В современных условиях вероятность ядерного конфликта между Россией и Америкой ничтожно мала, если вообще существует.
Дискуссия о совместной противоракетной обороне, так называемой ЕвроПРО, активно развернувшаяся после саммита Россия — НАТО в Лиссабоне в ноябре 2010 года, подошла к логическому завершению.
К весне российско-американские отношения достигли рубежа. Они нормализовались. Был подписан Договор о сокращении стратегических наступательных вооружений...
Спонтанно начавшись, война в Ливии быстро превратилась в рутину.
Если дела в Северной Африке пойдут плохо, последствия для евроатлантических структур могут оказаться фатальными.
На самом деле Владимир Путин не будет председателем МОК. Ему будет предложен пост генсека НАТО.
Март – месяц, когда прогрессивному человечеству хочется кого-нибудь защитить.
Дискуссия о перспективе членства России в НАТО, хоть и не получила развития, в очередной раз прощупала позиции, зафиксировала определенные изменения в сознании все большего числа политиков, прежде всего в Европе, и побудила обозначить эту тему с предметной точки зрения. Если нет – то почему?
Москве и Североатлантическому альянсу пора четко заявить о дорогой стратегической цене, в которую обходятся обеим сторонам взаимное недоверие и отказ от открывающихся возможностей для сотрудничества, которое сегодня не просто реально, но и жизненно необходимо.
Приметой уходящего года стала довольно активная дискуссия о том, может ли и должна ли Россия стать членом НАТО.
Главной функцией НАТО становится сохранение политического союза Запада
Принятие на саммите в Лиссабоне новой стратегической концепции НАТО заранее провозгласили началом новой эры в истории организации.
От саммитов НАТО не следует ждать серьезных содержательных решений, но они служат индикаторами обстановки внутри альянса и его отношения к важнейшим внешним партнерам.
Визит Дмитрия Медведева в Сеул открывает череду встреч в верхах ведущих институтов, отношения с которыми являются для России определяющими.
Кризис в трансатлантических отношениях продолжится. США и Европа, формально подтверждая союзничество, все меньше способны сойтись в том, что является его практическим наполнением.
С 2001 года Запад пытается выстроить в Афганистане централизованную систему управления. Но этот подход не соответствует ни историческим традициям, ни политической культуре страны. Наиболее реалистичной и приемлемой альтернативой является децентрализованная демократия и система смешанного суверенитета.
НАТО традиционно относилась к России как к стратегическому изгою. Но теперь Западу срочно необходимо содействие Москвы по целому ряду вопросов. Наиболее очевидный способ превратить Россию в полезного участника евро-атлантического сообщества – принять ее в НАТО. И хотя признание России чревато риском для альянса, отвергнуть ее значит рисковать куда больше.
О фундаментальных сдвигах в мировой политике и о кризисе институтов – международного права, базовых организаций, привычных систем отношений – говорят давно, с конца XX века.
Драма, связанная с иранской ядерной программой, переходит в следующую фазу, за которой последует уже окончательная развилка.
Россия и Запад утратили доверие друг к другу, и его всегда трудно восстанавливать. Сохранение существующих режимов контроля над вооружениями, в частности ДОВСЕ, остается важной политической целью, даже если военная логика, на которой они были основаны, исчезла по окончании холодной войны.
После ратификации заключенного договора необходимо вовлечь американское руководство в широкий политико-стратегический диалог. Его основной темой могло бы стать начало совместного поиска пути минимизации рисков, исходящих из сохраняющейся ситуации взаимного ядерного сдерживания.
В долгосрочной перспективе расширение сотрудничества между Соединенными Штатами, Европой и Россией могло бы превратить НАТО в панъевропейскую организацию безопасности. Именно это должно стать стратегической целью, даже если сейчас она кажется далекой. Однако говорить сегодня о вступлении России в Североатлантический альянс нецелесообразно.
России следовало бы по-своему поддержать реформу НАТО. И по содержанию, не выпрашивая уступок для себя, но обозначив перспективу серьезного пересмотра отношений.
Принципиальный вопрос: собираются Россия и Запад искать ответа на рост влияния азиатских государств, пытаясь нейтрализовать друг друга или же работая совместно? И вообще, в каком формате они будут реализовывать свои интересы безопасности – внутри «треугольника» США – Европа – Россия либо вне его?
Судя по реакции Соединенных Штатов, атака Михаила Саакашвили на Южную Осетию действительно стала для них сюрпризом. Грузинский вождь не сомневался: деваться Вашингтону некуда, все равно поддержат. В результате так и вышло, правда, урон, нанесенный ответным ударом России, столь велик ...
Россия была одной из немногих стран мира, где на предшествующих этапах истории «плавильный котел» создал сильный в своей основе этнос. В итоге сформировалось Российское государство, объединившее другие народы. Некоторые из них имели свои государственные образования, у других политическая идентичность формировалась уже в составе России.
Вашингтон не рассматривает государства Центральной Азии в качестве фигур на «геополитической шахматной доске» и надеется, что Россия и Китай также не стремятся к этому.
Каковы варианты развития сирийского конфликта? Какую роль играют Россия, Запад и страны Востока в его урегулировании?
Грузинам, которые всегда ценили свою культуру и историю, предлагается забыть о прошлом, чтобы его химеры не мешали светлому будущему.
История Беловежских соглашений для россиян сейчас выглядит почти детской сказкой.
Как ценитель тонкой дипломатии, Генри Киссинджер находит немало поводов для восхищения Китаем.
Анализировать политические события, современником которых является исследователь, – занятие непростое.