После «пятидневной войны» прошло всего два года, но кажется, будто битва за Цхинвали была уже очень давно. Уж очень сильно изменилось все за это время.
Война летом 2008 года не была неким отдельно стоящим событием, а стала результатом долго вызревавших конфликтов в Абхазии и Южной Осетии. В течение последних нескольких лет напряженность почти монотонно то возрастала, то снижалась, достигая своего пика в летние месяцы. В августе прошлого года инциденты стали выходить из-под контроля и переросли в вооруженный конфликт. Все мы были очевидцами последствий произошедшего: от войны пострадало мирное население с обеих сторон.
Этот номер журнала был уже практически сверстан, когда пришлось отложить почти все подготовленные материалы и начать работу заново.
Вопреки надеждам окончание холодной войны не привело к укреплению общей безопасности. Одна из причин этого – резкое обострение «локальных» конфликтов, вспыхнувших главным образом на территории бывших социалистических федераций – СССР и СФРЮ.
Вместо того чтобы строить стратегическое партнерство лишь на словах, Евросоюзу и России следует заняться составлением списка оперативных задач, ориентированных на середину будущего десятилетия. Сделав это, мы развяжем гордиев узел, не прибегая к способу, которым воспользовался Александр Македонский.
Когда частному подрядчику отдается функция, на которую по определению распространяется государственная монополия (применение военной силы), возникает беспрецедентная система отношений между государством, вооруженными силами и бизнесом. Что дает «приватизация войны»: новые возможности или невиданные проблемы?
Сегодня Соединенные Штаты тратят на оборону в реальном исчислении больше, чем когда-либо в истории. При этом отсутствует убедительное обоснование необходимости столь впечатляющей военной мощи. Причина подобного положения в том, что без политических стимулов для обуздания аппетитов правящий класс утратил способность ясно мыслить, когда дело касается оборонной политики. Новая мантра Вашингтона должна звучать так: «Полтриллиона долларов – это больше чем достаточно».
История России изобилует «государственническими» проектами, в основе которых лежит одна идея: превратить граждан в «винтики» «хорошо смазанной» государственной машины. Только она якобы способна обеспечить «общее благо», критерии которого определит бюрократический аппарат.
Эпопея с обретением Косовым государственного суверенитета близка к кульминации. По словам премьера Хашима Тачи, Приштина уже согласовала с ведущими странами Европейского союза и США дату провозглашения нового статуса.
Президентские выборы в США привлекают внимание всего мира, особенно если интрига лихо закручена. Давно не было кампании, финал которой был бы настолько открыт, как теперь. Да и ставка выше, чем карьеры политиков или престиж партий. На кону вопрос об американском лидерстве в момент, когда мир вступает...
У нас нет выбора между полной открытостью и протекционизмом или между полным универсализмом и национальной идентичностью. Необходим баланс, который позволит мировой экономике эффективно функционировать, но даст возможность каждой стране законными способами защищать свои фундаментальные интересы.
Манера Путина не похожа на риторику «отцов нации», которым, будь то на Востоке или на Западе, свойственна пышная патетика. В его речи чаще слышны саркастические интонации, жесткость высказываний как будто слегка нивелируется мрачноватой издевкой. Вместо смягчения эффект получается ровно обратный, что не противоречит замыслу оратора...
Сегодня, как и во времена Первой и Второй мировых войн, Европа, под которой подразумеваются ЕС, Россия и те страны, которые расположены между ними, рискует спровоцировать собственный крах.
Изучая историю 1930-х годов, удивляешься тому, как быстро влиятельная, казалось бы, Лига наций стала беспомощной и бесполезной. Сегодня все более обоснованными выглядят опасения бывшего генерального директора ВТО Майкла Мура, что эта организация может превратиться в экономическую Лигу наций XXI века.
Каковы варианты развития сирийского конфликта? Какую роль играют Россия, Запад и страны Востока в его урегулировании?
Грузинам, которые всегда ценили свою культуру и историю, предлагается забыть о прошлом, чтобы его химеры не мешали светлому будущему.
История Беловежских соглашений для россиян сейчас выглядит почти детской сказкой.
Как ценитель тонкой дипломатии, Генри Киссинджер находит немало поводов для восхищения Китаем.
Анализировать политические события, современником которых является исследователь, – занятие непростое.