После «пятидневной войны» прошло всего два года, но кажется, будто битва за Цхинвали была уже очень давно. Уж очень сильно изменилось все за это время.
Война летом 2008 года не была неким отдельно стоящим событием, а стала результатом долго вызревавших конфликтов в Абхазии и Южной Осетии. В течение последних нескольких лет напряженность почти монотонно то возрастала, то снижалась, достигая своего пика в летние месяцы. В августе прошлого года инциденты стали выходить из-под контроля и переросли в вооруженный конфликт. Все мы были очевидцами последствий произошедшего: от войны пострадало мирное население с обеих сторон.
Вопреки надеждам окончание холодной войны не привело к укреплению общей безопасности. Одна из причин этого – резкое обострение «локальных» конфликтов, вспыхнувших главным образом на территории бывших социалистических федераций – СССР и СФРЮ.
Опасения в связи с тем, что Москва попытается использовать газ как инструмент политического давления, сильно преувеличены. Чтобы Кремль «перекрыл кран» Германии, Франции, Австрии или Италии, ситуация должна балансировать едва ли не на грани войны. Это крайне маловероятно.
Вместо того чтобы строить стратегическое партнерство лишь на словах, Евросоюзу и России следует заняться составлением списка оперативных задач, ориентированных на середину будущего десятилетия. Сделав это, мы развяжем гордиев узел, не прибегая к способу, которым воспользовался Александр Македонский.
Когда частному подрядчику отдается функция, на которую по определению распространяется государственная монополия (применение военной силы), возникает беспрецедентная система отношений между государством, вооруженными силами и бизнесом. Что дает «приватизация войны»: новые возможности или невиданные проблемы?
Сегодня Соединенные Штаты тратят на оборону в реальном исчислении больше, чем когда-либо в истории. При этом отсутствует убедительное обоснование необходимости столь впечатляющей военной мощи. Причина подобного положения в том, что без политических стимулов для обуздания аппетитов правящий класс утратил способность ясно мыслить, когда дело касается оборонной политики. Новая мантра Вашингтона должна звучать так: «Полтриллиона долларов – это больше чем достаточно».
История России изобилует «государственническими» проектами, в основе которых лежит одна идея: превратить граждан в «винтики» «хорошо смазанной» государственной машины. Только она якобы способна обеспечить «общее благо», критерии которого определит бюрократический аппарат.
У журнала «Россия в глобальной политике» – круглая дата. Пять лет назад, в январе 2003 года, в свет вышел первый регулярный номер. В масштабах истории срок скромный, но скорость и плотность изменений таковы, что впору, как и прежде, считать «год за два», а то и больше.
Эпопея с обретением Косовым государственного суверенитета близка к кульминации. По словам премьера Хашима Тачи, Приштина уже согласовала с ведущими странами Европейского союза и США дату провозглашения нового статуса.
Президентские выборы в США привлекают внимание всего мира, особенно если интрига лихо закручена. Давно не было кампании, финал которой был бы настолько открыт, как теперь. Да и ставка выше, чем карьеры политиков или престиж партий. На кону вопрос об американском лидерстве в момент, когда мир вступает...
Каковы варианты развития сирийского конфликта? Какую роль играют Россия, Запад и страны Востока в его урегулировании?
Грузинам, которые всегда ценили свою культуру и историю, предлагается забыть о прошлом, чтобы его химеры не мешали светлому будущему.
История Беловежских соглашений для россиян сейчас выглядит почти детской сказкой.
Как ценитель тонкой дипломатии, Генри Киссинджер находит немало поводов для восхищения Китаем.
Анализировать политические события, современником которых является исследователь, – занятие непростое.