Возможен ли мир, в котором Соединенным Штатам и Европе не будет больше принадлежать лидирующая роль? Дискуссии на эту тему неожиданно стали популярны. А ведь после победы «свободного мира» в холодной войне, когда казалось, что история расставила все по своим местам, прошло совсем немного времени.
«Момент однополярности» в политике США закончился. Международные отношения в XXI веке определит ситуация бесполярности. Сила скорее окажется размытой, чем сконцентрированной, а значение национальных государств будет снижаться по мере укрепления негосударственных акторов. Но это ничем не угрожает Соединенным Штатам. В условиях переходного периода Вашингтон по-прежнему способен удерживать в своих руках курс на более безопасный мир.
Запад не испытывает энтузиазма в связи с успехами азиатского континента. Непосредственная цель Запада на ближайший период состоит в том, чтобы сохранить привилегированную позицию в международных институтах. Но это может подорвать его долгосрочные интересы – создание более справедливого и стабильного мирового порядка. Вместо главной силы по решению мировых проблем он превращается в свою же помеху.
Не пожалеет ли Запад в один прекрасный день о том, что позволил России взять на себя роль поборника международного права – ту самую роль, которая ранее принадлежала западному миру, но, по-видимому, больше ему не нужна?
В отношениях между Россией и НАТО существуют взаимное раздражение и недовольство, но нелепо думать о сползании сторон к новой холодной войне. Чтобы изменить европейскую атмосферу, целесообразно предложить Москве дискуссию о возможности ее членства в альянсе.
Для восстановления баланса и исправления перекосов в деятельности ОБСЕ достаточно активизировать мероприятия по приоритетным для России темам, в особенности таким, как противодействие новым вызовам и угрозам европейской безопасности.
Казахстан не претендует на то, чтобы изменить формат ОБСЕ. Астане в соответствии с ее геополитическим весом вполне достаточно извлечь собственную выгоду, Москва же ставит перед собой цель переписать правила игры, что заведомо сложнее. Впрочем, и рычагов воздействия у России несопоставимо больше, чем у Казахстана.
Ни Россия, ни даже Соединенные Штаты или структуры Западной Европы не в состоянии конкурировать ныне с финансовой практикой Китая во внешней политике. За китайскими компаниями и банками, выделяющими кредиты, стоит вся мощь государства. Китайская бюрократия плотно опекает национальный бизнес в Центральной Азии.
Еще лет 20 назад с империями все казалось ясно: эта отжившая, устаревшая форма политической организации в ХХ веке уступает место новой – нации-государству. Сегодня роль империй серьезно пересматривается как в положительном, так и в отрицательном аспекте и, что более важно, в плане понимания их места в историческом процессе.
Нация – это не просто результат этнокультурной унификации и «длительного исторического формирования», а итог целенаправленных усилий политической и интеллектуальной элиты. Российской Федерации необходимо обновить доктринально-идеологическую сферу, обеспечивающую гражданскую солидарность и национальную идентичность.
Европа открыла для себя: чтобы справиться с проблемой культурного и политического многообразия и при этом сохранить элемент социальной солидарности, экономической интеграции требуется политическое измерение.
Федеральная власть много сделала для того, чтобы укрепить единство и территориальную устойчивость Российской Федерации. Но этот результат достигнут благодаря централизации политического пространства и феномену консолидации вокруг популярного национального лидера. Институциональные и правовые гарантии целостности весьма ненадежны.
Тот, кто контролирует разведывательную информацию в рамках военных ведомств, определяет их политику, а иногда и курс всей страны. Чем скорее министр обороны напрямую подчинит Главное разведывательное управление себе, тем лучше будет и для обороны страны, и для ГРУ, и даже для самого Генштаба.
У России нет серьезных экономических стимулов сокращать зависимость от ископаемого топлива. Вследствие этого, а также в силу недофинансирования опытного производства и скудности инвестиций в нетрадиционные источники энергии в данной области хромает конкурентоспособность выработки.
Правила мировой торговли не распространяются на энергетическую сферу, но потребность в регулировании налицо. Международному сообществу необходимо найти баланс между рыночной стихией в области торговли энергоресурсами и серьезным вмешательством государств и межгосударственных структур. Координация усилий ОПЕК и ВТО способна помочь в таком поиске.
Рауль Кастро не заинтересован в том, чтобы отстаивать архаичный, во многом бессмысленный социально-экономический порядок на Кубе. Он готов его обновить и модернизировать. Перемены были подготовлены тем, что различные социальные аномалии достигли критической массы.
Глобальная финансово-экономическая архитектура во многом создавалась Западом под себя. И сейчас, когда налицо сдвиг финансово-экономической силы и влияния в сторону новых быстро растущих экономик, таких, как Китай, Индия, Россия, Бразилия, становится очевидной неадекватность прежней системы новым реалиям.
Выбор Вашингтоном стратегии «живи сам и дай жить другим» приведет к тому, что никогда ранее не случалось: Соединенным Штатам придется поступиться некоторыми демократическими и либеральными идеалами. Центральной политической задачей США станет в этом случае прагматическое управление взаимозависимым миром.
В последнее время ведущие российские и зарубежные эксперты единодушно высказывают мнение о том, что отношения между Россией и Европейским союзом, на которые возлагали так много надежд в 1990-х и в начале 2000-х гг., зашли в глухой тупик.
Монография Сергея Кортунова, вышедшая в серии «Межрегиональные исследования в общественных науках», является знаковым событием.