02.09.2014
Как сконструировать Новый мировой порядок
Мнения
Генри Киссинджер

Помощник по национальной безопасности и госсекретарь США при президентах Ричарде Никсоне и Джеральде Форде.

Данная статья – адаптированный фрагмент книги Генри Киссинджера «Мировой порядок», которая должна выйти из печати 9 сентября.

Ливия охвачена гражданской войной, армии фундаменталистов строят самопровозглашенный халифат в Сирии и Ираке, а молодая демократия Афганистана – на грани паралича. К этим бедам добавились возобновление напряженных отношений с Россией, в то время как обещания сотрудничества с Китаем вступают в противоречие с публичными обвинениями в адрес его руководства. Концепция порядка, лежавшая в основе современной эпохи, не выдерживает новых реалий.

Поиск мирового порядка долгое время осуществлялся почти исключительно на основе понятий, господствующих в западных обществах. В течение десятилетий, последовавших за Второй мировой войной, США с их укрепившейся экономикой и уверенностью в силе своего государства, подхватили факел международного лидерства и добавили новое измерение. Как государство, однозначно основанное на идее свободного и представительного управления, Соединенные Штаты связывают свое усиление с распространением свободы и демократии и приписывают этим ценностям способность содействовать справедливому и прочному миру. Согласно традиционному европейскому подходу к порядку, народы и государства конкурируют друг с другом в силу своей природы. Поэтому для сдерживания их сталкивающихся амбиций необходимо опираться на баланс сил и согласие между просвещенными государственными деятелями. В Америке преобладала точка зрения, согласно которой люди склонны поступать логично, осмысленно и разумно, опираясь на здравый смысл, и находить компромиссы мирным путем. Следовательно, глобальная цель и миссия мирового порядка – распространение демократии. Свободные рынки должны избавить людей от бедности, обогатить общества и заменить традиционное соперничество между странами экономической взаимозависимостью.  

Эти усилия по установлению мирового порядка во многом принесли свои плоды. Большая часть территории мира занята независимыми, суверенными государствами. Распространение принципов демократии и представительного управления стали общим устремлением, если не общемировой реальностью; глобальные коммуникации и финансовые сети работают в режиме реального времени.

Годы, прошедшие с 1948 г. до начала нового столетия, ознаменовали короткий период в истории человечества, когда можно было говорить о нарождающемся мировом порядке, состоящим из сплава американского идеализма и традиционных европейских концепций государственной власти и баланса сил. Но огромные регионы мира никогда не разделяли западную концепцию порядка, и лишь вынужденно соглашались с ней. Сегодня это стало особенно очевидно на примере украинского кризиса и конфликта в Южно-Китайском море. Порядок, провозглашенный и установленный Западом, подошел к поворотному моменту.

Во-первых, сама природа государства – этой базовой формальной ячейки мирового сообщества – подверглась многочисленным попыткам ревизии. Европа решила, что переросла старое понятие государства с его независимостью и суверенным правом, и взялась строить внешнюю политику преимущественно на принципах «мягкой силы». Но сомнительно, что притязания на законность и легитимность в отрыве от понятия стратегии смогут поддерживать мировой порядок. Пока еще сама Европа в целом не обрела многих атрибутов государственности, создав вакуум власти внутри Евросоюза и разбалансировав силу вдоль своих границ. В то же время, в некоторых странах Ближнего Востока мы наблюдаем распад по религиозно-этническому признаку и вражду между отдельными анклавами; религиозное ополчение и поддерживающие их власти своевольно нарушают границы и суверенитет, провоцируя тем самым распад государств, которые не могут контролировать собственную территорию.

В Азии происходит нечто противоположное тому, что мы видим в Европе: там преобладают принципы баланса сил независимо от легитимности тех или иных действий, а это чревато тем, что некоторые разногласия могут перерасти в открытую конфронтацию.

Столкновение между мировой экономикой и политическими институтами, которые якобы ею управляют, также приводит к потере чувства общей цели, что необходимо для мирового порядка. Экономика становится все более глобальной, а политическое устройство по-прежнему основано на национальном государстве. По своей сути, экономическая глобализация игнорирует государственные границы. Внешняя политика их подтверждает, хотя и стремится примирить государственные цели и задачи с идеалами мирового порядка, которые нередко вступают в противоречие.

Эта динамика обеспечила десятилетия устойчивого экономического роста, периодически нарушаемого финансовыми кризисами, которые становятся все острее: кризис в Латинской Америке 1980-х гг., азиатский финансовый кризис 1997 г., в России в 1998 г., в США в 2001 и 2007 гг., кризис в Европе после 2010 года. У победителей немного возражений против господствующей системы, тогда как проигравшие – например, страны южного пояса ЕС, увязшие в структурной перестройке, – ищут избавление в решениях, которые отрицают принципы функционирования глобальной экономики или, по крайней мере, затрудняют его.

Таким образом, международный порядок сталкивается с парадоксом: его процветание зависит от успеха глобализации, но этот процесс приводит к политической реакции, подчас противоречащей его главным устремлениям.

Третья слабость нынешнего мироустройства – в отсутствии эффективного механизма взаимодействия, консультаций и возможного сотрудничества между великими державами по наиболее важным вопросам мировой повестки дня. Это критическое замечание может показаться странным, если подумать о том, какое количество многосторонних форумов действует в современном мире – значительно больше, чем в любую другую историческую эпоху. Вместе с тем, характер этих встреч и их частота нередко мешают выработке долгосрочной стратегии. Данный процесс не позволяет осуществить нечто большее, чем обсуждение злободневных тактических вопросов, и это в лучшем случае. В худшем мы имеем новую разновидность встреч на высшем уровне в качестве мероприятия в «социальных медиа». Чтобы современная структура международных правил и норм оказалась актуальной, нельзя ограничиваться лишь совместными декларациями – она должна стать неотъемлемой частью общего убеждения, и лишь тогда сможет утвердиться во всем мире.

Наказанием за нежелание или отказ играть по общим правилам будет не столько масштабная война между государствами (хотя в некоторых регионах она все еще возможна), сколько эволюция в сферах влияния, отождествляемых с конкретными внутриполитическими структурами и формами правления. На периферии у каждой такой сферы влияния будет искушение проверить свою силу и прочность на других образованиях, считающихся нелегитимными. Борьба между регионами способна ослабить еще больше, чем борьба между государствами.

Современные поиски оптимального мирового порядка потребуют осмысленной стратегии для определения понятия порядка внутри разных регионов и сопоставления этих региональных порядков друг с другом. Цели разных регионов не всегда возможно примирить: триумф радикального движения может помочь в установлении порядка в одной части мира, но создать предпосылки для беспорядков в других. Следовательно, появляются и предпосылки для конфликта между данным регионом и всеми остальными. Военное доминирование одной страны на одной территории, даже если оно обеспечивает видимость порядка, может спровоцировать кризис в остальном мире.

Мировой порядок государств, утверждающий принципы личного достоинства граждан, представительного управления государственными делами и международного сотрудничества в соответствии с согласованными правилами, может быть нашей надеждой и должен быть нашим вдохновением. Но продвигаться к этой цели необходимо через целый ряд промежуточных этапов.

Чтобы играть ответственную роль в эволюции мирового порядка XXI века, Соединенные Штаты должны быть готовы дать ответ на ряд вопросов. Чего мы стремимся не допустить любым средствами, даже если придется действовать в одиночку? Чего мы стремимся достичь любым путем, даже если другие страны не будут нам в этом помогать? Чего мы стремимся достичь или не допустить только в союзе с другими странами? Чем нам не следует заниматься, даже если нас к этому будет подталкивать альянс или многосторонняя организация? Какова суть тех ценностей, которые мы стремимся отстаивать? И в какой мере претворение этих ценностей в жизнь зависит от обстоятельств?

Для Соединенных Штатов это будет означать мышление на двух уровнях, которые могут казаться противоречащими друг другу. Необходимо сочетать прославление наших общих принципов с признанием реальности истории и культуры других регионов, а также их взглядов на свою безопасность. При изучении уроков трудных десятилетий необходимо видеть и признавать исключительную роль Америки. История не дает передышки странам, которые забывают о своем особом предназначении ради каких-то сиюминутных целей, не требующих большого напряжения или усилий. Но даже самые возвышенные убеждения не приведут к гарантированному успеху при отсутствии всеобъемлющей геополитической стратегии.

Статья опубликована в газете The Wall Street Journal