Национальная криптовалюта: шаг за шагом

13 февраля 2018

Как сделать ее привлекательной

Кирилл Молодыко – кандидат юридических наук, магистр государственного управления (Гарвардский университет), ведущий научный сотрудник Института права и развития ВШЭ-Сколково НИУ «Высшая школа экономики».

Резюме: Появление настоящей блокчейн-альтернативы означало бы создание экономики, в которой основные отрасли промышленности вели транзакции в цифровой валюте. Это очень трудно, но путь к этому откроет много других возможностей.

На волне популярности биткоина криптовалюты превратились в модную тему. Государственные органы во многих странах смотрят на них с подозрением. Как обобщил эксперт Илья Булгаков, правительства опасаются, что по мере распространения частных криптовалют может стать затруднительно: контролировать инфляцию и кредитование; защищать интересы инвесторов, которые вкладывают средства в криптовалюты; взимать поступления в бюджет от оборота криптовалют; наконец, противодействовать теневым рынкам.

Власти могут считать цифровые валюты опасными также из-за угрозы «перехвата» у государства функции денежной эмиссии. Вместе с тем существование подконтрольных властям частных валют не противоречит, например, американской ментальности. Ведь даже американские доллары, строго говоря, выпускаются частными банками системы Федерального резерва. Еще в 1996 г. председатель Федерального резерва Алан Гринспен заявлял, что, вполне возможно, в будущем эмитентами валют могут стать специализированные корпорации с надежными балансами и открытыми кредитными рейтингами.

Основная дискуссия идет вокруг частных криптовалют, но, на наш взгляд, тема куда более существенная – национальная цифровая валюта. Ведь невозможно представить, что государства откажутся от такого признака суверенитета, как исключительное право эмиссии национальной валюты, либо разрешат выплачивать частными криптовалютами налоги.

Президент России издал 21 октября 2017 г. поручение, которое среди прочего предписывает правительству и Банку России представить предложения по формированию единого платежного пространства Евразийского экономического союза с применением новых финансовых технологий, в том числе технологии распределенных реестров. Возможность эмиссии национальной криптовалюты – едва ли не единственное, в чем сходятся председатель Банка России Эльвира Набиуллина (критически настроенная к частным криптовалютам, но смягчившая позицию в отношении национальной) и советник президента Сергей Глазьев, считающий национальную криптовалюту возможным антисанкционным механизмом. По словам первого заместителя председателя правления Сбербанка Льва Хасиса, блокчейн поможет банкам найти рабочую альтернативу и на случай отключения от международной межбанковской системы передачи информации и осуществления платежей (SWIFT), так как распределение базы данных исключает политический фактор.

Национальные криптовалюты могут стать привлекательными, только если будут лишены минусов обычных фиатных денег. Хотя критика биткоина нобелевским лауреатом Полом Кругманом не всегда обоснована, он прав, что биткоины вследствие их высокой ценовой волатильности непригодны быть средством накопления и сбережения. Неслучайно Владимир Путин в июле 2015 г. отметил как недостаток биткоина именно его бестоварность. И действительно, национальная криптовалюта, будь она бестоварной, быстро начнет утрачивать реальную стоимость по тем же причинам, что и обычные фиатные деньги.

Кто собственник денег? Бум финансового мониторинга

Чем плохо существующее денежное обращение, во что оно превратилось на практике? Ключевая проблема в том, что правительства необоснованно дискредитируют наличные деньги, искусственно снижают возможности расчета в них, а безналичные средства даже не признаются собственностью владельца счета. Российские юристы-теоретики на полном серьезе считают безналичные деньги принадлежащими банкам. Это означает, по сути, грандиозное перераспределение собственности реального сектора в пользу банкиров. Некоторые же ученые вообще отрицают право собственности на безналичные деньги.

В дискуссию о формах денег недавно вступил даже патриарх Кирилл, отметивший, что полностью безналичный оборот опасен из-за возможности относительно легко отключать людей от денежного обращения, даже за их нелояльные взгляды.

В ряде западных государств клиентам нередко отказывают в открытии новых счетов и закрывают уже существующие под лозунгами «финансового мониторинга». Это искажает нормальную экономическую функцию банков. В прошлом банк совместно с вкладчиками зарабатывал на выдаче вкладов клиентам-заемщикам, неся преимущественно экономические риски неправильной оценки бизнес-конъюнктуры. Сегодня главным для банков становится вовсе не кредитование реального бизнеса; они действуют по принципу «как бы чего ни вышло», опасаясь вдруг нарушить какое-нибудь регуляторное правило вообще и финансового мониторинга в частности. При этом вклады многим западным банкам даже особо и не нужны, поэтому за них и предлагаются мизерные процентные ставки, нередко не покрывающие даже инфляцию.

Происходит раздувание до предела забюрократизированной «инфраструктуры соблюдения (compliance)». Кристен Гринд и Эмили Глейзер описывают ситуацию в США. Они говорят о: постоянном присутствии в офисах финансовых организаций массы представителей регуляторов; двукратном росте с 2007 по 2013 г. расходов крупных банков на выполнение требований надзора; стремительном увеличении и без того колоссального числа сотрудников, занимающихся вопросами контроля (в Citibank оно возросло с 24 тыс. в 2011 г. до 43 тыс. в 2015 г.); формализации общения – сворачивании нормальных человеческих отношений между сотрудниками банков и контролирующих органов; взаимоисключающих указаниях разных государственных органов; непонимании содержания формулировок новых регуляторных актов не только участниками рынка, но даже сотрудниками регуляторов, которые издали эти акты.

Скоро мы можем дойти до ситуации, когда едва ли не большинство финансовых транзакций и клиентов будут считаться «подозрительными». Уже сейчас в России огромное число мелких и средних предпринимателей сталкиваются с неожиданной блокировкой банками их счетов под лозунгами финмониторинга. Процесс кредитования российского мелкого бизнеса до предела забюрократизирован, сопровождается длительным сбором «макулатуры», а затем ее многомесячной оценкой банком с непредсказуемым результатом. И во многих западноевропейских странах на практике государственному служащему гораздо легче получить банковский кредит, чем мелкому бизнесмену.

Итак, государство через кассовые правила не разрешает расчеты наличными организациям и частным предпринимателям, кроме как на очень мелкие суммы; стремится максимально ограничить расчеты наличными даже по непредпринимательским сделкам; формирует общую атмосферу подозрительности по отношению к клиентам банков; кардинально искажает функции кредитных организаций, превращая последние из агентов экономического роста в агентов государственного надзора.

Как наступление на наличные, так и создание организации по финансовому мониторингу FATF на практике служат не борьбе с терроризмом и отмыванием средств, ведь никакого существенного уменьшения этих печальных явлений в мире в результате появления жесткого финмониторинга не произошло. Они способствуют установлению контроля западных правительств за всеми платежами в мире, а также блокированию нежелательных им платежей.

Западный финтех (отрасль, состоящая из компаний, использующих технологии и инновации, чтобы конкурировать с традиционными финансовыми организациями в лице банков и посредников на рынке финансовых услуг) тоже становится подконтрольным правительствам.

Яя Джей Фануси, директор аналитического департамента Center on Sanctions and Illicit Finance, озабочен, что некоторые иностранные режимы ищут независимости от SWIFT и могут воспользоваться отсутствием централизованной власти в блокчейн-технологии. Он отмечает, что в 2012 г., в период эскалации напряженности вокруг ядерной программы Ирана, регуляторы Евросоюза под давлением Конгресса США отключили некоторые иранские банки от SWIFT. Это мешало Тегерану заключать сделки с иностранными банками, что критично для нефтяного сектора. Иран и другие страны, возможно, извлекли уроки из этого «де-SWIFTинга».

Появление настоящей блокчейн-альтернативы означало бы создание экономики, в которой основные отрасли промышленности ведут транзакции в цифровой валюте, как и их международные торговые партнеры, что очень трудно. Тем не менее даже разговоры о таких намерениях укажут американскому Казначейству на попытки оппонентов оградить себя от угрозы санкций.

Уже появляются специальные компьютерные решения, обеспечивающие соблюдение законодательства о противодействии терроризму и отмыванию грязных денег при обороте цифровых валют. Это означает близкий конец даже относительной анонимности существующих криптовалют, она сохранится только в мелких сделках внутри небольших сообществ. В условиях функционирования таких контрольных систем причина запрета на транзакции того или иного субъекта даже не будет иметь особого значения. Если технологически возможно отслеживать и блокировать блокчейн-транзакции в режиме реального времени, это в равной степени будет относиться к блокировке, связанной как с «антиотмывочным» законодательством, так и с экономическими санкциями.

Как утверждает Джошуа Гарсия, адвокат одной из ведущих мировых юридических фирм Cooley LLP, с точки зрения американских властей с лицами, внесенными в санкционные списки (SDN List), операции в цифровых валютах не должны проводиться так же, как в обычных валютах. Примерами таких запрещенных операций являются:

  • компания, владеющая кошельком с цифровыми валютами, позволяет перемещать биткоины через P2P сервис, и ее пользователи регулярно делают такие переводы из США террористическим организациям в Сирию;
  • биткоин-биржа разрешает пользователям из санкционных списков открывать счета, и эти средства потом вовлекаются в биткоин-торговлю Соединенных Штатов с использованием биржевых платформ через кошельки, которыми владеет биржа, – майнинговая компания продает свое оборудование организациям из санкционных списков;
  • компания, занимающаяся краудфандингом, принимает фонды от лиц из санкционного списка и взамен предоставляет финансовую долю в компании.

Иногда можно встретить утверждение, что, существуй биткоин во время блокады WikiLeaks международными платежными системами, сайт избежал бы блокады платежей. Так, операторы кредитных карт и PayPal при возникновении скандала с Эдвардом Сноуденом и WikiLeaks отказались принимать перечисления в их пользу. Блокада WikiLeaks платежными системами с подачи американских властей оценивается в монографии финансового и технологического обозревателя газеты The New York Times Натаниела Поппера как «способ внесудебной расправы с инакомыслящими». Однако Поппер одновременно напоминает, что биткоин в тот момент уже существовал и фактически в нем сработала «самоцензура». Основатель этой криптовалюты Сатоши Накамото просил WikiLeaks не принимать пожертвования биткоинами, поскольку его сеть только становится на ноги, и конфликт с властями помешает ее развитию.

Правительства и общий контроль за оборотом криптовалют

Ценность цифровой валюты якобы заключается в отсутствии жесткой привязки к конкретной стране. Однако привязка есть. Она касается контроля за точками захода из фиатных денег в цифровые и обратно, лицензирования инфраструктуры обращения операторов цифровых валют, надзора за ними. Биткоин и его технологическая инфраструктура не существуют «в воздухе», поскольку владельцам приходится расплачиваться за криптовалюту обычными деньгами; им так или иначе нужно заводить на биткоин биржи и выводить оттуда обычные фиатные деньги. Банки, попав под антиотмывочные штрафы, начали перестраховываться, отказывать в обслуживании клиентам в ситуациях, связанных с оборотом цифровых валют.

Биткоин-сообщество опасалось, что правительства вовсе запретят криптовалюты. Однако в конце 2015 г. Казначейство и Министерство внутренних дел  Великобритании распространили результаты комплексного исследования (UK national risk assessment of money laundering and terrorist financing), в котором делается вывод об отсутствии повышенного риска использования цифровых валют для отмывания грязных денег и финансирования терроризма. Более того, указанный риск был оценен как относительно меньший по сравнению с использованием обычных фиатных валют.

Но власти не собираются делать для операций с цифровыми валютами исключений в плане раскрытия информации об участниках сделок. В свою очередь, американские регуляторы начали выдвигать претензии к сделкам с ценными бумагами через криптовалюты за несоблюдение правил надлежащей регистрации оборота ценных бумаг. В частности, основатель Института изучения блокчейна Мелани Свон обращает внимание на ожесточенные споры о легальности краудфандинга, если сделка предусматривает получение доли в акционерном капитале краудфандинговой компании, поскольку это может нарушать законы о ценных бумагах.

Американское криптовалютное сообщество неоднородно. В нем действительно есть радикальные либертарианцы и анархисты, но ключевые игроки не находятся в оппозиции к властям. Их убедили, что если не выстраивать сотрудничество с регулятором, то как минимум будет выдвинуто требование прекратить деятельность.

Ключевые лица, занимающиеся администрированием операций с биткоинами, неанонимны, кроме, возможно, легендарного Сатоши Накамото, да и с ним непонятно. Как пишет Натаниел Поппер, они получили от американских властей массу вопросов о лицензировании, предоставлении массы документов, соблюдении законодательства о защите прав потребителей и борьбе с отмыванием средств, добытых преступным путем.

11 декабря 2017 г. председатель Федеральной комиссии по ценным бумагам и биржам США Джей Клейтон распространил заявление, в котором утверждал, что в зависимости от конкретных обстоятельств криптовалюты могут относиться или нет к ценным бумагам. Но даже в случаях, когда криптовалюты не обладают признаками ценных бумаг, операции с ними не могут подрывать обязанностей, предусмотренных законодательством о борьбе с отмыванием средств и принципом «знай своего клиента».

Поскольку Еврокомиссия планирует в будущем применить четвертый пакет мер по борьбе с отмыванием денег и к биржам цифровых валют, новые правила обяжут биржи биткоинов и поставщиков услуг электронных кошельков идентифицировать своих клиентов. Как отметил еврокомиссар Валдис Домбровскис, цель принимаемых мер – «окончательно ликвидировать анонимность пользователей таких бирж». 15 декабря 2017 г. Европейский союз объявил об ужесточении правил, направленных на противодействие отмыванию денежных средств и финансирование терроризма. В частности, новые правила обязывают биткоин-платформы и онлайн-кошельки криптовалют идентифицировать пользователей.

Перспективное глобальное регулирование криптовалют

Начались разговоры о глобальном регулировании оборота криптовалют. В настоящее время в данной области не существует органа глобального регулирования. Вполне вероятно, что Соединенные Штаты станут проталкивать идеологию унифицированных, подконтрольных им правил обращения цифровых валют. При этом уже существуют концепции перехода от доллара к международной валюте, контролируемой Западом, как способа и глобального управления, и ликвидации номинированного в долларе американского долга. Возможно даже, что международные унифицированные подконтрольные властям США правила обращения цифровых валют создадут частные корпорации. Это в духе американских традиций по делегированию публичных функций частным компаниям.

Еще один мотив для западных правительств не препятствовать обороту криптовалют – бесплатно проверить, возможен ли полностью безналичный оборот валюты. И если да, то настаивать на отказе от наличных в обороте обычных фиатных денег, переводе денежного обращения в полностью безналичную форму, что, по сути, сделает всех граждан заложниками правительств и банков.

Также важно, что при кражах цифровых валют (например, крупное хищение клиентских биткоинов на бирже Mt.Gox) люди обращаются с требованием найти преступников к государственной полиции. Это тоже способ легального вмешательства государств в оборот криптовалют.

Один из идеологов финтеха Аксель Апфельбахер объясняет вопросы раскрытия личности владельцев в будущих денежных операциях следующим образом. Национальные правительства и наднациональные комитеты по финансовым рынкам будут добиваться внедрения полностью прозрачных глобальных баз данных активов, которые дают возможность отслеживать движение финансовых потоков в режиме реального времени. Наличные денежные средства, возможно, долго будут иметь параллельное хождение и анонимный транзакционный механизм. Однако большинство транзакций станут доступны в этих онлайн-сетях благодаря простоте использования и скорости их совершения в мировых базах данных. Следовательно, выпуск электронной валюты (например, электронных фунтов стерлингов) под контролем центральных банков странами-участницами станет обычным способом управления монетарной базой валюты.

На вопрос, зачем нужен всеохватывающий режим цифровой валюты, центральные банки, регуляторы и налоговые агентства ссылаются на аудитоспособность и отслеживаемость финансовых потоков и на низкие транзакционные издержки в связи с использованием официальных электронных валют. Такая прозрачность, как утверждает Апфельбахер, потребует новых механизмов управления для баланса прозрачности и свободы при повсеместном надзоре (выделено мной. – Авт.).

В аспекте же краудфандинга отметим, что деятельность английских P2P платформ с апреля 2014 г. поднадзорна Financial Conduct Authority. Более чем 80% соответствующих кредитов в Великобритании в первом полугодии 2017 г. выдано всего 8 платформами: Folk2Folk, Funding Circle, Landbay, Lending Works, Market Invoice, RateSetter, Thin Cats, Zopa. Все они  объединены в саморегулирующуюся организацию Peer-to-Peer Finance Association (P2PFA). Последняя уже внедрила для членов ряд строгих стандартов, в том числе и отчетности. Высокая степень концентрации на рынке P2P платформ, наличие у государства детальной статистики кредитов с точностью до одного фунта и до одного лица, получившего кредит, свидетельствуют, что соответствующее кредитование подконтрольно английским властям, и оно не совсем анонимно.

Что все это значит? Выводы

Первое. Мы полагаем, что национальная криптовалюта необходима по следующим причинам. С одной стороны, мировое денежное обращение в части фиатных валют зашло в тупик, и существует колоссальный спрос на альтернативы фиатным деньгам, которые будут лишены недостатков последних. То есть на новые  валюты, обладающие одновременно такими признаками: полная товарная обеспеченность; защита от инфляционного обесценивания; стопроцентное резервирование, то есть полный запрет увеличения денежных агрегатов кредитными организациями через мультипликатор; признание права собственности владельца счета на денежные средства на счете, фиксация этого права в распределенном реестре на децентрализованной основе; снятие риска утраты накоплений путем запрещения использования клиентских денег финансовыми учреждениями в собственных операциях и операциях других клиентов; свободный перевод  между наличной и безналичной формой; отказ от абсурдных правил финмониторинга. Со стороны предложения грамотно сконструированный пул национальных криптовалют – способ привлечения финансирования в условиях санкций, продвижения товарного экспорта, а также усиления  региональной экономической интеграции.

Второе. Нет доказательств того, что регулировать вопросы денежного обращения лучше на глобальном уровне. С учетом последних регуляторных тенденций на Западе правовое регулирование для цифровых валют на глобальном уровне не нужно, оно должно происходить на национальном и региональном уровнях.

Третье. Нет доказательств того, что FATF преуспела в борьбе с финансированием терроризма и отмыванием средств, добытых преступным путем. В то же время организация используется для создания системы глобальной слежки за мировыми финансовыми потоками. Поэтому данные финансового мониторинга, связанные с национальной криптовалютой, не должны передаваться за рубеж без тщательной проверки в ручном режиме обоснованности каждого такого запроса.

Четвертое. Поскольку потребности и вкусы инвесторов различны, должны эмитироваться несколько видов национальных криптовалют с различными условиями обращения.

Пятое. Эмиссия цифровых национальных валют, по сути, – форма долгосрочного кредитования и поддержки экспорта. Она должна быть обращена к сбору средств не только у крупных финансовых компаний, но и у широкого круга небольших компаний, физических лиц. Для привлечения финансирования из исламских стран часть выпускаемых цифровых валют, сфокусированная на эту группу инвесторов, должна проходить перед эмиссией предварительный исламский комплайенс.

Шестое. Ключевые факторы для цифровых валют – доверие и стабильная ценность применительно к гарантированной возможности обмена на реальный объем физических товаров. Правомерна известная позиция нобелевского лауреата Фридриха фон Хайека о необходимости системы мониторинга того, что резервы не растрачиваются, равно как и обмена денег на их товарное обеспечение по первому требованию. Также должен быть обеспечен свободный неограниченный перевод национальной криптовалюты из безналичной формы в наличную и наоборот по первому требованию ее собственника. Поэтому должны быть напечатаны и наличные на весь объем эмиссии национальной криптовалюты.

Седьмое. Хотя национальная криптовалюта будет эмитироваться Банком России либо пулом дружественных центробанков, в целях поддержания высокого доверия к ней часть технических функций (ее учет в блокчейне, учет товарных запасов под нее, выполнение смарт-контрактов по обмену криптовалюты на товары и т.п.) может  быть делегирована на децентрализованной основе  частным лицам.

Восьмое. В аспекте сохранения ценности цифровых валют важна стабильность денежной массы. Так, в биткоине декларируется, что его количество не превысит 21 млн единиц. Поэтому важно заранее установить абсолютное ограничение на количество каждой эмитируемой национальной криптовалюты и ни в коем случае не нарушать его.

Девятое. Товарное наполнение национальных криптовалют создаст высокую степень доверия к ним и реально обеспечит выполнение такой функции денег, как средство накопления и сбережения. Указанное товарное обеспечение (разное для разных валют) должно предоставляться участвующими в проекте государствами. Для разных цифровых валют следует конструировать разные пакеты товарного обеспечения. Очевидно, что в состав пакетов должно входить золото, а также товары, экспорт которых важно продвигать. То есть товарное обеспечение валюты должно быть инструментом поддержки экспорта. В соответствии с условиями эмиссии собственник  валюты вправе будет обменять ее на соответствующий пакет товаров на одном из товарных складов. Например, тысяча единиц одной из новых цифровых валют может быть обеспечена пакетом, состоящим из: _ граммов золота пробы 999.9; _ граммов серебра пробы 999; _ килограммов пшеницы первого класса; __ килограммов пивоваренного ячменя; _ литров подсолнечного масла высшего сорта или кукурузного масла; _ килограммов риса сорта экстра либо высшего сорта; _ литров бензина, соответствующего по ГОСТ категории Премиум-95; _ килограммов нитрата аммония высшего сорта.

Десятое. Возможен квази-демередж национальной криптовалюты. То есть условия ее эмиссии могут предусматривать, что в определенное время в будущем она подлежит обязательному обмену на корзину товаров государствами, гарантирующими ее товарное обеспечение. С обязанностью полного либо частичного последующего вывоза (экспорта) указанных товаров. Можно экспериментировать, эмитируя в качестве альтернатив как национальные криптовалюты с обязательным обменом на товарную корзину в определенный момент времени, так и с факультативным обменом (возможностью обмена валюты на товарное обеспечение по первому требованию, либо в определенные заранее установленные «окна времени»). Важно, чтобы правила обмена были обнародованы заранее и ни в коем случае после эмиссии не изменялись.

Одиннадцатое. Как дополнительный способ повышения доверия к национальным криптовалютам возможно создание независимого международного арбитража по рассмотрению споров относительно их оборота.

} Cтр. 1 из 5