваторов, а третье место (более 10%), которое занял скандально известный предприниматель Януш Паликот во главе только что созданного движения своего имени. Паликот кажется знакомым персонажем. Из российских аналогов вспоминается фармацевтический и водочный король Владимир Брынцалов, тем более что Паликот тоже сделал состояние на алкоголе. В Польше схожий опыт был 20 лет назад, когда во второй тур президентских выборов вышел невесть откуда взявшийся канадский бизнесмен Станислав Тыминьский, который обещал немедленно превратить Польшу в рай на земле.

На том историческом этапе подобные фигуры выглядели естественно — пьянящий воздух молодой демократии делал общества падкими на велеречивые обещания соблазнителей. Успех Паликота сегодня кажется странным, но возвращение такого рода политиков логично. Упадок традиционных партий и идеологий очевиден, в случае со странами Центральной и Восточной Европы налицо еще и кризис цели. Посткоммунистический путь развития вел государства через жертвы и испытания к ясной точке назначения — вступлению в евроатлантические институты и окончательному водворению в «европейской семье». Когда цель была достигнута и захотелось перевести дух, желанный западный мир стал расползаться. А стабильность и безопасность оказались эфемерными на фоне окружающих потрясений. Однако предложить другое видение политическая система не может, и снова создается пространство для фриков.

Однако с этой точки зрения казус Паликота скорее обнадеживает, ибо протестное голосование в Польше, а за него голосовали недовольные предлагаемым ассортиментом, заметно отличается от тенденций, доминирующих в Старом Свете. Януш Паликот — фрондирующий либертарианец, который выступает за максимальную свободу во всем, против полномочий государства, за права любых меньшинств — от сексуальных до политических. Смесь американских рыночников, которые отстаивают заветы «отцов-основателей», и европейской воинствующей толерантности левых либералов. Паликот, еще и яростный антиклерикал, противопоставляет себя консервативному мейнстриму, и тот факт, что его позиция находит достаточно широкую поддержку у избирателей в весьма традиционалистской Польше, удивляет.

Все уже начали привыкать к тому, что недовольство в европейских обществах выплескивается в форме ксенофобии, национализма, протекционизма и прочих реакционных проявлений. От Венгрии до Шотландии, от Финляндии до Швейцарии доминируют эти тенденции, к которым подстраиваются политики респектабельных партий. Правоконсервативный крен представляется почти безальтернативным. И вдруг Польша, проголосовавшая за либералов (первое место партии Туска) и либертарианца.

Отчасти это можно объяснить тем, что за полтора года, прошедших после трагедии под Смоленском, граждане устали от надрывного и навязчивого консерватизма партии Ярослава Качиньского. Но есть и более общие причины.

Неуверенность в будущем и страх перед глобализацией, свойственные сегодняшней Европе, привели к расширению роли государства и росту патерналистских настроений, то есть ожиданий того, что это самое государство решит насущные проблемы. Отсюда феномен «консервативных революционеров» во Франции, Испании или Греции, которые выходят на массовые протесты не с требованием перемен, а под лозунгом «оставьте все как есть». Государство берется — с готовностью, но без успеха. Поскольку «оставить как есть» оно не может по экономическим причинам, ему приходится брать на себя всю ответственность за изменения к худшему.

Но разочарование порождает, оказывается, не только еще более консервативные, но и отчетливо либеральные настроения, стремление ограничить то самое государство, которое не справляется с присвоенными себе функциями. Помимо движения Паликота стоит вспомнить недавний успех на выборах в Берлине Партии пиратов (9%) — бунтарского сообщества без программы, но с громким требованием свободы вообще. Когда-то примерно так начинали «зеленые», переместившиеся в бундестаг с уличных акций, но у тех по крайней мере была четкая сфера интересов — экология. Пираты берут начало во всемирной сети, а поскольку она безгранична, нет и ясного направления мыслей и действий. Они сами говорят о себе: да, мы любители, но от профессионалов уже скулы сводит.

Эти сигналы позитивны. Они дают надежду на то, что идейное и интеллектуальное разнообразие, которое всегда отличало Европу, не позволит ей закостенеть и превратиться в обороняющуюся крепость, обитатели которой озлоблены на весь мир из-за собственной неспособности к нему адаптироваться.

| Московские новости