01.03.2024
Коллективное европейское бессознательное
Колонка редактора
Хотите знать больше о глобальной политике?
Подписывайтесь на нашу рассылку
Фёдор Лукьянов

Главный редактор журнала «Россия в глобальной политике» с момента его основания в 2002 году. Председатель Президиума Совета по внешней и оборонной политике России с 2012 года. Директор по научной работе Международного дискуссионного клуба «Валдай». Профессор-исследователь Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики». 

AUTHOR IDs

SPIN RSCI: 4139-3941
ORCID: 0000-0003-1364-4094
ResearcherID: N-3527-2016
Scopus AuthorID: 24481505000

Контакты

Тел. +7 (495) 980-7353
[email protected]

Эммануэль Макрон всполошил «коллективный Запад», допустив, что натовские силы могут появиться в зоне украинского конфликта. Три последующих дня союзники отмежёвывались от слов президента Франции, заверяя, что таких планов нет.

Французский руководитель известен любовью к громким заявлениям, за которыми ничего не стоит, и проще всего списать эпизод на это качество. Но есть более замысловатое объяснение. Макрон, сам того не желая, играет роль европейского «коллективного бессознательного», мятущегося в поисках опоры на фоне меняющихся обстоятельств.

Разговоры о стратегической автономии Старого Света десятилетиями оставались пустыми, потому что к ней относились как к аксессуару, нужному лишь для солидности. В остальном Европу устраивало положение, при котором беспокоиться на эту тему ей не нужно. Отчасти благодаря американским гарантиям, но в основном по причине отсутствия соответствующей угрозы.

2022 год принёс неприятность тройного рода. Во-первых, образовался пугающий призрак русского реваншизма. Во-вторых, вызванные борьбой с ним экономические издержки легли именно на Европу. В-третьих, что бы ни провозглашали на саммитах, внутриполитические приоритеты уводят США от Европы.

Старый Свет годами препирался с Америкой по поводу расходов на оборону, отделываясь косметическими мерами. Опять-таки потому, что не верил в угрозу. Когда же это ощущение появилось, вопрос о расходах и возможностях встал не перед Соединёнными Штатами и альянсом в целом, а именно перед его европейской частью. Американцам небезразлично, чем закончится украинская баталия, но они могут позволить себе параллельно заниматься другими делами – внутренними. Последние заведомо важнее, и финансирование Украины становится их заложником.

В Европе же страх войны с Россией уже настолько раскручен верхушкой, что начинает определять всё остальное.

Когда западное сообщество мобилизовано на противостояние с «автократиями» (к России присовокупляется Китай), ставить вопрос о европейской стратегической автономии глупо. А вот стратегическая дееспособность становится необходимым условием релевантности Европы. Отсюда попытка перенаправить европейское сознание от приоритетности социального комфорта к императиву безопасности.

Предпосылки для успеха не слишком благоприятные. Население привыкло к спокойствию. Масса европейских начальников национального и наднационального звена создаёт безнадёжное ощущение по части стратегического подхода.

Однако, во-первых, это как раз и повышает риск, поскольку укладывается в популярный мем «слабоумие и отвага», особенно если добавляется лёгкая паника. Во-вторых, не стоит делать выводы на основе неуклюжих подходов к снаряду, наподобие высказываний того же Макрона или откровений шефа европейской дипломатии Жозепа Борреля. За карикатурным фасадом – дискретные изменения в странах (или отдельных сегментах обществ), сохраняющих способность к мышлению в духе эффективной конфронтации. И понимающих, что целеполагание США меняется, вероятнее всего, необратимо. Наращивание активности Великобритании – наглядный пример.

Порох иногда сохраняется даже в пороховницах, которые давно превратили в сувениры. Если его там не окажется, тем лучше, но полезнее переоценить противника, чем наоборот.

Автор: Фёдор Лукьянов, главный редактор журнала «Россия в глобальной политике»

Коммерсант
Реконструкция образа Врага в новых условиях
Наталия Руткевич
Сочетание интересов главных держав, коммерческой логики СМИ, идеологии прав человека и культуры изобличения, которую она подразумевает, моделирует организацию крестовых походов и дезинформацию во имя Добра.
Подробнее