Мегарегиональный вызов

14 января 2016

В поисках выхода из торговых лабиринтов новой эпохи

Алексей Портанский – кандидат экономических наук, профессор факультета мировой экономики и мировой политики НИУ ВШЭ, ведущий научный сотрудник ИМЭМО РАН.

Резюме: В мире нет игроков, которые стремились бы избавиться от Всемирной торговой организации. Предстоит долгий процесс гармонизации между многосторонним форматом ВТО и региональными либо мегарегиональными форматами (ТТП и ТТИП).

Современная глобальная экономика не так часто балует новостями, которые разом меняют привычную картину и приковывают всеобщее внимание. Масштабные перемены обычно растягиваются на десятилетия, как, например, появление на мировой экономической арене на рубеже ХХ–XXI веков новых лидеров в лице Китая, Индии, Бразилии. В минувшем 2015 г. как раз произошли события, воздействие которых на мировую экономику и торговлю скорее всего будет ощущаться в ближайшие годы.

ТТП: стандарты и правила нового уровня

Новость из Атланты 5 октября 2015 г. – завершились переговоры между 12 странами АТР о создании Транстихоокеанского партнерства – стала сенсацией (никто не ожидал, что все произойдет так быстро), приковала всеобщее внимание и заставила говорить об изменениях в глобальной экономике. И они действительно грядут через пару лет, когда закончится процесс ратификации соглашения по ТТП, если учесть, что на нынешних участников будет приходиться около 40% мирового ВВП и 30% мировой торговли. К тому же эти доли, вероятно, увеличатся, ибо о намерении присоединиться к ТТП на начало декабря прошлого года заявили уже пять стран.

ТТП стало первым реализованным торговым соглашением нового формата, именуемого мегарегиональным – МРТС (Megaregional Trade Agreement – MRTA). Его подписали 12 государств: Австралия, Бруней, Новая Зеландия, Вьетнам, Сингапур, США, Канада, Чили, Япония, Мексика, Малайзия, Перу. Другим МРТС, торгово-экономический вес которого обещает превзойти аналогичные показатели ТТП, может стать Трансатлантическое торговое и инвестиционное партнерство (ТТИП) между США и ЕС, переговоры по которому продолжаются. Ведущая роль в обоих партнерствах принадлежит Соединенным Штатам. Наконец, третьим МРТС является Региональное всеобъемлющее экономическое партнерство (РВЭП) между Китаем, Японией, Южной Кореей, Индией, Австралией и Новой Зеландией. В нем видится некий «китайский противовес» ТТП, хотя ряд стран одновременно участвуют и в том, и в другом формате.

О Транстихоокеанском партнерстве сказано и написано уже немало, хотя текст соглашения еще предстоит детально проанализировать. Но уже очевидно, что это договоренности совершенно нового типа, содержащие самые высокие из известных сегодня в международной торговле стандарты и нормы, которых пока нет в ВТО, в том числе правила инвестирования, современные трудовые стандарты, нормы по защите окружающей среды и пр.

Реализация ТТП – один из основных пунктов в повестке администрации Обамы. При этом Вашингтон открыто указывает на свою лидирующую роль в проекте: говоря о ТТП весной 2015 г., президент Обама подчеркнул, что США не могут позволить таким странам, как Китай, писать правила глобальной экономики. Отсутствие КНР среди участников свидетельствует, что одна из важнейших его целей – сдерживание Поднебесной. Разумеется, прямым текстом Вашингтон никогда не говорил, что путь в ТТП для Китая закрыт. Осенью 2015 г. госсекретарь Джон Керри даже официально пригласил Пекин, а также Москву присоединиться к партнерству. Однако еще до этого громкого заявления Вашингтон однозначно давал понять Пекину, что для участия в ТТП ему необходимо пройти через предварительные договоренности с Вашингтоном, что выглядело унизительно для второй в мире экономики.

Сдерживание Соединенными Штатами Китая в регионе выходит за торгово-экономические рамки и включает военно-стратегический аспект, который обусловлен особым положением Южно-Китайского моря (ЮКМ). Ежегодно через его акваторию перемещается товаров более чем на 5 трлн долларов, что составляет четверть мировой торговли. Из стран Восточной Азии по водам ЮКМ идут контейнеровозы с промышленной продукцией, а с Ближнего Востока в обратном направлении движутся танкеры с нефтью и сжиженным газом. Южно-Китайское море можно считать самой напряженной в мире и важнейшей для глобальной экономики океанской трассой. Для Китая данный район – чувствительная артерия, через которую проходит около 60% его внешней торговли. Стремясь усилить контроль над акваторией ЮКМ, Пекин использует, в частности, практику расширения территориальных вод путем создания искусственных островов. В ответ военные корабли США демонстративно нарушают вводимые китайской стороной запреты – минувшей осенью американский флаг в ЮКМ продемонстрировали атомный авианосец «Теодор Рузвельт» и боевой ракетный корабль «Лассен». Обеспокоенность Пекина присутствием в ЮКМ Седьмого флота, способного перерезать его торговые коммуникации, привела к серьезному обострению отношений между Пекином и Вашингтоном.

Однако даже в условиях прямого давления с использованием военной силы Китай сохраняет самообладание и проявляет сдержанность, думая прежде всего о будущем своей экономики, а не о демонстрации готовности дать военный отпор Америке.

ТТИП: интрига сохраняется

ТТИП обещает быть еще более внушительным по своему торгово-экономическому потенциалу – его доля в мировом ВВП составит порядка 50%, а в мировой торговле – около 40%. Побудительным мотивом для начала переговоров о зоне свободной торговли между ЕС и США стало отсутствие прогресса на многосторонних переговорах Дохийского раунда в рамках ВТО. На очередном саммите в ноябре 2011 г. лидеры Соединенных Штатов и Евросоюза приняли решение о создании рабочей группы для поиска путей активизации экономического роста и конкурентоспособности. В феврале 2013 г. эта рабочая группа представила рекомендации о «всеобъемлющем» торговом соглашении, получившем название «Трансатлантическое торговое и инвестиционное партнерство».

Но ТТИП – это не только торговля. По словам официального представителя Госдепа Виктории Нуланд, ТТИП – это больше чем торговое соглашение, это политическая и стратегическая ставка, которую обе стороны совместно делают на будущее. Брюссель на словах разделяет такой подход, однако на практике время от времени заявляет о своих озабоченностях и невозможности компромиссов по целому ряду вопросов.

Переговоры между США и Евросоюзом о создании ТТИП начались в июле 2013 года. Их конечной целью является упрощение доступа на рынки для товаров и услуг и создание таким образом крупнейшей зоны свободной торговли между двумя самыми важными экономическими регионами мира. Другими двумя ключевыми моментами стали Комплексное соглашение по защите инвестиций, включая так называемый орган урегулирования споров между инвестором и государством (ISDS), призванный стимулировать иностранные инвестиции, а также Совет по взаимодействию в сфере регулирования. Предполагается, что TTИП станет самым комплексным и масштабным региональным соглашением по либерализации торговли, и, как следствие, будет оказывать существенное влияние на мировую торговлю. Безусловно, ТТИП сможет обладать внушительным потенциалом, однако это достоинство не избавляет его от возможных рисков.

Общая цель TTИП – способствовать динамике развития, занятости и росту благосостояния по обе стороны Атлантики. Для Вашингтона партнерство является частью американского плана удвоения экспорта и ускорения восстановления экономики после кризиса. Вполне вероятно, что дальнейшее международное разделение труда и специализация способны снизить производственные затраты компаний, а значит и цены, одновременно повысив производительность. В конечном счете могли бы вырасти и доходы домохозяйств. Дополнительное позитивное воздействие на благосостояние может оказать рост прямых иностранных инвестиций и расширение выбора товаров и услуг.

Общественная реакция весьма неоднозначна, весной 2015 г. в ряде европейских стран прошли манифестации против ТТИП. Впрочем, протесты и жаркие дебаты на разных уровнях – это нормальное для демократий явление. Один из важнейших уроков европейской интеграции как раз и состоит в том, что любые важные решения наднационального характера должны непременно проходить стадию широких общественных обсуждений, частью которых можно считать и уличные акции. Только после этого принимаемые решения становятся прочными, и никто не попытается их потом оспаривать. На постсоветском пространстве этот урок усвоен плохо – каких-либо основательных дебатов по евразийскому Таможенному союзу, в общем-то, не проводилось. В результате сегодня в Евразийском экономическом союзе то и дело всплывают проблемы, которые следовало решить на более ранних этапах.

Многие аналитики прогнозируют благоприятное влияние ТТИП на динамику роста, занятость и благосостояние как в США, так и в Евросоюзе в зависимости от степени либерализации торговли. Однако имеются и исследования, предсказывающие целый ряд негативных последствий, в частности, для Европы.

Наиболее часто приводимые данные независимых исследований сводятся к следующему: ежегодный рост экономики ЕС увеличится на 120 млрд евро, экономики Соединенных Штатов – на 90 млрд евро, остальных экономик мира – на 100 млрд евро. Согласно предварительным расчетам, американский экспорт должен возрасти на 4,58%, импорт – на 3,11%, соответственно экспорт Евросоюза вырастет на 3,17%, импорт – на 2,02%. ВВП США увеличится на 0,37%, ЕС – на 0,28%. Кроме того, ТТИП может способствовать созданию 2 млн рабочих мест в мире. Тем не менее в 2014–2015 гг. в странах Евросоюза нарастала волна критики ТТИП, вызванная опасениями засилья американских компаний, роста безработицы и неприятием американских стандартов регулирования в целом ряде секторов.

Нельзя исключать, что в действительности все может сложиться иначе, чем описывается в прогнозах. Безусловными бенефициарами станут транснациональные корпорации. А вот в какой степени выиграют частные домохозяйства, сказать заранее трудно – по крайней мере опыт двух таких известных объединений, как Североамериканская зона свободной торговли (НАФТА) и Общий рынок ЕЭС, дает основания предположить, что прогнозируемое положительное воздействие на рост благосостояния зачастую преувеличено. Весьма негативную картину последствий создания ТТИП для Евросоюза представил в 2014 г. американский Университет Тафтса (Tufts University). Европа, говорится в исследовании, может столкнуться с целым рядом нежелательных эффектов, среди которых: снижение через десятилетие чистого экспорта, а также ВВП; снижение доходов работающих и числа рабочих мест; снижение объема собранных правительствами налогов; возникновение дисбалансов и финансовой нестабильности. Эти результаты выглядят явным диссонансом с прогнозными моделями, полученными внутри ТТИП.

Важнейшим, если не главным, приоритетом ТТИП является гармонизация и устранение нетарифных барьеров, ибо тарифные барьеры в торговле между Евросоюзом и Соединенными Штатами и так давно уже существенно снижены – в ЕС они не превышают 5%, а в США – 3,5%. По данным исследований, около 80% прогнозируемого роста благосостояния будут получены в результате гармонизации, взаимного признания или ликвидации регулятивных положений, стандартов и норм. Главная сложность – как отличить избыточные регулятивные нормы от действительно необходимых. Эксперты признают, что в сфере регулирования сохраняются риски. Во многих областях регулятивные подходы Евросоюза и Соединенных Штатов серьезно различаются. Так, в ЕС преобладает принцип предосторожности в сфере защиты потребителей и окружающей среды, в соответствии с которым товары (например, химикаты и продукты питания) либо производственные процессы (например, метод гидроразрыва пласта при добыче сланцевой нефти) разрешаются исключительно на основании научного подтверждения их безопасности для здоровья или окружающей среды. В США все иначе: на товары или производственные процессы не накладывается специальных ограничений, пока их опасность не будет доказана.

Американские регулятивные нормы не желает принимать даже ближайший партнер Вашингтона в Европе – Великобритания. Регулятивные различия – не единственное противоречие между сторонами. Брюссель не готов жертвовать своими стандартами в области здравоохранения, социальной политики и пр. Об этом достаточно ясно и твердо заявляет главный переговорщик с европейской стороны – нынешний председатель Еврокомиссии Жан-Клод Юнкер, уточняя, в частности, что вопросы продовольственной безопасности и защиты персональных данных не подлежат обсуждению. ЕС жестко противостоит возможному ограничению юрисдикции национальных судов в связи с обсуждаемым режимом разрешения споров инвесторов и государства и учреждением структуры по разрешению таких споров (ISDS) по образу уже созданной в ТТП.

Серьезные проблемы и противоречия сохраняются и в традиционных сферах, таких как торговля товарами. Так, в феврале 2015 г. Евросоюз обратился в Орган по разрешению споров ВТО с жалобой на Соединенные Штаты по поводу несправедливых, с точки зрения Брюсселя, рекордных в истории правительственных субсидий корпорации «Боинг». Следует заметить, что противоречия между сторонами относительно поддержки гражданского авиастроения продолжаются не менее 10 лет.

Другая сфера глубоких разногласий между Старым и Новым Светом – торговля ГМО, где экспансия американских компаний опять-таки наталкивается на более строгие нормы ЕС. Показательна позиция премьер-министра Великобритании Дэвида Кэмерона, заявившего в середине прошлого года, что правительство не допустит, чтобы сделка по ТТИП подорвала благосостояние и регулятивные стандарты Соединенного Королевства.

Очевидно, приведенные разногласия являются главной причиной закрытости переговорного процесса по ТТИП (что вызывало критику со стороны различных общественных сил в странах ЕС) и неясности сроков его завершения. Между тем в конце прошлого года представители американской администрации заявляли, что документ по ТТИП должен быть подписан до истечения мандата президента Обамы. Такие утверждения, однако, представляются чересчур смелыми. Во всяком случае при нынешнем уровне и числе противоречий между сторонами финальный документ должен содержать весьма внушительный список изъятий. Пойдут ли Вашингтон и Брюссель на такой вариант? Маловероятно. Значит, интрига пока сохраняется.

И тем не менее, несмотря на справедливую критику нынешнего состояния ТТИП, следует исходить из того, что данный проект так или иначе, позже или раньше, но воплотится в жизнь. И к этому лучше готовиться заранее. Ряд стран, в частности, Турция, Грузия, Молдавия и некоторые другие, уже заявили о своем интересе к партнерству и желании наладить взаимодействие, когда оно будет реализовано. Список таких стран наверняка будет расти.

Как реагировать на мегарегиональные вызовы?

Каким образом Россия должна позиционировать себя по отношению к таким новым вызовам глобальной экономики, как ТТП и ТТИП? Прежде всего к ним не стоит относиться предубежденно, загодя критикуя и осуждая. В этом плане хорошо бы учесть некоторые уроки прошлого. В 1947 г. СССР по ряду экономических и политических причин не стал участником Генерального соглашения по тарифам и торговле (ГАТТ), предшественника ВТО, инициировав в 1949 г. создание Совета экономической взаимопомощи (СЭВ). Но уже в 1979 г. Москва твердо решила, что присоединяться к ГАТТ необходимо. Тем временем наше отставание от процессов, происходивших в рамках ГАТТ, уже стало весьма ощутимым и в дальнейшем только нарастало. В 1991 г. СЭВ был распущен. Став членом ВТО в 2012 г., Россия до сих пор не преодолела то отставание. Другой пример также относится к послевоенному периоду и связан с процессами европейской интеграции. Официальная советская пропаганда квалифицировала создание европейских сообществ ни много ни мало как явный признак углубления общего кризиса капитализма. Сегодня над этим можно посмеяться, однако используемые ныне для нападок на ТТП и ТТИП аргументы вызывают аналогии с прошлым.

Кстати, было бы полезно в этой связи обратить внимание на реакцию Китая. Несмотря на явный антикитайский контекст ТТП, а также прошлогоднее обострение отношений с США, Пекин заявил о готовности искать пути сближения с партнерством. Похоже, это как раз тот здоровый и оправданный прагматизм, который не грех позаимствовать.

ТТП открыто для присоединения государств и таможенных территорий, которые уже являются членами АТЭС, поэтому формально Россия имеет право войти в него. Однако реализовать это право будет не так просто. Согласно содержащейся в документах партнерства процедуре, кандидат должен принять прописанные в ТТП обязательства, а также иные условия, которые согласовываются с начальными участниками партнерства. В последней части этого предложения после запятой как раз и могут таиться те особые условия, которые, вероятно, захотят предъявить и России, и Китаю. Нечто подобное мы помним по длительным переговорам о присоединении России к ВТО – механизмы в целом схожи. Однако в случае с ТТП все может оказаться сложнее и с большим элементом субъективизма.

Уместно между тем задаться вопросом: готова сегодня Россия к участию в ТТП, если бы, предположим, ее пригласили туда сейчас на максимально возможных благоприятных условиях? Ответ – нет, по чисто экономическим причинам. Условия данного партнерства вырабатывались без России, т.е. без учета ее интересов. Принятые в ТТП нормы и правила во многих сферах гораздо либеральнее норм ВТО, как, например, в отношении импортных таможенных пошлин, либо их просто еще нет в ВТО, как, например, правил для инвестирования, положений о трудовых стандартах и др. Поэтому для начала необходимо внимательно проанализировать все положения соглашения о ТТП, что позволит в будущем выработать соответствующую стратегию и тактику взаимодействия с ним. То же самое справедливо и в отношении ТТИП с уточнением, что здесь надо постоянно следить за ходом переговоров между Вашингтоном и Брюсселем, чтобы в дальнейшем можно было определить разумные и приемлемые формы взаимодействия с этим партнерством.

Теоретически существует и другой вариант стратегии в условиях новых вызовов, созданных мегарегиональными форматами ТТП и ТТИП. Таковым мог бы стать «симметричный ответ» в виде формирования экономического партнерства между ЕАЭС, странами-членами ШОС и АСЕАН. Такую идею, в частности, высказал президент Владимир Путин в послании Федеральному собранию (2015). В первом приближении идея выглядит вполне здравой. Вопрос – насколько формирование подобного партнерства нынче реалистично.

Для инициирования консультаций по вопросу создания такого партнерства весьма желательно (если не сказать необходимо) исходить из экономической привлекательности созданной у себя интеграционной группировки. Является ли таковым на сегодняшний день ЕАЭС?

После распада СССР Москва стремилась создать на постсоветском пространстве мощную интеграционную группировку, которая могла бы быть сравнима по весу с основными геоэкономическими центрами, такими как США, ЕС, Восточная Азия. Однако задача оказалась существенно сложнее, чем представлялось вначале. Евразийский экономический союз, начавший функционировать с января 2015 г., далеко не в полной мере оправдал первоначальные надежды и замыслы. Помимо того что его запуск произошел в условиях серьезного экономического спада в России и западных санкций, между членами объединения не только не исчезают, но постоянно возникают новые торгово-экономические противоречия. За первое полугодие 2015 г. более чем на четверть снизился торговый оборот внутри ЕАЭС. Ухудшается структура взаимной торговли за счет значительного сокращения взаимных поставок машин, оборудования, транспортных средств, металлов и металлоизделий. До прошлогоднего спада (в 2014 г.) общий внешнеторговый оборот ЕАЭС составил около 1 трлн долларов, что на порядок ниже аналогичного показателя стран ТТП.

Это не означает, что ЕАЭС вовсе не обладает привлекательностью для потенциальных партнеров, – создана, к примеру, зона свободной торговли с Вьетнамом, планируются аналогичные соглашения с другими странами. Однако все это еще не позволяет рассчитывать на серьезный рост торгово-экономического потенциала ЕАЭС+ в обозримой перспективе и приближение к показателям ТТП.

Что касается привлечения партнеров из ШОС и АСЕАН, то здесь вряд ли можно ожидать активного интереса. Китай очевидно озабочен поиском подходов к взаимодействию с ТТП; кроме того Пекин намерен играть ключевую роль в проекте РВЭП. Часть стран АСЕАН уже вошла в ТТП, часть изъявила желание сделать это.

Вывод очевиден: надо адаптироваться к реальности и искать пути выгодного взаимодействия с ТТП.

Можно понять стремление политиков и дипломатов дать «симметричный ответ» на создаваемые без России мегарегиональные партнерства путем инициирования собственного проекта. Но не факт, что его удастся реализовать. Между тем Россия и Китай уже договорились о переводе идеи сопряжения ЕАЭС и Экономического пояса Шелкового пути в практическую плоскость – в мае 2015 г. Владимир Путин и Си Цзиньпин подписали соответствующее совместное заявление. Если идея будет успешно претворяться в жизнь, это и может стать реальным ответом ТТП.

Возвращаясь к глобальному аспекту проблемы, можно с уверенностью предположить, что мегарегиональные торговые соглашения типа ТТП и ТТИП существенно превзойдут известные ранее региональные/преференциальные договоренности по доле в мировой торговле. По общим оценкам, на ТТП будет приходиться около 30%, на ТТИП в случае его успеха – 40% и более, а обе группировки вместе, вероятно, охватят не менее 65% мирового обмена товарами и услугами. Это обстоятельство чревато серьезными последствиями для действующих в международной торговле правил, каковыми сегодня являются главным образом нормы ВТО. ТТП и ТТИП будут задавать свои правила и нормы. А с учетом объема торговых обменов, на которые эти правовые нормы будут распространяться, они неизбежно столкнутся с нормами и правилами ВТО или же новые нормы появятся  там, где они на многостороннем уровне пока просто отсутствуют. При этом нормы МРТС будут, с одной стороны, более либеральными, а с другой – более жесткими и конкретными по сравнению с правилами ВТО. Это уже вызывает озабоченность многих участников международной торговли.

Вероятно, в ближайшие годы начнутся интенсивные дискуссии вокруг сопоставления правовых норм ВТО и МРТС. Однако при этом речь не идет, как полагают некоторые, о неизбежном подрыве ВТО – в мире нет серьезных игроков, которые строили бы подобные планы. Общее видение решения проблемы заключается в постепенной гармонизации между многосторонним (ВТО) форматом, с одной стороны, и региональными/преференциальными и мегарегиональными форматами (ТТП и ТТИП), с другой. Насколько длительным и безболезненным окажется этот процесс, сказать сегодня не представляется возможным. Зато с достаточной уверенностью можно утверждать: ТТП и, вероятно, в недалеком будущем ТТИП – объективные реалии глобальной экономики и торговли, которые нельзя игнорировать, а потому необходимо искать пути взаимодействия с ними, чтобы в очередной раз не отстать от поезда.

} Cтр. 1 из 5