Как в море корабли

6 марта 2016

Россия и Украина: сценарии отказа от взаимной зависимости

Андрей Сушенцов – кандидат политических наук, руководитель аналитического агентства «Внешняя политика», директор программ «Валдайского клуба», доцент МГИМО (У) МИД России.

Резюме: Решения украинского кризиса пока не видно. ЕС не осознает масштаб необходимых дотаций. Россия страхует риски и выводит из-под удара активы. Импульс к сделке появится, если Евросоюз ощутит удар по своей энергетической безопасности.

Украина – страна, особенно важная для России, и она останется таковой в обозримом будущем. Два государства объединяет не только историческая и религиозная общность, но и унаследованные структурные социальные и экономические связи, измеряемые двузначной цифрой в долях ВВП каждой из стран. В силу выбора украинских элит и постоянной политической нестабильности на Украине с 2004 г. российско-украинская взаимозависимость снижается. В России полагают, что недружественный режим в Киеве сохранится надолго. Это побуждает Москву продолжать политику сокращения зависимости. В интересах обеих стран сделать так, чтобы распад взаимозависимости был постепенным и подготовленным.

Россия и Украина: сильны вместе, слабы врозь

При любых политических обстоятельствах задача поступательного экономического роста делает Москву заинтересованной в стабильности и целостности Украины. Два государства связаны между собой больше, чем какие-либо другие на постсоветском пространстве. До референдума в Крыму жизненным интересом Москвы было базирование на полуострове Черноморского флота. Столь же важен и военный нейтралитет Украины, транзит энергоресурсов по ее территории, а также безопасность более 10 млн русских, проживающих на украинской территории, значительная часть которых считает Россию защитницей своих прав.

Российский капитал на предприятиях Украины составляет двузначную цифру от общего объема экономики. Трудовая миграция в Россию ежегодно насчитывала до 6 млн человек. Гуманитарные связи укрепляют совместные семьи, общая культура и религия. По российским данным, Москва ежегодно дотировала украинскую экономику в размере 10–12 млрд долларов путем скидок на газ, займов, размещения заказов и преференциального торгового режима в ущерб российскому производителю. Без преувеличения Россия была и остается главным внешним гарантом стабильности Украины.

Российские банки играют важную роль в финансовой системе Украины и занимают 5-е (Проминвестбанк), 8-е (Сбербанк) и 9-е (Альфа-банк) место по совокупным активам среди украинских банков. Прямые инвестиции из России в 2013 г. составили 6,8% от их притока на Украину, однако заметная часть российских денег приходит через Кипр – 33,4%. В 2014 г. эти показатели упали до 5,9% и 29,9% соответственно.

Весной 2014 г. Минпромторг России оценивал российские заказы, размещенные на Украине, в 15 млрд долларов (8,2% ВВП Украины). Преимущественно это заказы для предприятий, участвующих в совместном с российскими заводами высокотехнологическом производстве космических ракет, кораблей, самолетов, вертолетов, турбин. В апреле 2015 г. валовый внешний долг Украины достигал 126 млрд долларов, из которых около 50 млрд приходилось на государство. Из этого портфеля 25 млрд долларов составляли средства государственных и частных банков России, разместивших свои деньги в суверенных бумагах Украины. Помимо этого 4 млрд долларов составляет государственный долг Украины перед Россией, из которых 3 млрд российских облигаций со сроком оплаты до конца 2015 года. Как ключевой кредитор Россия уже на этом этапе могла бы спровоцировать дефолт на Украине, поскольку условием предоставления последнего займа в 2013 г. было его раннее погашение, если внешний долг превысит 60% ВВП (в середине 2015 г. он равнялся 96,5%).

Российский капитал представлен в электрораспределительных сетях Украины – компания VS Energy International владеет 27 региональными поставщиками электричества. Помимо этого Украина с 2014 г. закупает у России электроэнергию в объеме 1500 мегаватт (общий объем потребления – 26 тыс. мегаватт). В декабре 2014 г. Россия также начала поставлять Украине по 50 тыс. тонн угля в день без предоплаты и по внутрироссийским ценам. Это позволило Украине избежать проблем зимой 2014–2015 годов. Энергетическая блокада Крыма в ноябре 2015 г. привела к прекращению поставок угля из России и ДНР.

Россия и Украина десятилетиями развивали стратегическое партнерство в атомной энергетике. В наследство от Советского Союза Украина получила четыре АЭС с 15 энергоблоками (включая крупнейшую в Европе – Запорожскую), топливо для которых поступало из России. При содействии России в Кировоградской области Украины планировалось строительство топливного завода, однако после начала кризиса работы так и не возобновились.

В 2014 г. украинский газовый рынок потребил 42,6 млрд кубических метров газа и стал четвертым по величине в Европе после Германии (86,2), Великобритании (78,7) и Италии (68,7). В 2015 г. прогнозируется падение потребления до 34 млрд кубометров. В 2013 г. доля газа из России достигала 85% в потреблении на Украине, однако с 2014 г. Киев снижал закупки в России и начал переход к реверсным поставкам российского же газа из Словакии, Польши и Венгрии. В середине 2015 г. цена на газ для Украины составляла 247 долларов за 1 тыс. куб. м, что ниже стоимости российского газа для большинства потребителей в ЕС. Однако Киев потребовал скидки до 200 долларов за 1 тыс. кубометров. Неурегулированный спор дважды в 2015 г. приводил к прекращению поступления газа из России.

Половина российских газовых поставок в Евросоюз проходит через украинскую территорию, что делает транзит жизненно важным для России, по крайней мере пока не появится альтернативный маршрут по дну Черного или Балтийского моря. Соглашение с Украиной по поставкам газа на отопительный сезон 2014 г. было достигнуто только благодаря прямому сотрудничеству представителей России и ЕС.

На Украине возрастают транзитные риски – и это касается не только трубопроводов. Под вопросом безопасность автомобильных и железнодорожных перевозок, а также транспортировка грузов через украинские порты. Россия вынуждена менять маршруты поставок своих товаров в Центральную и Южную Европу.

Важной сферой взаимозависимости оставалось промышленное производство, особенно в сфере ВПК. В 186 образцах российского вооружения и военной техники применялись сделанные на Украине комплектующие. В условиях кризиса сотрудничество в ВПК прекратилось. Россия вынуждена пересматривать программу перевооружения до 2020 года.

В 2013 г. Россия была первой по значимости страной – торговым партнером Украины (27,3%), уступая лишь несколько процентов совокупному товарообороту с ЕС (31,2%). В 2014 г. во взаимной торговле произошел обвал. Объем ее уменьшился на 18 млрд долларов (40,2%). При этом торговля Украины с ЕС выросла на 12%, что не покрыло потерь на российском рынке.

Предложение новых украинских властей отменить безвизовый режим с Россией приведет к сокращению денежных переводов от работающих в соседней стране украинцев и нанесет экономический ущерб Украине, особенно личному потреблению граждан. По российским оценкам, возможные потери украинцев в этом случае оцениваются в 11–13 млрд долларов ежегодно (7% ВВП).

Приведенные цифры показывают, насколько глубока экономическая спаянность России и Украины. Дело не только в советском производственном наследии и экономических связях – хозяйство независимой Украины с самого начала развивалось при значительном российском участии. Разрушение взаимозависимости приведет к системному падению ВВП на Украине на 20–30%, а в России – на 3–5%. 

Последствия неожиданного разрыва отношений в 2014 году

Тесная переплетенность России и Украины вынуждала разделять политику и экономику. Однако в новой Стратегии национальной безопасности Украины Россия названа «долгосрочной стратегической угрозой», а сама Украина определяется как форпост Запада в борьбе с Россией. По словам же российского премьера Дмитрия Медведева, «в новых условиях мы оставим эмоции и “родственные чувства” в стороне. И больше не станем содержать экономику Украины».

В прошлом существовало три стратегии Москвы по отношению к Киеву, которые реализовывались в зависимости от готовности Украины к сотрудничеству. В первой версии Россия имела дело с дружественной страной, стремящейся интегрироваться в общее экономическое пространство СНГ и совместно развиваться на основе советского экономического наследия. Во второй, применявшейся чаще всего, Россия имела дело с колеблющейся Украиной, склоняющейся к нейтралитету. В этом сценарии Россия стремилась к формированию трехстороннего экономического режима с Украиной и ЕС для образования в будущем «моста».

Наконец, в третьей версии стратегии, которая действовала в 2004–2008 гг. и с 2014 г., Россия сталкивается с враждебной страной, от которой по-прежнему много зависит. Цели Москвы в этом случае – постепенный уход от взаимозависимости, вывод своих интересов из-под влияния Киева, создание для этого условий путем поддержания стабильности Украины.

В Москве полагают, что любые договоренности с политическим классом, который сложился за годы независимости Украины, будут неустойчивы. Это снизило планку – от интеграции к сохранению стабильности и нейтралитета Украины. Ныне стратегия России состоит в ограничении ущерба, который ей могут нанести украинские процессы.

Источники нестабильности Украины: борьба элитных групп и вовлечение внешних сил

За годы независимости на Украине не сложился консолидированный политический класс, а для политики характерен приоритет частных интересов по отношению к государственным. Любые национальные выборы оборачиваются кризисом, ведь победитель получает все – поэтому каждый раз менялся не только состав властной верхушки в Киеве, но и руководители всех 24 областей.

Слабость и неустойчивость положения побуждала элиты использовать все ресурсы для борьбы друг с другом – включая не только популизм и национализм, но и вмешательство внешних сил. В этих условиях невозможно было достичь консенсуса относительно национальных интересов и выработать долгосрочную стратегию развития с опорой на защиту суверенитета. Со временем Киев перестал воспринимать себя как равного участника событий, несущего ответственность за свои решения, и стал использовать внешнее вмешательство в своих интересах.

Убедившись, что конструктивное партнерство с Украиной невозможно, российское руководство отказалось от попыток интегрировать ее в состав ЕАЭС. Не в последнюю очередь потому, что для такой хрупкой страны, как Украина, окончательный выбор между Россией и Евросоюзом был бы губителен. Однако ЕС по-прежнему стремился включить Украину в зону своего влияния. При этом его экономическая и нормативная экспансия фактически вынуждала страны Восточной Европы делать выбор между Западом и Россией. В 2013 г. Москва выступила с инициативой трехсторонних консультаций с Брюсселем и Киевом по соглашению об ассоциации Украины с Евросоюзом. Однако страны Запада отклонили российские предложения о диалоге и поддержали те украинские политические силы, которые стремились превратить Украину в форпост противостояния Запада с Россией. В результате волнений в Киеве и внешнего давления был свергнут законно избранный президент Виктор Янукович и образовано «правительство победителей». Это запустило цепную реакцию на юге и востоке Украины, что поставило страну на грань гражданской войны.

Вмешательство Запада во внутренние дела Украины в ходе Евромайдана заставило многих в Москве думать, что целью является удар по российским интересам путем расширения НАТО на Украину и вытеснения российского флота из Крыма. Несмотря на заявления американского руководства о том, что действия России в Крыму и на Донбассе застали его врасплох, немногие в Москве поверили этому. В действительности интересы России в Крыму и на Украине были неоднократно изложены прямым текстом. Есть основания считать, что эти сигналы были правильно прочитаны Соединенными Штатами. В опубликованных «Викиликс» записках посольства США в Москве от февраля и мая 2008 г. содержится обстоятельный анализ российской позиции по украинскому вопросу: «Представители [российского правительства] – как в публичных выступлениях, так и в частных беседах – не скрывают, что их целью является сохранение статус-кво. Россия приняла прозападную ориентацию Украины, включая ее возможное вступление в ЕС и развитие более тесных связей с НАТО. Но членство в НАТО и создание базы США или альянса на территории Украины являются “красными линиями”. Идеальным для России было бы письменное закрепление нейтрального статуса Украины».

В другой записке содержится прогноз возможных действий: «По мнению экспертов, Россия опасается, что серьезные расхождения во мнении относительно членства в НАТО среди украинского населения и негативный настрой по этому вопросу проживающих на Украине этнических русских могут расколоть страну и спровоцировать волну насилия, в худшем случае – гражданскую войну. В этом случае России придется решать – вмешиваться или нет. Россия не хочет оказаться в ситуации, когда будет вынуждена принимать такое решение». 

На основании этих данных в Москве отметают вероятность того, что США не осознавали последствий поддержки Евромайдана. Сложившееся в России мнение, неоднократно изложенное высшими лицами и президентом, состоит в том, что Соединенные Штаты сознательно стремились вынудить Россию защищать свои интересы на Украине и тем самым втянуть ее в истощающий конфликт.

Можно возразить, что вопрос о вступлении Украины в НАТО не стоял на повестке дня. Однако важнее то, как он воспринимался самими украинцами в 2014 г. – сторонники Евромайдана видели «европейское будущее» именно в членстве Украины в НАТО и ЕС, а их оппоненты выступали против западного влияния и защищали связи с Россией. При этом вопрос о вступлении в НАТО остается предметом глубоких разногласий на Украине даже после сецессии Крыма и начала войны в Донбассе. По данным Киевского международного института социологии, в июне 2015 г. 37% украинцев высказались «за» вступление в НАТО, 36% – против.

Украинский ландшафт: националисты, русские и государственники

Нынешнее украинское правительство отбросило стратегию балансирования между Россией и Западом. Тем самым оно отказалось от концепции Украины как хрупкого и многосоставного государства, расположенного на стыке двух центров силы. «Правительство победителей» стремится использовать исторический шанс для «разворота на Запад», несмотря на все издержки, включая возможный раскол страны.

Можно предположить, что сложившаяся ситуация не окончательна. В стране протекает несколько системных политических конфликтов с участием центральных властей, региональных групп, олигархов и нерегулярных военизированных отрядов. Нарастает массовое недовольство населения. Пока оно выражается в крайне низком рейтинге власти и эпизодических протестных выступлениях. Общественная дискуссия протекает по трем основным векторам, и два из них – радикальные.

Представители мейнстрима – наиболее многочисленной, организованной и представленной в СМИ группы – выступают с националистической программой «Украина для украинцев» и видят страну в авангарде борьбы Запада с Россией. Цель – создание национального государства людей украинской идентичности. Косвенно о численности этой группы говорят опросы общественного мнения: 47% выступает в поддержку АТО на Донбассе и 24% – за силовое урегулирование конфликта на востоке страны. При этом националисты готовы к вытеснению нелояльного населения и даже выделению ценностно «чуждых» территорий (в первую очередь Донецка и Луганска) из состава Украины.

Вторая группа – люди русской идентичности: украинцы, русские и другие этнические группы, не разделяющие цели и ценности Майдана и считающие Россию важным фактором украинской политики. Многие из них отчаялись найти защиту своих интересов и недоумевают, почему Москва не вступается за них, как сделала это в Крыму. Эта группа не такая многочисленная, как первая, по крайней мере она существенно хуже представлена в СМИ. Это неудивительно, поскольку ее представители подвергаются политическому давлению и в отдельных случаях – преследованиям. У многих из них начинает формироваться подпольное мышление, а само течение может со временем радикализоваться. Косвенно о численности этой группы могут свидетельствовать данные ответа на вопрос о векторе внешнеполитической ассоциации Украины: вступление страны в Таможенный союз открыто поддержали 19% опрошенных. Также показательны данные опроса о поддержке АТО: против ее проведения выступают 39%.

Третья группа – сторонники инклюзивной государственности как условия территориальной целостности страны. Они считают приоритетом сохранение огромного советского наследства Украины – начиная от территории и кончая геоэкономическими связями и многосоставным населением. И осознают, что Украина должна выбрать линию нейтралитета и суверенитета, чтобы сохранить единство. Из этого лагеря раздавались голоса о необходимости отказаться от радикализма после победы Евромайдана, чтобы предотвратить потерю Крыма. Государственники также выступают за уступки по национальному вопросу и идеологию государственного интереса. Их большинство в «Оппозиционном блоке», есть они и в Блоке Петра Порошенко. К сожалению, эта группа в очевидном меньшинстве. Парадоксально, но ее представителей нередко также относят к «ватникам» сторонники мейнстрима.

Форс-мажорная политика России в отношении Украины

После завершения холодной войны Россия никогда не инициировала кардинальных или силовых изменений в своем приграничье, даже если статус-кво не был благоприятным. Почему же российское руководство решило отступить от этого принципа в 2014 году?

Россия присоединилась к разрушению статус-кво только после того, как остальные нарушили правила игры. Первыми во внутриукраинские дела вмешались Евросоюз и Соединенные Штаты, поддержав одну из двух политических партий, которая ставила целью силовую смену власти. Переворот в Киеве изменил ситуацию, и Запад не попытался интегрировать новую украинскую оппозицию в сложившуюся систему или принять во внимание интересы России.

После свержения Януковича ситуация в Крыму оставляла Москве мало пространства для маневра. Население полуострова стремилось выйти из-под суверенитета Украины и воссоединиться с Россией, однако на протяжении 1990-х и 2000-х гг. Москва противилась этому, стремясь выстраивать дружеские отношения с Украиной. В Севастополе находилась база Черноморского флота ВМФ России, а общая численность российских военнослужащих на полуострове достигала 13 тыс. человек (разрешенная численность до 25 тыс. человек). Севастополь был также базой ВМФ Украины, в состав которой входило до 11 тыс. человек.

Сопоставимость потенциалов двух группировок делала ситуацию в Крыму особенно напряженной. В российском и особенно в украинском флоте служили преимущественно выходцы из Крыма, чьи симпатии были на стороне России. Но это обстоятельство не остановило бы кровопролития, если бы Москва не перехватила инициативу. Расчет строился на предотвращении насилия: как только крымские элиты при поддержке населения высказались за переход под российскую юрисдикцию, Москва предприняла действия по обеспечению безопасности референдума в Крыму.

Если бы Москва не вмешалась, пророссийские настроения крымчан никуда бы не делись. Киев не смирился бы со стремлением полуострова и прибег к силе, как это произошло на Донбассе. Украинские власти попытались бы заблокировать российские базы и воспрепятствовать передвижению персонала. Неизбежно начались бы партизанские действия с участием местного ополчения и отдельных российских военнослужащих-крымчан. Из России приехали бы добровольцы. Высока вероятность, что российские военные базы оказались бы под намеренным или ненамеренным огнем. В этих условиях Москву неизбежно обвинили бы во вмешательстве в дела Украины и потребовали бы вывода базы и флота. Так или иначе, выбор между поддержкой референдума и вынужденным выводом флота был выбором из двух плохих вариантов.

В Крыму Киев не прибег к силе, так как это привело бы к прямому вооруженному столкновению с Россией. Однако на Донбассе ситуация была иной, и президент Порошенко предпочел начать военную операцию. Москва неоднократно призывала Киев не использовать силу против протестующих. Прошло три месяца вооруженных столкновений, унесших сотни жизней и вызвавших поток беженцев в Россию, прежде чем Москва решила всерьез поддержать ополченцев.

Доминирование в украинском мейнстриме националистов препятствует сохранению территориальной целостности страны. Под их влиянием Киев торпедирует исполнение политической части Минских соглашений от 12 февраля 2015 года. Украинское руководство готово пожертвовать «пророссийским» Донбассом ради консолидации власти на остальных территориях.

Россия настаивает на глубоком урегулировании и потому стремится к тому, чтобы права Донбасса и потенциально нестабильных регионов Украины были обеспечены в обновленной украинской Конституции. На Западе эти инициативы воспринимают настороженно, усматривая в них вмешательство в дела Украины. Однако на Западе не интересуются внутренними разломами на Украине, пока они не дают о себе знать. Россия же хочет, чтобы эти разломы больше не проявлялись.

Киев не готов к компромиссу с Донбассом. Линия на одностороннее решение кризиса продолжается. Но если раньше президент Порошенко планировал достичь целей военным путем, то теперь ставка сделана на снижение зависимости от Донецка и Луганска путем их физической изоляции от остальной Украины. На этом этапе Порошенко предлагает ввести экономическую блокаду и возвести фортификационные укрепления. Осуществление плана сделает политическое урегулирование невозможным. Со временем Донецк и Луганск закрепятся как автономные образования и де-факто государства. Судя по всему, Киев готов заплатить такую цену за сохранение контроля над остальной частью страны. 

Замораживание конфликта в Донбассе вредит интересам России – главным последствием неурегулированных разногласий по Донбассу станет дальнейшее ослабление экономической взаимозависимости двух стран.

Новый курс России: постепенный уход от взаимозависимости

Делая ставку на собственный рост, 10 лет назад Москва инициировала новую украинскую политику – основанную не на концепции «братства любой ценой», а на уменьшении влияния Украины на жизненные интересы России. Москва готовилась в течение следующих 20 лет мирно отпустить Украину. В рамках этого курса был построен газопровод «Северный поток» и запланирован «Южный поток», начались работы по созданию новой базы Черноморского флота в Новороссийске, оборонные заказы переносились с украинских на российские предприятия.

Форсирование перемен в результате февральского переворота в Киеве в 2014 г. ударило по российским интересам. Угрозы вытеснения Черноморского флота РФ из Крыма и вступления Украины в НАТО повлекли решение Москвы о поощрении отделения Крыма и Севастополя от Украины. Тем самым Россия показала, что для защиты своих жизненных интересов готова действовать решительно.

Однако по всем остальным направлениям Кремль остается сторонником сохранения статус-кво в самом полном смысле этого слова. Именно поэтому Россия признала новые власти в Киеве, игнорируя требования лидеров сопротивления на востоке Украины вмешаться, продолжила предоставлять скидку на газ в 25–40%, не стала инструментально использовать проблему украинского долга и с необычной терпимостью отнеслась к нападению на российское посольство в Киеве в июне 2014 года. Москва не желает усугублять ущерб своим интересам и предлагает меры по сохранению целостности Украины в ее нынешних границах путем децентрализации власти.

Условием продолжения курса на поддержку стабильности Украины является достижение взаимопонимания с Киевом по цене на газ, беспрепятственному транзиту энергоносителей, правилам торгового режима в треугольнике Россия–Украина–ЕС и неприкосновенности собственности российских предприятий.

Если в Киеве возобладают авантюристические и агрессивные силы, Россия будет вынуждена перейти к сдерживанию угроз, исходящих с Украины. При этом она не пойдет на открытое силовое решение противоречий – это слишком дорого и ненадежно. Эскалация гражданского противостояния на востоке Украины также невыгодна, поскольку порождает угрозы безопасности: нарушение трансграничной торговли, нарастание потоков беженцев, перетекание отрядов комбатантов между двумя странами, случайный и намеренный военный ущерб российским активам, нарушения транспортного сообщения. Поэтому поддержка Донбасса со стороны Москвы преследует единственную цель – показать Киеву, что военным путем конфликт урегулировать невозможно, и побудить его сесть за стол переговоров с Донбассом.

Негативный сценарий политики России выглядит иначе. Получат импульс альтернативные пути доставки энергоресурсов в Европу, будут заблокированы российские инвестиции в украинскую экономику, подвергнутся пересмотру преференциальный торговый и визовый режимы, будет ограничена трудовая миграция. И, что более важно, Россия перестанет субсидировать цену на газ. В совокупности это вызовет экономический кризис на Украине и нанесет несомненный урон российским интересам, затормозив ежегодный рост ВВП России на доли процента.

Прежде направляемые на поддержку соседа ресурсы Россия инвестирует в национальное производство. По мере увеличения разрыва в уровне развития Россия будет привлекать миграцию русскоязычного населения из Украины. Курс на уменьшение влияния Украины на жизненные интересы России ускорится.

Целью новой украинской политики России станет «нормализация» связей с Киевом путем прекращения политически мотивированной экономической помощи и перевода торговых и производственных отношений на непреференциальную основу. После существенного понижения двусторонние отношения достигнут «новой нормы» на фундаменте другого экономического равновесия. Прагматизация связей в перспективе вызовет их оздоровление и откроет путь к трехстороннему торговому режиму Россия–Украина–Евросоюз.

Украина: общая проблема или поле битвы России и ЕС

В прошлом именно Россия, а не Евросоюз предоставляла стратегические условия для роста украинской экономики. С уходом Украины из зоны свободной торговли с Россией и обострением двусторонних отношений Москва перестанет гарантировать стабильность Украины в одиночку – благо сам Киев к этому стремится. Прекращение конфликта, стабилизация Украины и ее будущий рост потребуют совместных усилий России и ЕС, которых все теснее объединяет общий интерес: локализовать ущерб от кризиса на Украине. Брюссель осознает, что следующим этапом украинской драмы может стать энергетический коллапс в Евросоюзе, и стремится не допустить этого.

Можно представить себе такое развитие событий, при котором могли бы начать разрешаться структурные проблемы Украины. В первую очередь для этого необходимо укрепить системы государственного управления и отстранить олигархические группы от власти. Украина должна стать «мостом» между Россией и ЕС, и в этом качестве гарантирует свой нейтралитет и поддержит нормализацию торговых связей в треугольнике Россия–Евросоюз–Украина. Это приведет к постепенному возвращению российских инвестиций и возобновлению благоприятных условий для торговли, что вызовет новую индустриализацию Украины и создаст новые рабочие места.

Однако оптимистичный сценарий маловероятен. Добрые намерения как Запада, так и России по разным причинам не воплощаются в совместную программу помощи Украине, а значит страну ожидает падение ВВП на 20–30% от уровня 2013 г., деиндустриализация восточных и южных регионов, потеря рабочих мест и массовая трудовая миграция в Россию и Европу. Долгосрочного решения украинского кризиса пока не просматривается. ЕС не осознает (или делает вид, что не осознает) размер ежегодных дотаций, необходимых для стабилизации Украины в случае ее выхода из-под российской опеки, и не готов их выделять. США пока не играют роль стабилизирующей силы, а Россия страхует риски и выводит из-под удара свои активы. Импульс к заключению сделки появится только тогда, когда Евросоюз ощутит чувствительный удар по своей энергетической безопасности.

Все внешние участники украинского кризиса должны учитывать возможность его нового витка в ходе электорального цикла в 2018 году. Сценарий, аналогичный Евромайдану, вновь может реализоваться и создать угрозу превращения кризиса в международный. В общих интересах не превращать Украину в поле битвы между Россией и Западом, а побуждать ее стать «мостом» между ними.

} Cтр. 1 из 5