Совсем "холодная война"

12 октября 2016

Вероятнее всего, Россию ожидает новый этап санкционной войны

Фёдор Лукьянов - главный редактор журнала «Россия в глобальной политике» с момента его основания в 2002 году. Председатель Президиума Совета по внешней и оборонной политике России с 2012 года. Профессор-исследователь НИУ ВШЭ. Научный директор Международного дискуссионного клуба «Валдай». Выпускник филологического факультета МГУ, с 1990 года – журналист-международник.

Резюме: Как бы заманчивой ни казалась идея возвращения военной базы на Кубу, символическое содержание такого шага многократно превысило бы практический эффект, который, в свою очередь, едва ли был бы сопоставим с расходами.

Месяц с небольшим назад, по окончании встречи "Большой двадцатки" в Китае, я рискнул на страницах "РГ" подвести что-то вроде итога отношений Владимира Путина и Барака Обамы. Мой основной вывод состоял в следующем: "Москва и Вашингтон вернулись к тому уже довольно забытому состоянию, когда в разговоре именно этих двух столиц решаются наиболее важные вопросы международной политики".

Цитировать самого себя не очень-то прилично, но в данном случае - прошу читателя меня простить. Просто умозаключение начала сентября - показательное "попадание пальцем в небо", точнее - пример того, как жизнь стремительно обгоняет всякие прогнозы и выворачивает их по-своему.

Начнем с того, что я, конечно, поторопился подвести черту. Хотя Обаме осталось всего три месяца президентства в статусе "уходящей натуры", российско-американская эскалация приняла столь стремительный оборот, что случиться еще может почти что угодно. Надежда, что как раз под занавес правления американский лидер будет более свободен принимать решения и больше заинтересован в достижении каких-то позитивных договоренностей, не оправдалась.

Сирийское урегулирование, которое могло бы стать схемой особого взаимодействия - без симпатии, но с пониманием, что друг без друга никуда не деться, обернулось обвалом всех оставшихся каналов. Политико-дипломатическая логика окончательно уступила место военно-политической. А это жесткая штука, от которой мы, сколько бы ни говорили в последние годы о возвращении "духа "холодной войны", на самом деле отвыкли. С начала 1980-х годов не было такого явственного доминирования тактики "недвусмысленных предупреждений" и угроз над ожиданием все-таки какой-то дипломатической договоренности. Ни во время российско-грузинского столкновения в 2008-м, ни на начальных фазах украинского кризиса в 2014-м в такой степени это не проявлялось.

В целом, ход событий не противоречит предположению о том, что судьбы мира снова решаются между столицами двух прежних сверхдержав. Только "разговор" опять ведется при помощи мегафонов, и его целью является не распутывание узлов, и даже не их разрубание, а затягивание, дабы не позволить противоположной стороне добиться каких-либо преимуществ.

Как мы дошли до жизни такой - тема отдельная и обширная. Понятно, что не с Сирии все начиналось, не ею, увы, и закончится. Перечень взаимных претензий множился давно, и теперь с обеих сторон звучит одинаковая формулировка - терпение кончилось. Никаких попыток скрасить картину, смягчить восприятие теперь уже никто не предпринимает, скорее, наоборот.

Что делать? Прежде всего не пугаться громкой риторики и бряцания оружием - иногда они помогают избежать прямого столкновения. В обстановке острого конфликта экивоки опаснее "большевистской прямоты", поскольку могут ввести в заблуждение, а то и в соблазн.

При этом, правда, настораживает, когда основными глашатаями государственной позиции становятся военные. Они все-таки предназначены для того, чтобы решать конкретные боевые задачи средствами, которые им приданы. Между тем ситуация конфликта глобальных держав (а сейчас мы фактически подошли к этому) предполагает сложную комбинацию обстоятельств и интересов, где надо учитывать много разных аспектов и действовать разными инструментами.

Это особенно важно в условиях взаимозависимого мира, качественно иного, чем в годы "холодной войны". Появились новые серьезные факторы уязвимости, какие-то возможности расширились, а какие-то, напротив, резко сузились. Как бы заманчивой, например, ни казалась идея возвращения военной базы на Кубу, символическое содержание такого шага многократно превысило бы практический эффект, который, в свою очередь, едва ли был бы сопоставим с расходами.

Вероятнее всего, Россию ожидает новый этап санкционной войны. Набор поводов, по которым можно ужесточить и расширить санкции вплоть до "удушающих", как в Иране в 2010-2015 годах, "военные преступления" в Сирии, "санкционируемые на государственном уровне" кибератаки, наконец, тупик Минского процесса... Это только то, что на виду сегодня, список будет удлиняться. Насколько Европа будет готова в этом вопросе последовать за Соединенными Штатами - пока неясно, ЕС расколот и между странами, и внутри стран. Так, разговоры, начавшиеся в Германии, явно обострят уже имеющиеся внутренние противоречия. Так что о новых санкциях, может быть, и не договорятся, но вот с ожидавшимся еще пару месяцев назад началом смягчения прежних, похоже, можно попрощаться. Впрочем, заявления французских руководителей дают основания полагать - рассчитывать на отдельную от США европейскую политику не приходится.

Впрочем, это вопрос близкого, но не немедленного будущего. Что же касается первоочередной задачи - это избежать прямого военного столкновения российских и американских сил в небе над Сирией. А также понять, какой масштаб может принять "опосредованная война", иными словами, сколь серьезно США и их союзники готовы поддерживать сирийскую оппозицию. "Холодная война" особенно опасна на начальной стадии, когда еще непонятно, где проходят настоящие "красные линии". Крайне удручает, что мы снова оказались в парадигме. Но теперь уже надо хотя бы предотвратить наиболее неприятные сценарии.

Российская газета

} Cтр. 1 из 5